explosivae mixtum

Музыка в салоне машины убаюкивает и соблазняет провалиться в такой нужный сон. Юноша находится уже на грани того, чтобы встретиться с самим Морфеем, как машина тормозит, а водитель оповещает о приезде. Чонвон недовольно кривит лицо и открывает глаза, натыкаясь на красивое здание, ограждённое высоким забором. Вот и место, где он проведёт два года. Мысль о том, что ему придётся ещё тут и жить, не радует от слова совсем. Придётся делить комнату с соседом, всегда быть на виду у учителей и в целом держаться в пределах школы под всё тем же строгим надзоров. Так себе перспектива, если честно. Выйдя из машины, юноша вдыхает полной грудью свежий лесной воздух, прикрыв на пару секунд глаза. Шофёр же достаёт чемодан из багажника и ставит его рядом с осматривающимся брюнетом. Мужчина похлопывает парня по плечу: — Что ж, господин Ян, как Вы себя чувствуете? — Говоря откровенно, паршиво, Виктор. Шофёр тепло смеётся. Брюнет улыбается. — Вам нужно отдохнуть, и будете как огурчик, — подбадривает мужчина с видом знающего. — Но помните: если что-то Вас не устроит, то сразу звоните родителям, и я тут же примчусь как ветер. Чонвон усмехается и поворачивается к мужчине. — Хорошо, Виктор. Спасибо. — Всегда к Вашим услугам, господин. Ну, до встречи! — шофёр приобнимает парнишку и обходит машину. — И удачи! Чонвон улыбается машущему мужчине и показывает кулачки — тот тепло смеётся, и сев в машину, уезжает. Обернувшись снова на будущий «дом», Чонвон устало вздыхает и, нехотя взяв чемодан за ручку, катит его к высоким воротам. Только он думает о том, куда тут звонить, как ворота начинают медленно раздвигаться в стороны. Юноша фыркает — выглядит до ужаса торжественно. Закатив глаза, он направляется прямиком ко входу. Подойдя к красивым дверям, выполненным в стиле девятнадцатого века, парень осторожно дёргает ручку и входит внутрь. Чуть восхищенный выдох вырывается из приоткрытых губ, когда глаза начинают осматривать светлое помещение. Впереди него — лестница, спускающаяся с двух сторон. Если взглянуть за неё, можно заметить ещё множество белоснежных ступеней. В голове разве что проносится мысль о том, сколько их тут. Как бы привыкнуть к такому большому пространству, ведь юноша предпочитает небольшие, но уютные помещения. Да, его родители богаты, а дом у них, хоть и внушительных размеров снаружи, внутри очень комфортный и тёплый. Здесь же всё кричит о богатстве и роскоши — красиво, не поспоришь (однако Чонвону скорее не по себе от этого). Также тут стоит какая-то умиротворяющая тишина — видимо, это потому, что сегодня воскресенье и многих забрали домой. Это не могло не радовать. Хоть бы с соседом не увидится. Парень чувствует себя нехорошо после дороги, так что надеется просто завалиться в комнату и пролежать так весь день. Приятные мысли об отдыхе прерывает голос: — Господин Ян Чонвон? Брюнет дёргается, вернувшись в реальность, и поворачивает голову к пришедшему. — Да, это я, — тихо проговаривает Чонвон, поджав губы и встретившись взглядом со светлыми глазами. — Добро пожаловать в частную школу имени Нишимуры Кайто. Ваша комната уже готова. Пожалуйста, следуйте за мной, — высокий статный европеец вежливо улыбается и, подхватив багаж, везёт его к… лифту? Чонвон поджимает губы и одобрительно кивает самому себе, задумавшись о том, что идея соединения настоящего и прошлого ему очень нравится. Они заходят в достаточно просторный лифт, на полу которого постелен красный ковёр. Мужчина, похожий больше на дворецкого, нажимает на цифру «два», и кабина начинает медленно двигаться наверх. Весь путь до комнаты Чонвон надеется, что соседа там не окажется. И, о чудо, в помещении действительно никого нет. Дворецкий рассказывает, как с ним связаться, если вдруг он понадобиться, и, пожелав хорошего дня, уходит. Комната, на удивление, оказывается очень даже уютной. Да, всё ещё чувствуется роскошь, но она «простая» и со вкусом. Стены и мебель выполнены в светлых тонах, спереди — два окна, под которыми располагаются кровати, а посередине — очевидно, балкон. Парень тут же направляется к