***
31 июля 2022 г., 19:46
Как приятно смотреть куда-то в никуда. Небо вверху белоснежное-белоснежное, и бархатные снежинки - пушистые комочки - ледяными каплями неосторожно касаются губ, испаряясь от горячего дыхания. Светлые пряди, разметавшиеся по искристому покрову уже мокрые, а снег все сыплется, сыплется.. И не оторваться.
Время тормозит с трескотом подталого снега и изморози, противно мешает, лезет холодными капельками в глаза, скатывается со лба в ухо и неприятно щиплет там морозом, застывает ледяной корочкой. Несколько новых пушинок слипаются в тяжелую каплю и снова ползут вбок. Мальчик надувает щеку, чтобы заставить капельку затечь обратно. Какой-то миг она балансирует на коже, но худые от природы скулы не способны удержать ее. Мальчик гмыкает и кривит губы, будто вот-вот готовый расплакаться.
Чужая рука находит его ладонь и крепко сжимает, переплетая тонкие детские пальчики. Им холодно, но оба молчат и уперто смотрят в небо.
Кажется, он пролежал бы так вечность. Да только женский голос зовет его нового друга куда-то, и мальчик еще не понимает, что больше они, вероятно, не увидятся. Между ними словно протянулась красная нить - не разорвать, и это лучше любых слов и обьятий помогает, теперь он даже сам с собой не один, а разве такое возможно? - детский ум не ищет обьяснений, маленький мальчик верит в тихое, незаметное вошебство - ведь такой красивый этот снег, волшебный..
Друг уходит, оставляя его один на один с белыми снежинками. Теперь они не кажутся Хитто красивыми, теперь они холодные и безразличные, обыкновенные и ни капельки не волшебные. Одинаковые.
Ты мой слуга, а я твой король, уяснил?
И кажется мальчику, что по-другому быть не должно. - Ко-роль. Король. - снежинки залетают в рот и касаются языка, пощипывают ноздри, когда Какуче втягивает воздух слишком резко. - Ко-о-роль. А маме видно не хочется, чтобы он лежал на земле и смотрел ввысь, словно забытая ребенком игрушка. Она почему-то ругается, отряхивает темненький плащик от снега, метушится и приглаживает нервным движением волосы, а мальчик смотрит на покрасневшую ладошку и бережно сжимает кулачок, представляя чужую белоснежную, словно вытесанную из мрамора руку. - Ну же, не стой пень пнем, пошли. - мама нервничает, торопится. Видно куда-то спешит или опаздывает во взрослый садик "работа". Хитто не знает, зачем она туда ходит, но мама приносит горячие булочки с мясом, завернутые в запотевший пакет, когда вечером возвращается домой, из чего маленький Какуче делает вывод, что в садике "работа" маме дают в награду за хорошее поведение еду. Им в садике тоже дают, если они спят когда нужно и играются своими куклами в песочнице, не мешая грузной воспитательнице с красными точками на лице говорить по телефону. Кажется, мама им недовольна. Она говорит, что если опоздают, то будет плохо. Мама, тебе не дадут еду? - хочется спросить Хитто, но он молчит. Ее беспокойство кажется ему пустяковым. Почему нужно спешить, мама? - думает Каккуче. Ему хочется лечь в снег, так сильно хочется, но мама держит его за руку, держит крепко, и ему страшно вырвать ее из цепкой хватки. Мальчик только опускает взгляд и покорно семенит маленькими шажками к выходу из парка рядом с широкими, огромными шагами мамы. Иногда Хитто кажется, что еще чуть-чуть и мама перешагнет на луну, такие ее шаги большие, и тогда Какуче не сможет больше держать ее за руку. Хитто снова боится, но теперь сжимает ее ладонь едва выступающими маленькими пальчиками. Его рука теряется в ее, вот-вот выскользнет. Хитто осторожно, чтобы она не заметила, жмется к ее ноге, нараспев тянет "ко-о-роль". Мама раздраженно цыкает и дергает его за руку, заставляя молчать. Хитто смотрит на небо - оттуда падают снежинки - он вспоминает своего друга и улыбается.***
Какуче закидывает чужой портфель на плечо и покорно кивает, выходя из кабинета химии первым под тренькот школьного звонка. Однокласники за спиной перекидываются радостными криками и шутливыми поздравлениями с окончанием своей ежедневной каторги. Хитто цыкает и отводит глаза, искривляя губы в брезгливой ухмылке. Ступени на лестнице кажутся маленькими, и Хитто перескакивает через две, за пару шагов преодолевая целый пролет. Воровато оглядываясь он пригинается, проскальзывает в заднюю дверь, выбегая во внутренний двор. Дорога здесь расходится в несколько маленьких петляющих алеек меж густой листвы раскидистых деревьев и высоких, обьемных кустарников. Старенькие лавочки с кое-где облупившейся краской очень удобно расположились вокруг векового дуба в самом углу дворика, и граничили с металлической сеткой. Как же давно он облюбовал этот райский уголочек. Хитто ерзает, затирая о нетесанное дерево дорогой костюм, откидывается назад, прикрывая беспокойно бегающие глаза. Через несколько минут его ожидание оправдывается тихим шелестом листвы, а спустя еще несколько секунд на колени опускается чужая светлая макушка, и пряди раскидываются по темной ткани. Хитто запускает ладонь в волосы Изаны, успокоенно перебирая их меж пальцами и умиротворенно улыбаясь. Ему нравится наблюдать за меланхолично-улыбчивым лицом Курокавы из-под ресниц, исследуя каждый миллиметр жадним взглядом. Это их негласный договор - Какуче ждет его каждый день, а Изана взамен позволяет касаться себя, смотреть.. У Хитто перехватывает дыхание - настолько король прекрасен. - Я.. - Тшш.. - прерывает Изана очередное признание, изящным жестом касаясь щеки и вглядываясь в самые глаза, гладит большим пальцем скулу, спускаясь к кадыку. - Я не разрешал тебе говорить. Хитто покорно замирает, ожидая продолжения как верный Хатико, а Курокава, прошептав молодец, сокращает расстояние меж их губ до миллиметров. Губы у него сухие и терпкие, на вкус как мятная жвачка, неожиданно пекучие до горького - не такие, как представлял себе Хитто. Это вообще выходит за рамки того, что он себе представлял - а представлял он многое. Изана целует почти девственно, но одновременно властно обжигает касанием верхнюю губу, фиксируя чужое лицо шершавой ладонью, пока рука Какуче глубже забирается в белоснежные пряди, переплетается с ними и надежно поддерживает такую ценную белобрысую макушку. Курокава отстраняется, его дыхание даже не сбилось, тогда как Хитто дышит будто паровоз на ходу, широко распахивая затуманенные глаза. Изана облизывает губы, слизывая с них вкус чужих. - Ты на вкус как цитрус. - А ты как мятная жвачка. - Я не разрешал тебе говорить. - Курокава опускает голову обратно и раздраженно прикрывает глаза. Хитто кивает и счастливо всматривается в чужое лицо. - Я так больше не сделаю. - бурчит Изана, недовольный его радостной улыбке. - Ладно. - Какуче снова кивает, ему откровенно плевать на слова Курокавы, по щекам которого поплыл предательский румянец. - Я серьезно. - Хорошо. Изана открывает один глаз, словно примеряясь, куда бить. - Ты знаешь другие слова? - Конечно. - и он не шутит, он просто радуется. - Кретин. - фыркает Курокава и отворачивается, позволяя чужой затекшей руке устроиться поудобнее под его головой. - Сам целовать будешь.
