Если тебе когда-нибудь станет интересно...

"Знаешь... Честно, я даже не помню, откуда у меня в голове взялась идея писать свои мысли на бумаге. Кажется, что-то подобное делала сестра Барбара, а потом рассказала мне. Я тогда снова в собор угодил, а она, как обычно, лечила меня. Ничего нового. Мы разговорились почему-то, а потом она как бы к слову сказала, что это помогает избавиться от лишних мыслей (перед боем это особенно полезно, проверил лично) и успокоиться. Хах, со вторым пунктом я бы поспорил. Мыслей действительно нет – в данный момент я только о тебе и думаю, а это навряд ли можно назвать чем-то лишним. Ты никогда им не был. Но вот дрожь унять как-то не получается, поэтому надеюсь, что мой почерк не скачет, как несуществующая мондштадская кавалерия. Ты ведь оценил шутку, да? Где-то дома у меня завалялись обрывки моих первых неудачных экспериментов разговора с собой. Тогда я почему-то не додумался завести небольшую книжку и просто писал на отдельных листах, а во время недавнего урагана они улетели в открытое окно. Грустненько, но половина строк в любом случае были почти нечитаемые (я просто пролил стакан воды, честно), так что забудем. Я, признаться, боюсь их трогать. Убрал я дальний ящик и перекрыл коробками. Я только помню, что писал их едва ли не в беспамятстве. Бред сумасшедшего всегда страшный и бессмысленный, не так ли? Поэтому к чёрту. Да благословит их ветер, как говорится. На Мысе Веры сейчас тоже ветер, знаешь... Хотя это и неудивительно – море рядом, высота, все дела. Не мне тебе объяснять. Но тут очень красиво, я как-то и не замечал раньше. Подо мной огромные волны. Я чувствую, как они бьются о скалы. Может ли быть так, что они бушуют ещё где-то? Внутри. А ещё здесь очень тихо. Ну, во всяком случае для меня. Голоса в последнее время не прекращаются даже в моей голове. Я устал. В последнее время тишина стала так же необходима мне, как сон. Не ожидал от себя, но все мы меняемся, верно? Ах, да, совсем забыл. Здесь, вроде как, нужно свои переживания писать и бла-бла-бла. Но у меня всё отлично! Я даже не просыпался от кошмаров сегодня. Может потому, что в этом кошмаре был ты а я слишком хочу увидеть тебя снова.Но это всё так... Если тебе когда-нибудь станет интересно." "Хей! Я ничего не писал сюда почти неделю, а сейчас наконец выдалась свободная минутка. Маги бездны снова завелись недалеко от Храма Тысячи Ветров, поэтому мы с отрядом ночевали там несколько дней. Костёр, закатники, шашлычки... Мне понравилась эта часть. А потом, однако, смешная была ситуация, когда там появилось три крио мага... Черт, у меня до сих пор болит плечо, хотя Барбара подлечила меня ещё вчера. Возможно мне все-таки стоило принять ту жутко пахнущую мазь, да... А как ты? Нет, правда, как? Я слишком не привык к тому, что не могу спросить это у тебя лично. Когда я проходил около "Доли Ангелов" утром, Чарльз посмотрел на меня очень странно. Будем надеяться, что это только из-за моего нового боа, хах. Меня знобит. Не знаю, как это сказать, но... Я чувствую, что ты тоже не в порядке, а от этого становится ещё хуже. Называй это глупой выдумкой, если хочешь, но от этого всего на душе как-то мерзко. Скажи, что это не из-за меня. Или нет. Ты никогда не умел врать, мы оба это знаем. Ты оставил свой Глаз Бога. Я знаю, что ты и без того сильный, не даром ведь ты стал самым юным капитаном ордена! Но ты ведь тоже человек... Я волнуюсь. Я ведь не могу забыть твои глаза в ту ночь. Их застилала ненависть. Не иди в сражения, если твои эмоции перекрывают разум, помнишь? Не забывай, прошу. Не знаю, зачем говорю всё это. Точнее пишу, да. Возможно верю