белым дверям и, открыв их, облегченно вздыхает. Свежий лесной аромат заполняет лёгкие. Хочется раствориться в этом моменте, умчаться глубоко в таинственный лес и ни о чём не думать. Чонвон улыбается этим мыслям и упирается локтями на каменную перегородку. Вид открывается действительно красивый: аккуратный парк с различными видами цветов и растений, чуть поодаль — большое поле с футбольными воротами, а вокруг — сплошной густой лес. Чонвон вдруг осознаёт, как близко они здесь с дикой природой — хоть это и охраняемая территория, но небольшое волнение не может не появиться. От непривычно большого количества кислорода начинает кружиться голова, и юноша решает вернуться и прилечь. Сняв лишь пиджак формы, он плюхается на кровать, выбирая разложить вещи позже. Всё равно к занятиям он приступит через пару дней, так как завтра его только познакомят с директором и проведут экскурсию по школе. С облегчением выдохнув, Вон довольно быстро проваливается в царство Морфея. На улице начинает смеркаться, когда Чонвон приоткрывает сонные глаза. Занавески колышутся от ветра, свет от фонарей полосами расползается по комнате. Юноша, задаваясь вопросом о том, который сейчас час, хлопает по покрывалу в попытках найти телефон. Не найдя вещь, он приподнимается ощущением того, что проспал сто лет и не выспался, и дотягивается до пиджака. Достав наконец гаджет, Чонвон жмурится от ослепляющего экрана и болезненно стонет. Когда яркость убавляется, он обращает внимание на время — часы показывают половину седьмого вечера. Проспать весь день — это надо уметь. Неудивительно, что состояние у юноши абсолютно никакое. Подпортить режим в первый день не входило в планы, но бывает так, что жизнь делает по-своему. Посидев с отстранённым видом ещё минуту, Чонвон решает прогуляться, мол, нагуляет сон. Заодно попытается сам найти столовую или что-то съестное — во рту с утра не было ни крошки. Переодевшись в тёмно-зелёную толстовку и джинсы, он выходит из комнаты. Чуйка подсказывает, что столовая может быть на первом этаже, потому он сразу шагает к лифту. Преодолев коридор, нажимает на кнопку вызова и ждёт минуту, пока подъемная машина не прибывает, а и он не заходит внутрь. Внутри кабины, оказывается, есть зеркало — Чонвон пристально оглядывает своё уставшее и помятое лицо. Из-за небольшой опухлости он ещё больше похож на ребёнка. В прошлой школе юноша всегда выглядел младше своих одноклассников — в основном потому, что там училось много европейцев, а на их фоне Чонвон был не только мельче лицом, но и телосложением. Азиаты там тоже были, но тех можно было по пальцам посчитать. Эта школа тоже интернациональная, поэтому он чувствует себя комфортно и не боится встретить кого-то сильно отличающегося. Скорее, он будет удивлён, если встретит кого-то похожего на себя. Приятный голос оповещает о прибытии, и лифт открывается. Выйдя из помещения, юноша начинает осматриваться — тут просто главный холл, где он уже был. Бросает взгляд влево и натыкается на двери. Терять нечего, поэтому, пожав плечами, подходит и медленно дёргает за ручку. Дверь легко поддаётся напору, и он оказывается в коридоре — там темно и немного жутковато, потому Чонвон спешит миновать его. Параллельно брюнет пытается найти указатели или надписи, способные привести его, наконец, к злосчастной столовой. Но никаких табличек на пути не встретилось, что заставляет недоумевать и напрячься. Вполне здравая мысль о том, что он мог попасть в закрытое крыло, вдруг возникает в голове. Скорее всего, эта часть здания для персонала и учителей, и все двери здесь ведут в их комнаты. Чонвон останавливается и ударяет себя ладонью по лбу. Он уже собирается развернуться, как его привлекает шум, доносившийся из конца коридора. Парень замирает и нервно сглатывает. Тут кто-то есть? Ведь сегодня выходной — наверняка все учителя и персонал, кроме дворецкого и охраны, сейчас дома. Это странно и страшновато. Но вот кем-кем, а трусом Чонвон себя назвать не может, потому решительно направляется прямиком к источнику звука. Дойдя до конца коридора, он замечает приоткрытую дверь