Майк Уиллер снова кричит во сне.
Майк Уиллер снова просыпаться в холодном поту.
Каждую ночь, когда месяц бережно заливает молочным светом улицы города, еле пробиваясь сквозь занавески его комнаты, каждую ночь, когда тишина и мрак получают власть и хозяйничают в городе, каждую ночь, когда сны наконец приходят к Нему — он видит Её. Майк не знает, сколько это продолжается. Месяц? Два? Год? Несколько лет? Он просто знает, что Она приходит к нему в сновидениях каждую ночь. Ему снятся родные и такие любимые огненно-рыжие локоны, сверкающие теплом светлые глаза, пухлые розовые губки, которые постоянно тепло ему улыбались. Ему снится до боли знакомый любимый силуэт, который играет с ним в прятки, лежит на траве, танцует, читает. Он каждый раз слышит такой заливистый и мелодичный смех, прекрасный тембр её тонкого голоса, который поёт ему песни. Он буквально чувствует, как её хрупкие пальчики касаются его волос, щек, плеч. Она приходит к нему, как раньше, как в детстве…
Она приходит. Они играют в приставку. Им пятнадцать лет. Она исчезает, он просыпается, и вот — ему уже 20, а ей навсегда так и осталось пятнадцать.
Холодный пот.
Молчание.
Слезы.
Боль.
Любовь.
Кто создал этот ад на земле? Кто отдал ему такое наказание? Каждую ночь видеть во снах любимую Макс Мэйфилд, и уже под утро просыпаться в холодном поту, во сне прижимая её бездыханное тело к себе и не сдерживать слезы? Кто это придумал?
Он сам выстроил стены этого чистилища. Рыжие волосы снова мелькнули перед глазами. Любимый смех уже будто стучит в висках, а в венах бежит кровь с сумасшедшей скоростью. Он ведь знает, как закончится этот сон.
Майку Уиллеру не остаётся ничего, как только вжиматься в кровать, метаясь, и сжимать в кулаках белые простыни.
Майку Уиллеру не остаётся ничего, как проживать этот кошмар снова и снова в своей голове.
Он ведь был совсем мальчишкой. Маленькая девочка манила его к себе, словно магнитом. Её тёплые глаза искрились, смотря на него, и у Майка замирало сердце. Он показал ей мир, он держал её за руку, потому что ему хотелось быть тем, кто будет с ней рядом. Она росла, становилась прекрасной девушкой. Её внешность сочетала в себе демоническую красоту и ангельскую душу. Она была идеальной от А до Я. Как он потерял её? Как он допустил это?
Майк Уиллер снова считал себя слабым. Он не был рядом в тот момент, был Синклер, были Хендерсон и Харингтон, даже Джейн была,
он не был.
Майк Уиллер снова ловил себя на этой мысли. Он снова думал, что он не достоин её. Она всегда была и будет превыше всего. Он всегда думал сначала о ней, а уж потом о себе. Пускай смеются. Пускай думают, что хотят. Если она счастлива — то счастлив и он.
Майк Уиллер был счастлив, смотря на неё. Он даже мог не говорить с ней. Не прикасаться к ней. Ему достаточно было знать, что с ней все в порядке, видеть издалека в толпе её улыбку, и слышать родной, самый лучший из всех на планете Земля и во всей Вселенной, тёплый смех. Макс Мэйфилд всегда жила в его сердце. Она всегда жила там, и живёт до сих пор. В его сердце, душе, под висками, в голове. Она рядом с ним, возможно, именно потому что он её не отпускает.
Майк Уиллер сидит на кровати, смотря на восход солнца и начало нового дня. Первые лучи остаточно развеяли образ рыжеволосой из его сознания. На время. Ночью Максин снова со смехом ворвется в его подсознание, будет ловить бабочек и бежать, держа Майкла за руку. А пока, ему суждено играть свою роль, закрыть все свои слабости от всего мира, и сидеть на своей кровати рыдая и смотря на фотографию, которая глядит на него этими прекрасными глазами.
Её глазами.
— Доброе утро, Макси. — говорил в глубокой тишине холодной комнаты, молодой парень, студент, пока по его виску стекает капелька холодного пота. — Ты снова напугала меня. Надеюсь, сегодня мне приснятся наши игры в саду, а не твоё тело на моих руках.
Оглушительная тишина спальни, вдруг разразилась любимым голосом в его сознании.
«Ох, Майки, кто знает, что я удумаю. Ты только ложись спать пораньше. Я соскучусь.»
Майк Уиллер улыбается.
Майк Уиллер любит Макс Мэйфилд.
Уиллер слишком любит Мэйфилд.
Макс Мэйфилд всегда жива в его сердце.