в то, что... Тебе когда-нибудь станет интересно." "Нет, нет, нет... Не уходи. Не могу отпустить тебя. Пожалуйста. Розария говорит, я пьян. Я не верю ей." "Да-да, это снова я. Мое плечо окончательно зажило, поэтому Джинн с лёгким сердцем теперь снова отпускает меня на задания. Не то, чтобы до этого я безвылазно сидел дома, нет. Просто теперь я могу выходить официально. Утром видел Кли. Я как-то упоминал её, не так ли? Та кроха с бомбочками. Она спросила, почему я хожу таким расстроенным. По мне что, правда настолько это видно? (Ты говорил, что я – открытая книга. Я не верил.) Я ведь даже в таверну вчера зашёл и целый час болтал с Хоффманом о всякой ерунде! Ни слова, увы, не помню, но это всё равно считается. Да и он отвлёкся от работы, ему полезно. Признаться, я даже подвис на пару секунд, думая, что ответить. Дети слишком проницательны, не находишь? Удивительно, но от осознания, что это никто никогда не прочитает, мне одновременно и тревожно, и спокойно. Я могу говорить всё, что хочу, даже рассказать, что ел на завтрак, но с другой стороны... Говорить всё это листу бумаги? Обычно для этого есть люди. Вокруг меня сотни людей, но стоит вытянуть руку – они все растворяются, будто туман. Почему так? Потому что тебя нет, наверное. Ты всегда слушал, хотя и ворчал перед этим минут десять. В этом ты был похож на от мастера Крепуса. Ты слышишь меня сейчас? Скажи, что да. Я чувствую себя очень странно. В городе появились Фатуи. Даже не Предвестники, а Джинн уже столько речей зачитала, сколько обычно за месяц слышу. Ты бы, наверное, разозлился, услышав это. Я не умею говорить вещи, которые наоборот могли бы поднять тебе настроение, прости. Никогда не умел. Зато ты – да. Особенно если мне снилось что-то плохое, и я приходил к тебе в слезах. Мне стыдно это вспоминать, признаю, но это ведь только между нами? Между мной, черт. Почему я не воспринимаю этот чертов дневник как дневник? А, плевать. Ты ведь послушаешь, если я снова поделюсь с тобой сном? Все-таки лишние мысли, все дела, а мне в ночную сегодня выходить. Так вот... В моём сне был ты. (Заметил, что я не назвал это кошмаром?) Ты стоял недалеко от виноградников, а я как раз только вышел из дома. Поднимался сильный ветер, и мастер Крепус велел позвать тебя домой, чтобы ты не простудился. Я не помню, почему вокруг тебя внезапно загорелись сухие ветки. На небе ведь не мелькнуло ни одной молнии, черт. Сбоку от меня стояло ведро воды – это я точно помню. Только я пошевелиться не смог. Сколько бы не пытался... Будто что-то схватило меня сзади и заставило смотреть. Я даже зажмуриться Не мог. Не мог и всё. Этот запах жженых волос... Я до сих пор чувствую его в воздухе. Стараюсь вдохнуть нормально, но не получается. Прости, я снова...размытый текст... Грустно, соглашусь. Фух, ладно, ладно, спокойно. Ты бы потрепал меня по волосам и тихо посмеялся, сказал, что это глупый сон, не стоящий моих слез. Сделал бы ты это сейчас? Ох, стоп. Если я ещё раз вспомню об этом, то снова не сдержусь. Я скучаю... Если тебе когда-нибудь станет это интересно." "Кто молодец? Я. Почему? Потому что эту книжку мне вернул Чарльз. Растяпа. Я, наверное, никогда так не нервничал. Благо он не читал, по его словам. Я стараюсь верить в это. Не пойду в таверну ближайшие дни – не смогу. Я столько взглядов успел прочитать, ты бы знал. Если к ним присоединится ещё и он, я просто взвою, честно. Черт... Это так, если тебе вдруг станет интересно. Не обращай внимания." "Хах, Архонты... Твою мать. Не поверишь, но я забыл про свой День рождения. А напомнила мне Аделинда. У меня до сих пор стучит сердце в висках, а оно не должно быть там, насколько мне известно. Не даром же Альбедо как-то подарил мне книгу со всякими такими фактами. Я несколько минут просто держал в руках этот конверт, даже открыть не мог... Дурак. К слову, она передала мне фотографию. На ней мы вместе. Лет по одиннадцать нам было, наверное, я уж и не помню. Стоим около камина, лица такие, будто снова по-тихому воровали шоколад с кухни, но мы удивительно довольные, хотя после такого мастер Крепус обычно ругался. Так тепло. Впервые. Черт, я надеялся, что в письме о другом, надеялся...