Измена

      Альберу беспокоился. Сегодня у него не получилось уговорить Кейла присутствовать на балу, что было не так уж необычно, но вот Хан пришел. Принц волновался, потому что его парень мог попасть в неприятности с аристократами.Те видели в нём, по большей части, только хороший инструмент для манипуляций, и пусть, сделав его своим наставником, он обезопасил его, но сердце продолжало беспокоиться. Это не было идеальным вариантом, но упрямый мечник продолжал верить в людей. Надо было отдать должное донсену, который укрепил эту веру в нём, но порой она мешала. Например, выживание при дворе.       Мастер меча не появлялся в зале уже болье получаса, и Альберу начинал беспокоиться. Произойти могло что угодно от заключения сделки до разноса дворца. За первое его Кейл съест и не подавится, а второе уже было. Спасибо, ему хватило.       Раздражённо он ещё раз окинул бальный зал взглядом, выискивая примелькавшуюся чёрную макушку. Нигде нет.       — «Чёрт, да где он?» — тревога заскреблась когтями в сердце, тихо играясь с его нервами. Глаз сиятельного принца несколько дёрнулся, что, к счастью, было принято аристократом рядом как положительный знак. Вот же.       Аккуратно распрощавшись с кучкой дворян, которые быстро переключились друг на друга, не желая терять время понапрасну, принц быстрыми шагами направился в сторону комнат отдыха. Он надеялся, что не произошло ничего по типу мордобоя, что однажды уже случалось при столкновении Хана и аристократов. Мельком принц заметил выбегающую с той стороны растрёпанную девушку, краем сознания оставляя это во внутренней папочке «Обратить внимание». Альберу специально отвернулся, чтобы не смущать юную леди более, чем уже смутил.       Чуть пружинистым шагом, что однако не выбивались сильно из его образа, молодой мужчина направился в ту сторону, откуда выскочила молодая аристократка. Это было что-то по типу наития, которое приводит вас в нужный момент в нужное место. Увидев приоткрытую дверь, Альберу заглянул туда. На глаза попался знакомый мундир чёрноватого цвета, на который с сарказмом сегодня утром жаловался его парень, когда не смог нормально самостоятельно его надеть.       Снизу, с дивана, послышался тихий полустон-полушёпот. Белокурая голова резко дёрнулась, и принц заметил чуть скрючившегося парня на том самом диване. Чхве Хан издавал такие звуки, что сердце Альберу тихо скатывалось куда-то в желудок. Два шага, и он уже был подле мечника, который, валяясь в отключке, что-то бормотал. Жилистые руки принца быстро приподняли мускулистое тело парня, перекладывая его на диван и параллельно ощупывая на предмет повреждений. Кое-где были царапины, но не более.       Только было хотел молодой мужчина позвать кого-нибудь из слуг, чтобы ему помогли позаботиться о пострадавшем, как тот с болезненным стоном приподнялся на локтях. Чуть зеленоватое лицо было без какого-либо промелька сознания, но это уже было хорошо. Раз уже в сознании, то всё не так плохо, как могло бы быть. Альберу мягко придержал приподнявшегося, притягивая его к себе. Горячее, несколько более горячее, чем у здорового человека, тело привалилось к нему.       — Чхве Хан, — практически по слогам произнёс Альберу, привлекая к себе внимание. Его голос был не сильно громок,на случай, если у второго болит голова, а такое было возможно, если мечник просто отравился алкоголем, что однако не было самой вероятной причиной его состояния. — Как ты себя чувствуешь? — с раздосадованным стоном мечник разлепил веки, упираясь во взволнованно-хмурое лицо принца.       — Беру-а? — сонно поморщившись от раздражения коды спины и лёгкой тошноты, Хан разомлело придвинулся ближе к своему парню, удобно устраиваясь на чужих коленях. Рука на плече остановилась, и он бросил недоумённый взгляд вверх. Только до лица он не дошёл, зацепляясь невидящим взглядом за помятую, но вполне надетую парадную одежду кронпринца.       