и, тихо подкравшись, проскальзывает внутрь. И это оказалась не столовая. А жаль. Зато парень обнаруживает спортзал — он небольшой, но, очевидно, всё оборудование здесь вышло в копеечку. В середине находится баскетбольная площадка, но только с одним кольцом. Справа стоят тренажеры, а напротив них висит зеркало. Да тут будто персонально для кого-то. Стоило только об этом подумать, как с слышится хлопок двери где-то слева. Чонвон прирастает к полу в страхе, что его сейчас поймают, потому что он явно не должен тут быть. А ещё сглатывает и медленно поворачивает голову — к счастью, незнакомец стоит к нему спиной. Брюнет судорожно выдыхает. И, казалось бы, нужно свалить, пока не замечен, но нет — Чонвон решает понаблюдать за этим искусным баскетболистом. В этот момент инстинкт самосохранения так просто подавляется восхищением от того, как расслабленно и при этом чётко незнакомец обращается с мячом: обводит его вокруг несуществующих противников, разворачиваясь, и раз за разом точно попадает в кольцо. Чонвон сам не понимает, как уже садится на скамью и продолжает своё наглое сталкерство. Он не знает, сколько проходит минут, да и как-то не до этого ему. Но теперь он отрывается от играющего и аккуратно поднимается с мыслью о том, что пора бы всё-таки валить, и уже даже собирается пойти. Шаг — властный голос раздаётся по всему залу, посылая дрожь по телу. — Ты ещё кто такой? Оборачиваться страшно, но страшнее — проигнорировать этот вопрос. Чонвон нервно облизывает пересохшие губы, прежде чем повернуться и застыть. Буквально в полутора метрах от него стоит высокий азиат: чёрные, немного вьющиеся волосы, пухлые губы и тёмные пронзительные глаза. Поза расслабленная: одна рука — в кармане спортивных штанов, вторая прижимает мяч к бедру. Но взгляд сканирует всего Чонвона, добираясь до самой души, и вселяет тревогу. И тревожно не только от этого, а и от того, что непонятно по выражению лица незнакомца, о чём он думает: то ли ему плевать, то ли он уже продумывает, как убить Чонвона так, чтобы никто не заподозрил. Юноша тяжело сглатывает — аура слишком давящая. Весь вид его кричит о власти и самоуверенности. Чонвон думает о том, что это парень больше похож на выскочку, — это немного снимает оцепенение, а он хмурится, уже готовясь защищаться. Незнакомец хмыкает, не увидев на лице Чонвона былого страха. Сделав один шаг к брюнету, он чуть нагибается и наклоняет голову в сторону, вглядываясь в решительные глаза. — Я жду ответа на свой вопрос, — решает давить ещё и разницей в росте, смотря сверху вниз. — Не утруждай себя этим ожиданием, — Чонвон стойко выдерживает этот взгляд. — Я уже ухожу. Искал столовую и ошибся. Прошу прощения. После этих слов Вон, с трудом отведя глаза, поворачивается и, сделав всего пару шагов, вдруг оказывается прижатым к стене. Лопатки начинает саднить — он морщится. На грудь давит ладонь, жар которой ощущается даже через толстовку. Чонвон снова поднимает взгляд, непонимающе уставившись в лицо незнакомца. Ответ явно его не устроил, о чём свидетельствуют зло прищуренные глаза. Сейчас он выглядит, как хищник, загнавший жертву в угол, — это сравнение, которое приходит на ум, Чонвону не нравится от слова совсем. Он пытается сдвинуться с места, но с ужасом осознаёт: не может. — Не советую, — усмехается названный хищник. — Я не отпущу тебя, пока не скажешь, кто ты. — Мне плевать, не обязан, — Чонвон хмурится, стрельнув глазами. — Ты находишься в частном зале, куда вход посторонним воспрещён, — шипит черноволосый и сильнее давит на грудь. — Я имею полное право требовать ответа. Дышать становится тяжелее, и Чонвон обхватывает горячее запястье, пытаясь убрать руку. Собеседник на это лишь насмешливо приподнимает бровь, даже не думая убирать ладонь. — Отпусти. — Не-а. Чонвон возмущенно вздыхает и принимается вырываться изо всех сил. Когда в ход идут попытки царапать, давление спадает, а юноша с чувством победы выскальзывает и несётся в сторону двери. Остаётся метров пять, однако предплечье сжимают, а тело дёргают назад. Руки оказываются за спиной — в кольце большой