ты вернулся. Неважно, ладно. Я...мне успокоиться надо. Я вернусь позже. Обещаю." "Выпал снег. Ты помнишь, как мы всегда играли до красных щёк, когда видели первые падающие снежинки? У нас снег за воротниками был, все ноги мокрые. А как нас едва ли не за шею после такого в ванную гнали? Ох, эти воспоминания греют мне душу. А потом Аделинда заваривала нам тот чай с какой-то травой из Ли Юэ. Колокольчики? Лилии...глазурные? Не помню, хоть убей. Я бы не отказался сейчас от чашки такого чая, правда. Хоть Глаз Бога и не позволяет мне мёрзнуть, внутри у меня почему-то бушует своя метель. Думаю это от того, что торговец недавно передал о жутком похолодании, который в Ли Юэ принёс ветер с Драконьего хребта. Тебе не холодно? Надеюсь, нет. Ты всегда легко простужался, неженка. (Я прямо чувствую твой прожигающий взгляд, которым ты одаривал меня, если я тебя так называл.) Просто заботься о себе, пожалуйста. Я ведь знаю, что сам ты никогда не признаешь, что тебе плохо. Мы похожи в этом. Мондштад потихоньку начинают украшать гирляндами. Даже Чарльз украсил вывеску какими-то яркими шариками. Я не уверен, что буду покупать что-либо к празднику. Разве что пару бутылочек одуванчикового вина... Я всё равно не собирался отмечать. Устал как-то от всего, да и голова в последнее время просто ватная. Джинн говорит, что я переутомился. А ещё... Я не хочу снова чувствовать этот жуткий холод, когда закрывается дверь – у меня ведь только одно одеяло. Не особо толстое, но сойдёт. А ещё одна кружка. Тарелка... Ко мне даже гости не приходят, не забавно ли? Я даже брал на себя смелость позвать сам, но успехом попытки не увенчались. Это, наверное, к лучшему? Но это так... Если тебе вдруг станет интересно." "Я еду в Ли Юэ. Архонты, я поверить не могу. Где ты? Я ведь могу встретиться с тобой... Случайно. Взглядами. У меня руки дрожат, когда я об этом думаю. Я понятия не имею, где ты, поэтому чувствую себя так каждый раз, когда ухожу дальше наших границ. Но ты ведь не захочешь меня видеть, не так ли? Даже если я останусь в стороне, даже если на расстоянии в несколько сотен метров. А я жутко хочу дотронуться до тебя. Просто ощутить твоё тепло. Мне не хватает его... Ну, по-старинке, если тебе когда-нибудь станет интересно." "Я... Я случайно нашёл его могилу... Не думаю, что ты хотел этого. Чувствую себя так, будто узнал не предназначенный для меня секрет. Это ведь неправильно. Внутри меня всё кричит, что я не должен чувствовать себя так неловко. Он ведь и моим отцом был? (Конечно, черт возьми, был...) Мне жаль, если я снова разозлил тебя. Да, ты вообще не знаешь об этих записях, но вдруг вездесущий ветер донёс это до тебя? Бред, но мне страшно. Я не улыбался, когда писал это. Я не улыбаюсь сейчас. Прости, что до сих пор говорю об этом, но мне это было нужно. Прости...