Найти его созвездие

Там за облаком, Там за облаком, Твой остался дом...

- Нет, я не хочу добавки. Кстати, мам, я гей. Звук расколовшейся вдребезги тарелки, выпавшей в то мгновение из маминых рук, до сих пор противно звенел у Сашки в ушах. Несколько секунд они оба смотрели на осколки, разлетевшиеся по всей кухне. А потом мама начала кричать.  Она, казалось, кричала несколько дней без остановки. И когда рассказывала обо всём отцу, вернувшемуся с работы. И когда отец заставлял Сашку отказаться от своих слов. И когда следующим утром провожала уходящего Сашку до дверей их квартиры. И когда встречала его вечером у тех же дверей. А спустя неделю мама вдруг перестала кричать. Даже не так: она вообще замолчала. Следующие полмесяца она не сказала Сашке ни слова, лишь часто смотрела на него тусклыми глазами, и глубокие морщины пролегали на её высоком и красивом лбу. С разницей в пару дней вместе с матерью бойкот Сашке объявил отец, и дальнейшее существование всех трёх членов семьи в одном доме казалось невыносимым и невозможным. Именно поэтому прямо сейчас Сашка ехал в ночной маршрутке до единственного в их городке вокзала, прислонившись виском к оконному стеклу. Его не пугала спонтанность решения или туманная завеса перед дальнейшими событиями на его жизненном пути. Он не боялся праведного гнева родителей: когда они проснутся, он уже будет далеко-далеко. И никто, кроме него самого, и кассирши, продающей билеты, не будет знать, куда поедет его поезд. Ну, разве что ещё кое-кто. Сашка достал из рюкзака, лежащего у него на коленях, толстый блокнот в кожаном переплёте и синюю ручку с изгрызанным колпачком, который мгновенно, по привычке, разместил у себя на зубах. Пролистнул несколько страниц и открыл ту, где лежала закладка в виде фантика от сегодня съеденного леденца. Последняя запись гласила: "Поезд до Москвы в два тридцать. Не забыть взять паспорт, св-во о рождении и студ. билет." Парень улыбнулся тому, как серьёзно прозвучали эти слова в его голове, будто их писал не он, а маленький профессор в длинном белом халате и в очках с огромными дужками и выпуклыми линзами. Хотя... Он сам примерно так и выглядел. В рост Сашка не пошёл и к восемнадцати годам едва дотянул до ста семидесяти сантиметров. Близорукий с детства, он почти ни на минуту не снимал с носа очки, особенно с тех пор, как сдал все экзамены для поступления на астрофизика. Виноватым в выборе своей будущей профессии Сашка считал Стивена Хокинга - величайшего в его жизни кумира ещё с начальной школы. Именно ради того, чтобы стать хоть немного на него похожим, парень весь одиннадцатый класс мучился, готовясь к ЕГЭ по профильной математике, отношения с которой у Сашки всегда складывались туго. Однако долгие мучения оправдали себя, и Сашка со своими практически стобалльными результатами мог без труда поступить. Только вот незадача: в его родном городе институтов, обучающих на астрофизика, не было. Эту деталь Сашка не учёл в своём изначальном плане, но ловко преподнёс её самому себе той роковой летней ночью как ещё одну причину для переезда в Москву. И если родители вдруг, какими-то способами, всё же его отыщут, ему будет, что сказать в своё оправдание. Маршрутка резко затормозила, и Сашка вышел из транса, ударившись головой о впереди стоявшее кресло. Хрипловатое "приехали" из водительской кабины ознаменовало окончание поездки. Спешившись с порожка и ступив на асфальт, парень несколько секунд постоял на месте, елозя подошвой кроссовок по мокрой от недавнего дождя тротуарной плитке. Вдыхая пропитанный влагой воздух, он старался запомнить этот момент и отпечатать его в своём сознании. Сашка стоял, дёргая лямку рюкзака, и весь трепетал. Но не от страха, нет. От странного чувства возбуждения, какое бывает в детстве перед спуском на ледянке с высокой снежной горки. И Сашка, прям как в детстве, уверенно плюхнулся на эту ледянку, взбегая по каменной лестнице и толкая ладонями тяжёлые двери здания вокзала, подсвеченного жёлтыми фонарями. ***Три года спустя...