Секунда. Две. В его мозгу что-то щёлкнуло.       — Нет? — вкрадчиво спросил Чхве Хан не понятно у кого, потому что его взгляд даже не был обращён к Кроссману. — Нет, — мозолистые пальцы вцепились в камзол принца, легонько расправляя складки, пытаясь найти неидеальность, которая сказала бы, что его мысли — глупость. — Нет… Этого не могло произойти… — в голове начали мелькать недавние события: руки, что были меньше обычного, менее острые зубы, отсутствие шрама на боку, другое ожерелье на шее, всхлипы и попытки оттолкнуть от себя мечника — Этого не может быть… Как я мог… Я… Я. Беру-а… — серые глаза застилала пелена из воспоминаний, отвращения и наливающихся в глазах слёз, которых было слишком мало, чтобы соскользнуть по щекам. — Прости… — прошептал Хан, не поднимая глаз. Его руки тряслись от переполняющих эмоций и силы, с которой он сжал несчастную одежду.        Его мысли были в хаосе. Воспоминания прояснялись, видны были несостыковки, которые в угаре он не замечал. И... понимание того, что он изменил... Это было наиужаснейшим. Теперь желудок сворачивало не только из-за отходняка, но и от отвращения к себе. Даже беря во внимание своё состояние, он, как человек безумно преданный, не мог простить этого самому себе. Что же он наделал?       — Хан-а, дыши, — сверху послышался твёрдый, но спокойный тон Альберу. Сильные руки принца помогли ему приподняться и нормально сесть. Эти же пальцы начали выводить какие-то узоры на его спине, заземляя — вдох. Выдох. Вдох. Выдох, — тихое повторение одного и того же, успокаивало, и вот сбитое от накатывающей паники дыхание мечника потихоньку начало возвращаться в норму.       Только вот разогнавшийся на негативе мозг парня не успокаивался. Слёзы всё же потекли из серых глаз. Альберу было больно видеть такого Хана: покрасневшие белки глаз, хмурые брови с какой-то жалобной складкой в изгибе, подрагивающие пальцы и вихрь эмоций, которые нельзя назвать даже отдалённо светлыми, в радужках.       — Альберу, ты же понял, да? — язык плёлся, нехотя соединяя слова в предложения. Короткий вздох.       Всхлип.       Извинения терялись в глотке, сбитое дыхание не хотело восстанавливаться, а тёплые и родные объятия только сильнее напоминали о том, что именно сделал Хан. Пальцы в перчатках мягко прошлись по его лицу, стирая катящиеся по щекам слёзы. Парень инстинктивно прижался сильнее, вдыхая знакомый запах извечных духов кронпринца.       — Хан-а, чтобы не случилось, всё можно исправить, —сердце парня сдавило. Можно ли простить измену? — Давай ты сперва восстановишь дыхание, а потом уже мы подумаем, что делать с произошедшим. Вместе, — слёзы стали сильнее и к ним добавился тихий надтреснутый смех. Альберу прижал Хана к себе, чувствуя, как мелко дрожит чужое тело. То ли действие какого-то препарата, то ли эмоции, то ли замёрз.       Тихая истерика накатывала волнами: парень то поуспокаивался, тихо икая в объятиях принца, то снова и снова трясся в беззвучных рыданиях. Чёрт возьми, он чувствовал себя такой ужасной размазнёй: его парень, явно не идиот, уже всё понял и просто успокаивал его, в то время как он не мог совладать даже со своим дыханием. Как же жалко.       И всё же мягкое присутствие любимого человека, поддержка сделали своё дело — мастер меча упокоился. Его мечущийся мозг всё время цеплялся за капли спермы, которые так неудачно попадались ему на глаза, стоило только открыть их. И всё же ему надо было принять это, чтобы суметь двигаться дальше. Как минимум он должен был извиниться перед Альберу и ждать его приговора. То, что он сделал, было бесчестным.       Почувствовав и услышав, что парень в объятиях начал успокаиваться наследный принц понял, как на самом деле его сердце колотилось всё это время       Вздох.       