размытый текст." "Что сказать... С Днём рождения. Да. Не буду скатываться в банальщину и желать тебе счастья. Я не имею права. Пожелаю... Чтобы ты нашёл дом. Не просто пустое пристанище, а место, в котором тебе будет уютно. В котором даже ты сможешь расслабиться и закрыть глаза. Желаю тебе надежного человека рядом, который сможет полностью принять тебя. Каждую твою рану, каждый шрам. Поймать твою улыбку. Пожалуйста, не отрицай, не говори, что тебе это всё не нужно. Ты ведь одинок. Я не буду врать, я хотел бы... Быть этим человеком. Я хотел бы обнимать тебя (снова), хотел бы по ночам сбегать в поля, чтобы любоваться звёздами, хотел бы под твоё ворчание заплетать твои чудесные волосы... И я опять скатился в бездумное сожаление. Забудем о том, что я писал выше, хорошо? Так вот. Моры побольше тоже желать не буду, ибо это просто-напросто глупо. С тем же успехом её можно пожелать госпоже Нин Гуан из Ли Юэ. Ты ведь слышал про её нефритовый дворец? Ну и напоследок. Я желаю, чтобы твоё сердце снова растаяло. Пусть ты и оставил Глаз Бога, свой огонь ты оставить никогда не сможешь. Ты и есть чистое пламя. Ты ведь можешь быть добрым, заботливым, нежным. Будь таким снова, пожалуйста. Не закрывайся от других. От меня – сколько угодно, но не от других. Не все как я, не все предатели и лжецы. Ты поймёшь это, я знаю. Не даром ведь... Обретая семью, обретаешь себя. С Днём рождения ещё раз, Дилюк." "Ты... Ты... Черт! Это правда ты? Архонты, святые Архонты, я не могу. Ты правда здесь? Прошу, пусть это будет не галлюцинацией. Пожалуйста, пожалуйста...размытый текст." "Я трус, да. Я сбежал из таверны, стоило тебе показаться около подсобки. Архонты, я совершенно не помню, как оказался около Спрингвейла. У меня отвратительно жгло лёгкие, будто я весь Мондштад раз пять-шесть обежал. Ты так изменился... Но у тебя все такие же глаза. Алые, как кварц с хребта, как самый горячий огонь, такие яркие, глубокие. Я испугался, что меня затянет, если я останусь там ещё на несколько секунд. Как однажды уже затянуло. Ты явно не был рад меня видеть. Я и не ожидал ничего другого, хах. Но это не отменяет того факта, что у меня до сих пор щеки красные и сердце раза в три быстрее нужного бьётся. Точно ли это простой испуг? Уже не уверен. Я скучал сильнее, чем мог представить. У меня в горле ком, я даже говорить не могу. Пожалуйста, пусть это будет не сон, я не могу снова тебя потерять. Не уходи. Никогда и никуда. Я пообещаю навсегда остаться где-то далеко, пообещаю никогда не подходить близко, но... Если я снова потеряю возможность видеть тебя, пусть даже и с расстояния, я просто сойду с ума. Мне даже кажется, что я уловил твой запах... Терпкий, немного горький, но удивительно приятный. Как у твоего лучшего вина (прости меня за сравнение, хаха, я не смог удержаться). Знаешь, я приду снова. Может завтра, может нет. Кричи, хмурься, выгоняй – плевать. Я не могу иначе. Мне было слишком больно находится так далеко. Но это всё мелочи, да? Просто... Если тебе когда-нибудь вдруг станет интересно." "Мы поругались. Кто бы мог подумать, да? Так неожиданно, вот правда. Как снег в мае. Ладно, да, хватит. Я не мог не улыбнуться, когда ты меня в стену впечатал. Было больновато, несколько ссадин, должно быть, осталось, но черт... Ощущать твое тепло безумно приятно. Я мазохист, да?" "Почему я не могу унять сердцебиение, когда ты находишься рядом? Это болезнь такая, или что? У меня внутри будто что-то ёкает. Пожар горит, всё рушится, всё, что я так долго строил. Я не могу уснуть, у меня перед глазами постоянно твоё лицо. Глаза, губы... Я зависим от этого, а ведь прошло не так много времени после твоего возвращения. Мог ли я быть зависим и раньше? Определенно. А твои волосы? Архонты, это ведь настоящая лава. Обжигающая, яркая, до дрожи прекрасная. Зачем ты всегда собираешь их в хвост? С другой стороны, я навряд ли смогу удержаться от