*** Однажды в квартиру семьи Звёздочкиных позвонили. Мать, возившаяся на кухне, шлёпая по полу тапками, скорее побежала открывать. - Наверное, Танька с третьего пришла отдать банку помидоров. Странно, в журнале "Дача" писали, что в этом году неурожай, - думала женщина, отпирая замок. Но за дверью вместо Таньки стоял высокий, молодой мужчина с короткой чёрной бородкой, одетый в деловой костюм. В руках он держал не банку с маринованными помидорами, а букет красных роз. - Ну здравствуй, мама! Не узнала, что ли? Наталья Александровна ахнула, всплеснула руками и кинулась сыну на шею. - Господи! Сыночек! Серёженька... Миленький, родной... Сергей Звёздочкин, несколько назад выпустившийся из финансового университета в Санкт-Петербурге, устроился на работу в небезыствестном московском банке. Находясь в столице, он ежемесячно перечислял родителям часть своей зарплаты, но из-за плотного рабочего графика последние года четыре был не в силах их навестить, о чём стабильно сообщал матери во время телефонных разговоров. - Кушай, кушай, только сегодня борщ сварила, - Наталья Александровна улыбалась и гладила сына по голове, пока тот отправлял в рот одну ложку за другой. - Как сильно ты вырос, мой мальчик. - Ага. Мам, мне идёт борода? - Конечно, она тебя очень красит. - Ну вот, хорошо. А то девчонки на работе всё говорят: сбрей бороду, Серёжа, тебе не идёт, - по-доброму усмехнулся Сергей, потянувшись рукой за ломтём чёрного хлеба. - Кстати, о девчонках, - мать ласково сжала плечо сына. - Нашёл уже себе кого-нибудь в столице, а, сынок? - Ну ма-ам, - слегка смущённо потупил взгляд Сергей. - Была одна... Но мы уже год как расстались. Так сказать, не сошлись характерами. - Понятно, - Наталья Александровна попыталась скрыть в своём вздохе явное разочарование. - Да ладно, мамуль, будет ещё тебе невестка, - засмеялся мужчина. - Просто я сейчас работаю, понимаешь? Я для себя решил, что сначала карьера, и только потом семья. - Дело твоё сынок, только вот время летит так быстро... Ведь тебе в мае уже двадцать семь исполнилось. - Мужчины взрослеют к пятидесяти, - отшутился Сергей. - Мам, вскипяти, пожалуйста, чаю. Он взял со стола грязную тарелку, встал и подошёл к раковине. Из крана полилась вода. - Мам, а батя скоро вернётся? - Обычно приходит к семи, - ответила женщина, из пятилитровой бутылки наливая воду в чайник. - Хорошо, вместе посидим, поговорим, как раньше... Кстати, - Сергей закрутил кран и поставил тарелку на полку к остальной посуде, - Где младшенький? Я его тоже увидеть хочу - соскучился! Руки матери дрогнули, и часть воды из бутылочного горла пролилась на пол. - Мама, ну что ты, такую тяжесть поднимать! Меня бы попросила налить! - мужчина аккуратно взял у Натальи Александровны бутылку и опустил её на стол, закрыв крышкой. - С-Серёженька... - женщина крепко прижала ладони к груди, её лицо побледнело. - Да, мамуль? - произнёс Сергей, ставя чайник на плиту и включая газ. - Саша... Твой брат, он... Брови Сергея в ужасе поползли наверх, он бросился к матери и схватил её за запястья. - Что с ним? Что-то случилось? Наталья Александровна вдруг упала на колени и безудержно заплакала. Её худая, маленькая фигурка дрожала, как осиновый лист. - Мама! Мама, встань, скажи, что случилось? Где Саша, что с ним? - Сергей нагнулся над женщиной, вглядываясь в её красное лицо, по которому бежали слёзы. - С... С... Се... - только и могла выговорить она, сотрясаясь в рыданиях. - Ушёл он, - послышалось у Сергея за спиной. Он обернулся и увидел в дверном проёме отца, видимо, только недавно пришедшего домой: уличный плащ, пропахший сыростью дождя, всё ещё висел на его плечах. - В... Институт? - робко предположил Сергей. Отец горько усмехнулся и отрицательно помотал головой. - Нет, Серёга. Твой брат ушёл из дома. Насовсем. Слова отца пронзили молодого мужчину будто электрошокер. Он отодвинулся от матери и выпрямился. - К-когда? - стараясь скрыть дрожь в голосе, спросил Сергей. - Три года тому назад, в начале июля. Он ушёл ночью и ни о чём нам с матерью не сказал. Утром нигде в квартире мы не нашли его документов. Мы пытались ему звонить, но вызов всегда кто-то отклонял. Спустя