Поцеловав Хана в лоб и прижав его покрепче к себе, Альберу осмотрел в который раз комнату цепким взглядом. Всё те же капли спермы на диване, разбросанная одежду и женская серьга напоминают ему про растрёпанную девушку, пробежавшую мимо него и то, как Хан просил у него прощения. Все факты давно уже сложились в одну картину, но он оттолкнул их немного, чтобы дать ту поддержку Хану, которая ему нужна была.       Принц глубоко вдохнул. измена. Чхве Хан изменил ему. Что за идиотский сюжет драмы, блять. Сердце грозилось сгореть от гнева. Ни на что и на всё сразу. Единственное, что как-то остужало его — понимание, что Хан из тех абсолютно преданных людей, которые никогда сами бы этого не сделали. Конечно, состояние парня было тому подтверждением, и молодого мужчину коробило, что он таким образом рассматривает боль любимого человека.       Три глубоких, но рванных по краям вздоха, и мечник чуть отклоняется, приподнимая голову от измоченного слезами камзола, поднимая взгляд, но не смотря в глаза напрямую.       — Прости меня… Я должен был… Но… — мысли всё ещё были спутаны и не хотели складываться в цельные фразы       Вернув всё своё внимание парню, Альберу взял себя в руки, понимая, что он наиболее здраво мыслит в данной ситуации. Его сердце разорванно хныкало от вида покрасневших глаз полных боли, вины и раскаяния. Поцеловав парня в лоб, принц окончательно подавил злость и лёгкое отвращение.       — Вдох-выдох, не забывай. А теперь давай тебя умоем, ты попьешь водички, и мы поговорим, — тихо сказал принц, аккуратно поднимая на руки своего парня. прошептав заклинание невидимости, он тихо выскользнул из злополучной комнаты в сторону своих покоев. У него не было никакого желания даже думать о том, чтобы бросить любимого человека после случившегося на растерзание собственным мыслям и вернуться в чёртов бальный зал.       Незаметно проскользнув в свою комнату, он шёпотом приказал сообщить Таше, что он не сможет более присутствовать на торжестве. Хан нехорошо встрепенулся, услышав слова мужчины. Альберу начал выводить пальцами маленькие круги на чужой коже, на сколько позволяло положение, чтобы упокоить партнёра. В нём боролось желание ударить придурка, но это было именно то, чего он не мог допустить. Это глупый порыв злости, который ни к чему хорошему не приведёт. Он будет жалеть об этом.       — Хан-а, — мягко позвал принц, — не накручивай себя, мы сперва приведем тебя в порядок, а потом решим, что делать с этой ситуацией. Идём, — и аккуратно потянул парня в ванную. Взяв полотенце, намочил его в холодной воде и начал обтирать им шею и лицо любимого. Алые засосы, украшавшие загорелую кожу вызывали только глухой гнев, который выдавала прикушенная губа и чуть более грубые движения. Кончики пальцев мягко проходились по царапинам от чьих-то ногтей, что вызывали только приливы злости.       Прохладные руки принца, заставили Хана непроизвольно вздрогнуть. Только закончившаяся истерика, грозилась начаться вновь. Мысли о том, что Его Высочеству сейчас намного хуже ему совсем не помогали.       — «Я ужасный парень… Почему Бер… Его Высочество все еще заботится обо мне? Он ведь наверняка уже понял, что произошло…» — сжав кулаки, подумал парень, вздрагивая от мягкого касания чужих пальцев. — Почему… Зачем ты это делаешь… Я ведь… — слёзы снова навернулись на глаза, а голос периодически срывался.       Чувство отвращение к себе росла у Альберу с каждым задушенным вздохом. Упёртый извиняющийся голос, который прерывался дрожащими вдохами, совсем не помогал унять бурю внутри: боль от срывающегося голоса парня и его всхлипов, ненависть к этой ублюдочной ситуации и себе, за то, что хоть часть его радуется боли любимого.       Выпустив полотенце из рук, он упёрся лбом в чужую напряжённую спину и взял чужую руку своей слабой. На глаза набежали горячие слёзы, которые он тут же попытался сморгнуть. Маленькая капелька пробежалась по его лицу, но более ни одна из них не сорвалась. Сейчас не время для этого.       — Потому что знаю, что ты не сделал бы этого по своей воле, — всей его выдержки хватило только на эти слова. Он с силой закрыл глаза, чувствуя, как начинают литься слёзы. Ужасно. Всё это блять. Ему хочется послать всё в этот момент: и Хана, и эту сучку, и ситуацию, и себя.       Чхве Хан, почувствовав влагу на спине, снова начал шептать извинения, что только стихли. На сколько же сильно он ударил в спину своего принца. Его собственное сердце сжалось. Он сильнее прислонился к своему, пожалуйста, пусть не бывшему, парню. Его голос периодически срывался, а слёзы продолжали течь, но он не выпускал Альберу (было ли у него право хотя бы мысленно его так называть?) из своих объятий. Продолжал извиняться и шептать, что он худший парень, что тот достоин лучшего и ему не стоит лить из-за него слёзы. Всё что угодно, лишь бы больше не было слёз в голубых глазах.       Дав себе несколько секунд выплеснуть хоть часть эмоций, Альберу с ненавистью думал об извинениях Хана. То, как он говорил, что ужасен и не достоин его. Обхватив всё ещё дрожащего парня, он прижал его ближе. Выдох , чтобы успокоиться, и Кроссман слегка отстранился, обхватывая плечо Хана и понимая, что не может оставить сейчас без разрешения ситуации ни себя, ни любимого человека.       Одним движением вытерев свои слёзы, он взял мокрое полотенце и снова мягко провёл им по лицу своего парня. Серые глаза чуть расширяются, насколько это вообще возможно после стольких выплаканных слёз. Кинув ткань на пол, он взял Хана за руку, мягко потянув его за собой в спальню. Всё равно ничего более с этими... ранами они сейчас не могли сделать, а заставлять мечника стоять голым в прохладной ванной комнате не то чтобы хотелось.       Усадив парня на кровать и накинув на чужие опушенные плечи одеяло, он отошёл за водой.       — «Как кто-то вроде меня может быть достоин его? Он правда простил..?»— наблюдая за кронпринцем Чхве Хан, сильнее укутался в одеяло с его запахом. Но стоило Альберу начать отходить, как мечник, не задумываясь, потянулся за ним рукой. Правда он так и не решился дотронуться до молодого мужчины, внимательно следя за каждым шагом принца, словно боясь, что тот передумает и убежит. Альберу заметил это, но не отреагировал. Злость с практичностью — ядрённая смесь.       — Хан-а, выпей, пожалуйста, и давай поговорим — протянув стакан возлюбленному, сказал принц. — «А точно ли уже возлюбленному?» — тихо прошептало сомнение, но он отодвинул эту мысль. Глупо да и не время. — «Главное успокоить Хана» — сев на колени рядом с парнем и сжав своими ладонями чужие, он не мог думать ни о чём кроме своего парня. Не важно, что он сейчас чувствует, главное не это.       Приняв из трясущихся ладоней мечника стакан, Альберу отставил его и положил голову на чужое бедро.       — Прости меня… — тихо и с хрипотцой произнёс Хан. Его голос заставил принца вздрогнуть и поднять голову, чтобы взглянуть в глаза напротив, но словно на зло его желаниям тот отводил глаза в сторону и выглядел слишком напуганным для сильнейшего мечника на континенте.       — Хан-а, — с болью в голосе позвал Альберу, — посмотри на меня — просьба вышла очень жалкая, но он не в том состоянии, чтобы что-то из себя строить. Большими пальцами он выводил круги на чужих руках, стараясь успокоить и себя и парня.       Вздрогнув от неприятного ощущения того, как звучал голос принца, но решив, что выполнение просьбы Его Высочества наименьшее, что Хан может сделать, он взглянул прямо в голубые глаза и увидел лёгкую улыбку на устах напротив. От вновь накатившей вины стало ещё холоднее       — Хан-а, я не верю, что ты изменил мне по своей воле. Ты просто не такой человек, — слова давались с трудом, но они были абсолютно искренними. — Это больно, понимать случившееся больно, — он сжал чужие ладони, — но я хочу знать, что произошло, чтобы помочь тебе. И успокоить себя, — в глазах Хана загорелась надежда: может быть не всё потеряно. Он боялся, что его даже не выслушают и просто прогонят.       — Я… — мысли не хотели собираться, но это мог быть единственный шанс рассказать, что произошло на самом деле. — Я стоял в зале и мне захотелось пить, один официант предложил мне бокал вина, он выглядел очень нервно и я не смог отказать… — тихо, иногда прерываясь, стал объяснять Хан. Почувствовав, насколько ему тяжело, Альберу сел к нему и заключил с объятия. — Я почувствовал жар в теле и решил прогуляться туда, где нет людей. Поэтому пошёл к комнатам для отдыха, а когда я пришёл мой разум… Он словно затуманился… — пытаясь объяснить все подробно, не упуская не единой детали, Хан полностью погрузился в воспоминания, что сделало его глаза едва ли живыми. — Потом кто-то зашёл в комнату и начал помогать мне снимать мундир и рубашку… Я… Я… — голос снова стал дрожать, но Хан пытался справиться с этим, рука принца успокаивающе гладила его волосы, — я не понимал, что со мной… Было очень жарко и картинка плыла перед глазами… И когда чьи-то холодные руки начали стягивать мои штаны я… Я… Я не смог сдержаться… — голос стал совсем тихим и сломанным. — Прости меня… Прости пожалуйста. Я. Я во всём виноват… Эта девушка… Она… Я даже не знаю кто это… — слёзы снова стали собираться в уголках глаз, а голос стал едва слышим. — Я переспал с ней… Но осознал это только когда ты пришёл… Я… Я думал, что это был ты… и... и… — дальше поток слов было невозможно разобрать, слёзы снова покатились из серых глаз, а плечи стали трястись из-за едва сдерживаемой истерики.       — Не забывай, вдох-выдох, — первое, что сказал Альберу после признания Хана, вытирая его слёзы. Внутри него всё бурлило, кипело и болело. Ярость и боль разрывали грудь. — Ты не понимал, что делаешь, так ведь? Не понимал с кем ты делаешь это? — в его голосе было столько надежды, чуть надтреснутой, но надежды. Как же было больно знать об измене, а тут выпал такой шанс сделать вид, хотя бы для себя, что это не было её. И хоть мозг твердил, что было, хоть и признавал, что не сильно-то по согласию, но вот сердце... Оно всё же было не на его стороне.       — Н-нет… — постаравшись успокоиться и дышать ровно, произнёс Хан. Сердце Альберу сжималось от всё ещё проскальзывающее в голосе вины. Он выводил на щеках парня круги, заземляя их обоих.       — Тогда я не могу считать это изменой, — все ещё немного натянуто, но уже более искренне улыбнулся принц, чувствуя, что к глазам снова подкатывают слёзы, — это все ещё больно, но не из-за тебя, — на секунду он прижался к губам своего парня. — Я тебя люблю, — он затих на несколько секунд, пытаясь восстановить контроль над голосом, — поэтому, пожалуйста, первым же делом говори мне, если почувствуешь что-то странное или опасное. Я больше не хочу чувствовать эту боль. И не хочу видеть твою боль тоже, — одинокая слеза скатилась по его щеке, но взгляд всё ещё был прикован к искрящимися виной омутам напротив. — Чхве Хан, я верю тебе, поэтому, пожалуйста, больше не давай мне чувствовать такую боль.       Ответом ему стали кивок и новая порция слёз, на большее просто не хватало сил. На губах расползлась глупая, благодарная улыбка, а глаза посветлели и словно говорили: «Ты лучший парень на свете, я так люблю тебя». Хан очень надеялся, что принц поймёт его без слов. Он буквально упал в объятия Альберу и сжал свои руки на его спине, чувствуя ответные объятия.       — Эт-то… Это так противно… Можно я тебя поцелую? — мысли путались, но все, чего хотелось Хану это поцеловать Альберу, чтобы быть уверенным, что он настоящий, что он на самом деле сидит сейчас рядом с ним и готов простить его поступок. Даже если это было не по воле Хана, он сделал это и ответственность лежит на нём. Вина снова захватила его разум.       Не говоря ни слова Альберу, не обращая внимания на боль в сердце и продолжая ощущать огонь ярости в душе, проглотил ком в горле и мягко прижался своими губами к чужим припухшим и искусанным, мягко сминая их. Ему этого не хватало: тихой любви, которая ощущалась бы и без слов, просто через прикосновения.       — Как… Как ты сейчас? — спросил, отстранившись, принц, готовый расплакаться от разрывающих внутренности чувств, и уткнулся носом в изгиб чужой шеи.       — «И вправду поцелуй принца из сказок…» — с каким-то чёрным смешком подумал Хан, ощутив, что почти успокоился, и ответил. — Знаешь… — сказав это, он потянул своего парня на себя и прижался к губам принца, — теперь лучше, Беру-а       Альберу почувствовал, что узел в груди понемногу начинал развязываться, всё ещё побаливая. Попытавшись улыбнуться парню, он мягко кивнул и снова уткнулся в чужое плечо.       Не сумев и дальше держать всё в себе, он позволил слезам покатится по щекам и намочить чужое плечо.       — Спасибо тебе… Если бы ты меня бросил. Я… Я бы не смог простить себя никогда… То, что я встретил тебя — одно из лучших происшествий в моей жизни, — сильнее обняв принца, произнёс парень. Слова прямиком из сердца, произнесённые с нежностью, заставили принца усмехнутся: что-то внутри не давало до конца верить словам Хана, но он почувствовал себя чуть лучше, зная точно, что не ошибся в своём парне.       Продолжая беззвучно всхлипывать, парень позволил эмоциям полностью выйти. Он знал, что скоро придёт Таша, и им придётся заново собирать себя, чтобы разобраться до конца с этой ситуацией, поэтому только сильнее прижимался к партнёру и позволял всхлипу за всхлипом врываться с уст.       — Хан, Хан-а, — в одном только слове собрано столько боли, сколько он мог позволить себе выпустить на свет, — пожалуйста, не давай мне повода уйти. Я правда очень тебя люблю, — он вдохнул полной грудью, чувствуя уменьшающуюся боль, отстранился и дрожащими руками вытер слёзы, что незаметно пробегали по его щекам, пока они просто существовали в кольце рук друг друга.       — Я тоже люблю тебя, Беру-а, — протянув руку и аккуратно стерев капельку в самом уголке глаза, произнёс Чхве Хан. Он был счастлив, что Альберу стало легче и пообещал себе, что не допустит больше никогда ничего подобного, чего бы ему это ни стоило.       Прижавшись щекой к мозолистой ладони, Альберу впервые за вечер по-настоящему, хоть и очень слабо, улыбнулся. Он отстранился и расстегнул камзол, откидывая его на кресло, выдохнул, чувствуя лёгкость на плечах. Завернув Хана в кокон из одеяла, чтобы тому не было холодно, принц сел сзади и обнял его, положив подбородок на чужое плечо.       — Давай посидим так пару минут. Скоро должна прийти тётя Таша, — в голосе были извиняющиеся нотки. — Прости, но нам надо будет снова говорить об этом, чтобы найти того, кто это сделал, — лёгкая настойчивость заставила мечника невесело хмыкнуть. Это, конечно, правда, но всё же было ужасно вспоминать об... этом. Он только чуть сильнее откинулся на чужое плечо, дав другому заметить, как он жмурится.       — Это было больно? Сейчас правда всё в порядке? — взволновано уточнил Альберу, — Просто скажи всё, что чувствуешь, и давай разберёмся с этим.       — Это неприятно. И ощущение, словно я стал… Мм… Грязным? Я не знаю как это описать… Это противно… — тихо проговаривая свои мысли, Хан надеялся избавиться от этих воспоминаний. Тёплые объятия и легкие поглаживания любимого человека, позволили ему это.       Мечник прикрыл глаза. Пожалуй, за сегодня он очень устал, но нужно было дождаться Ташу и закрыть этот вопрос, чтобы больше не вспоминать даже в самых страшных кошмарах. Тихое сердцебиение и ровное дыхание Альберу работали словно колыбельная для Хана, позволяя полностью расслабиться в этих родных руках. Пожалуй, несмотря ни на что именно сейчас Хан был счастлив, сидя здесь.       — «Это ведь я позволил ему попасть в сети дворян. Если бы не я, Хан-а не посещали бы эти балы и…» — поток далеко не радужных мыслей прервал скрип двери. Повернув голову в ту сторону, он кивнул обеспокоенной Таше, не выпуская затихший «кокон» из рук.