прикосновения, если ты распустишь их. Никто ведь не сможет остаться равнодушным, если столько времени проведёт так близко к тебе, буквально у тебя под боком. Ну, кроме служанок. Хотя и на их счёт я не уверен. Ты стал таким закрытым. Холодным. Острый, будто клинок. Ты не слушал меня, когда я тебе желал всего в День рождения? Я ведь говорил, чтобы ты не смел становиться таким серым камнем. Нет, конечно, это был я, и для тебя это вполне может стать отговоркой (на все случаи жизни, хаха, да), но тогда я говорил от чистого сердца. Тебе нельзя. Кто будет дарить людям спасительный огонь? Ты говорил как-то, что всегда будешь стоять на страже нашего спокойствия. Моего спокойствия. А сейчас... Ты защищаешь себя, я не спорю. Но мне больно видеть тебя таким. Мне больно осознавать, что я натворил, каким глупцом был. Прошу, вернись. Тот, кто улыбался в густых зарослях виноградника и дарил мне букет лилий на День рождения. Вернись. Здесь нет ничего, о чем бы я не думал всерьёз. Всё правда, мне правда до ужаса жаль. Банально, скучно, но я не поэт, прости. Хах... Единственный, кто знает мои секреты помимо тебя – этот чертов дневник. Не смешно ли? Почему-то нет. Я так много хочу сказать. Но так мало могу. И навряд ли тебе действительно будет это интересно..." "Я люблю тебя." "Мне хочется смеяться. Прошло ведь три долгих месяца. Я не писал ни слова, да и сейчас не то, чтобы хочу. Просто тебя я уже достал, а ты выгнал меня из спальни и сказал посидеть тихо. Ладно, я поверю, что ты не пожалел об этом через пять минут, Люк. Но только для того, чтобы поставить точку здесь. Насовсем. Я пишу бред, да? Снова. Просто я счастлив. Счастлив, что тогда потерял эту книжку (снова), а нашёл её именно ты. Разве мастер Крепус не учил тебя, что нельзя без разрешения читать чужие письма? Пусть это и не совсем письмо, но всё же довольно личное. И, черт, как же я рад, что тогда ты проигнорировал это. Я ведь обыскался. Дом едва ли не на голову перевернул, а потом в отчаянии в таверну пошёл. И тут ты. У меня сердце упало, когда ты вместо вина её на стол бросил. Думал, всё. Конец. А ведь толком и не было начала... Какого же было моё удивление, когда ты вместо "Пошёл вон" сказал "Поговорим дома. Буду ждать." Видишь, я даже слова наизусть помню! Я все-таки выпил для храбрости. Ну и для того, чтобы спихнуть ватные колени на твой – прекрасный, прошу заметить – алкоголь. Я стоял у двери минут пять. Руку занёс и застыл. Боялся. Но меня Аделинда заметила, святая она женщина. Сказала, что ты ждёшь. Я знал. Ты тогда выпил со мной. Я ужаснулся. Ты сказал, что прочёл всё. Твоё извечное любопытство, будь оно неладно (но не в этот раз). Чувствовал ли ты, как билось моё сердце, когда я обнял тебя? Думаю, да. Чувствовал ли я, что на следующее утро всё снова перевернётся с ног на голову? Навряд ли. Но я не жалею. Никогда не жалел. Ты позволил остаться, и теперь..." – Теперь ты всегда будешь рядом, не так ли? – Я настолько предсказуем? – Кэйа тепло улыбнулся, касаясь чужой ладони. Он ведь даже шагов не слышал. – Просто ты слишком часто говоришь это, – Дилюк большим пальцем поглаживает чуть заалевшую скулу, отрывая, наконец, взгляд от неровных строк. – Я ведь говорил, что она тебе больше не нужна? Теперь ты можешь сказать всё это мне. Я, так и быть, послушаю без ворчания. – Ох, мастер Дилюк, даже не знаю. Нечестно по отношению к моему верному спутнику. – Мне начинать ревновать тебя к кипе бумаг? – под громкий смех он утягивает Альбериха в поцелуй, выхватывая из рук книжку. Она действительно теперь не нужна. Не тогда, когдя рядом есть человек, готовый сам стать живой и яркой историей.