два дня мы написали заявление в полицию и расклеили по городу листовки, опросили всех соседей - никто ничего не знал. После этих слов сердце Сергея упало куда-то с гулким стуком. Он перебил отца. - Погоди, но ведь я же ему звонил буквально несколько недель назад! Мы поговорили о жизни, и он сказал, что вы с мамой чувствуете себя хорошо и передаёте мне привет... Григорий Петрович отодвинул стул и со вздохом присел на него, вытирая рукой лоб. - Он соврал - мы не видели и ничего о нём не слышали с лета 2015-го, Серёг, говорю же тебе. Внутри Сергея испуг и шок постепенно сменял нарастающий гнев. - И вы... Мне об этом даже не сказали?! Я жил эти четыре года в полной уверенности, что с вами, со всеми вами, всё хорошо! - Мы не хотели тебя тревожить, сынок, - пролепетала мать, поднимаясь с пола и разглаживая складки на своём белом фартуке. - Тревожить? Не хотели тревожить?! Мой брат ушёл из дому, а вы не хотели меня этим тревожить?! Да что б вас... - он схватился руками за голову. - Серёженька, милый, успокойся... - Наталья Александровна обняла сына со спины. - Сергей, послушай, - отец понизил голос. - Он ушёл от нас, будучи уже совершеннолетним человеком. Саша разумный парень и наверняка в силах устроить свою жизнь самостоятельно. Поэтому мы с твоей матерью предпочли... - Не вмешиваться, да?! - рявкнул Сергей, - Бать, вы же с мамой всегда так его любили и души в нём не чаяли! "Сашенька, ты сокровище, Сашенька, ты наше чудо!". Так почему вам вдруг стало так резко плевать на собственного сына?! Уложенные гелем волосы молодого мужчины растрепались, рот скривился, а густые брови угрожающе нависали над голубыми глазами, которые в тот миг смотрели на Григория Петровича сквозь пелену удушающего гнева. - И вы ни разу не подумали о том, почему он ушёл? Может, была какая-то причина? А может, этой причиной были сами вы! Тоже хороши, нечего сказать - ведь вам на вашего любимого Сашеньку так глубоко не насрать! - Серёжа! - возмущённо воскликнула мать. - Не выражайся! - грозно добавил отец. - Но он же не мог уйти просто так! - Сергей будто проигнорировал их слова и стал беспокойно наворачивать круги по кухне. - Скажите честно, вы с ним поссорились? Родители переглянулись и одновременно опустили глаза. - Значит, поссорились, - хмуро констатировал сын и скрестил руки на груди. - Откуда корни и растут. На минуту в кухне воцарилось молчание. Только закипающий чайник свистел, как паровоз. - Вот что, - наконец вымолвил Сергей, задумчиво глядя в окно. Его брови всё ещё были встревоженно изогнуты, но глаза уже чуть посветлели. - Я поеду, найду этого оборванца и привезу домой. Будет знать, как плохо лгать родному брату. - А вы, - тут мужчина обернулся, - Обещайте, что больше никогда не допустите... Подобной ситуации. - Второй такой я не переживу, - всхлипнула Наталья Александровна, вытирая мокрые от слёз глаза, и Сергей без раздумий ей поверил. Отец нахмурил брови и сжал пальцы в кулаки. Его лицо окрасилось злобой. - Я не хочу и видеть этого человека у себя дома, Сергей. Вот моё последнее родительское слово. Григорий Петрович резко поднялся со стула и ушёл в гостиную. Сын недоумённо поглядел ему вслед. *** Ранним утром у подъезда родного дома Сергей простился с родителями, вышедшими его провожать. - Приезжай ещё, сынок! - крикнула мать. Мужчина улыбнулся и послал ей последний воздушный поцелуй, прежде чем сесть в такси. Машина тронулась. Посматривая в окно на проносившиеся мимо продуктовые ларьки и автобусные остановки, Сергей всё никак не мог справиться с чувством, будто он забыл сделать что-то важное. Оно не покидало мужчину на протяжении всей поездки, и лишь когда такси уже выехало на широкую дорогу, ведущую к вокзалу, Сергей наконец вспомнил. Он нашёл в телефоне нужный контакт и набрал номер, который с недавних пор казался Сергею чужим, а его обладатель - ужасно далёким. На том конце провода раздалось Сашкино удивлённое "привет?" , и мужчина прочистил горло, стараясь звучать невозмутимо и уверенно. - Алло, брателло, как жизнь? Слушай, а можно на этой неделе приехать к тебе в гости?