ладони. Парень загнанно дышит, сердце бьётся в висках, голова опущена. Лопатками ощущается тепло тела и дыхание на затылке. К уху приближаются: — Что я говорил? Ты ужасно упрямый, знаешь, — заведя руку в волосы Чонвона на макушке, он сжимает пряди и оттягивает его голову назад. Приходится только шикнуть от боли и зажмуриться. — Отвечай, пока я не стал использовать другие интересные методы. Чонвон понимает, что в этой битве он не выиграет. Но подчиняться этому выскочке не хочется больше, чем быть покалеченным. Сознание и инстинкт самосохранения дружно кричат ему о том, что так делать не надо. Юноша и сам знает, однако, уступив сейчас, он проиграет в непонятной борьбе. Наверняка он попадёт в неприятности после этого, ведь действительно пробрался в закрытый блок. Но и дверь была открыта — откуда же он мог знать. Поэтому, открыв глаза и повернувшись настолько, насколько позволяло положение, он упирается чуть ли не нос к носу c черноволосым. Чонвон немного дёргается от такой близости. Становится ужасно некомфортно, но он не подаёт виду, холодно уставившись в горящие глаза напротив. — От-ва-ли, — чётко, по слогам шипит Ян и для пущего эффекта ухмыляется. Парень может поклясться, что видит вспыхнувший огонь в тёмных зрачках, который, если было бы возможно, тут же испепелил бы его. Чонвон уже готов к худшему исходу — расслабляется. Мысленно прощается с родителями и с Виктором. Ох, Маыми с ума сойдёт, если парень ни разу не приедет домой. Он бы ещё и перекрестился, но, увы, руки заняты. Юноша отворачивается и прикрывает глаза. Хватка на запястьях усиливается (хотя куда ещё больше). — Ясно. — Волосы, сжатые в кулак, натягиваются сильнее — Чонвон мычит и кричится. — Ответ неверный. У брюнета за секунду вся жизнь перед глазами пролетает, пока не раздаётся ненавязчивая мелодия. Это вмиг снимает всё напряжение, и он облегченно выдыхает. Черноволосый раздраженно цокает и отпускает чонвоновы волосы, достав телефон из кармана и взяв трубку. — Да? Я сейчас занят, — произносит раздражённо, глядя на сморщившегося парня от усилившейся хватки на запястьях. Но после тон сменяется на серьёзный. — Что? Понял, скоро буду. Радости Чонвона нет предела, когда он понимает, что сумасшедший баскетболист, кажется, собирается уходить. Он вымученно выдыхает, слабо пытаясь освободиться. Его личный каратель заканчивает разговор и снова убийственно смотрит в затылок Чонвона. Прижавшись к спине, второй рукой сжимает щёки парня, обернув её через плечо. Разворачивает лицо к себе и предупреждающе проговаривает: — Поверь, мы ещё не закончили, — и отталкивает Чонвона. В последний раз оглянув потирающего запястья парня, он скрывается за незнакомой дверью. До комнаты Чонвон идёт в прострации: это столкновение истощило и так слабое тело. Зайдя внутрь, он тут же раздевается и направляется в ванную. Взгляд падает на руки — запястья украшают красные следы. Не избежать синяков. — Вот кретин… — зло шепчет Вон и встаёт под душ. Холодный поток воды немного приводит в чувства: остужает горящие отметины, снимая боль. Юноша блаженно выдыхает. Кто этот шкаф вообще такой? Больно много себе позволяет. Но пока что Чонвон хочет разобраться со всем сам, без вмешательств взрослых. Возможно, удастся загладить ситуацию без жертв. Хотя, вспоминая, каким убийственным взглядом он одаривал, Чонвон понимает: шансы стремятся к нулю. Устало вздохнув, он умывает лицо и выходит из душевой. Уже переодевшись в голубую пижаму, парень протирает влажные волосы полотенцем. Присев на кровать, вешает ткань на плечи и чувствует, как немного кружится голова. Очевидно, это из-за голода — наверное, поэтому Вон был так беспомощен против баскетболиста. Да, он выше и крепче, но и Чонвон не настолько слабак. Действительно, усталость сегодня ощущается в каждом движении тела. Хочется просто лечь и никогда не вставать. Стоило бы что-нибудь поесть, но аппетит исчез после всей ситуации с заламыванием рук и угрозами. Потому, расправив с титаническим усилием постель, он ложится с вымученным выдохом. Веки слипаются, и, даже не противясь, Чонвон быстро засыпает.