Под твоей кожей

Жизнь Мерлина в Камелоте до сих пор была хорошей. Он получил ученичество у придворного врача, как только прибыл в Камелот. Вскоре после этого ему удалось получить высокий пост в королевском доме. Его друзей при дворе было много. Самое главное, что он завоевал доверие, самоуверенность и, в конечном счете, любовь принца Артура. Именно эта последняя часть привела его к неприятностям. — Очевидно, ты заколдован, Артур, — объявил Утер. Конечно, не могло быть никакой другой причины, по которой его сын мог быть найден лицом вниз и голым задом, руки сжаты в кулаки на простынях, он стонал от удовольствия, позволяя своему слуге трахать его в матрас. Артур на самом деле наслаждался этим неестественным актом. Колдовство было единственным ответом, который, казалось, мог придумать Утер. — Я люблю его, отец, — заявил Артур. Выражение лица Утера стало жестче. И вот тогда жизнь Мерлина перестала быть хорошей и начала катиться под откос. Или, скорее, вниз, в подземелья. — Ты сгоришь на рассвете! — взревел Утер. Было странно, что Утер всегда ждал рассвета, чтобы сжечь колдунов. Это никогда не было сжиганием во время ужина или сожжением к послеобеденному чаю. Это всегда должен был быть рассвет. Мерлин на самом деле не понимал этого. Насколько мог видеть Мерлин, было гораздо практичнее покончить с кем-то немедленно. Когда его уводили извиняющийся сэр Леон и сэр Гавейн с каменным лицом, Мерлин слышал, как Артур спорит со своим отцом. Их гневно повышенные голоса эхом разносились ему вслед, ни один из них не желал уступать дорогу. — Может быть, Артур заставит своего отца образумиться? — надеялся Леон, ведя Мерлина по замку. — Черта с два он это сделает, — проворчал Гавейн. — Не волнуйся, Мерлин, мы вытащим тебя сегодня вечером. В любом случае, с меня хватит этого места. Мерлин не волновался. У него были планы, и побег в них не входил. — Все будет хорошо, — весело заверил он своих друзей. — Это должно было когда-нибудь выйти наружу. Гавейн рассмеялся и хлопнул его по спине. Леон нахмурился, и Мерлин понял, что, возможно, ни один из рыцарей не понимал, что он на самом деле колдун, и думал, что он имел в виду что-то другое. — Держу пари, Артур этого не хотел! — воскликнул Гвейн. — Ах, Мерлин, ты бы видел лицо старого Утера! Он был вне себя! Было бы лучше, если бы ты позволил Артуру быть сверху! — Было бы лучше, если бы ты запер дверь, — посоветовал Леон. Да. Это правда. Это было бы очень мудро. — Было бы лучше, если бы ты дал мне знать, что устраиваешь шоу, чтобы я мог прийти и посмотреть! — вставил Гавейн. Леон испустил тяжелый, многострадальный вздох и повел их вниз, в подземелья. — Извини за это, Мерлин, — сказал ему Леон несколько минут спустя, запирая за Мерлином дверь камеры. — Я попрошу Гвен принести тебе ужин, — пообещал Гавейн. — И, как я уже сказал, мы вернемся.

***

Гавейн действительно вернулся. К сожалению, он вернулся в цепях и был заперт в одной из других камер, громко ругаясь. Персиваль, Леон и Элиан тоже оказались там. Это было после того, как самого Артура сбили с ног и тоже заперли на ночь. Артур все еще кричал на своего отца, когда ключ поворачивался в замке, хотя король Утер был на много этажей выше их. Но потом он остановился и вместо этого позвал Мерлина. — Мерлин, я вытащу тебя, я найду способ! Я обещаю! Артур никак не мог выбраться из этой камеры. И Мерлин не хотел бы, чтобы он этого делал, потому что Артур в конечном итоге только пострадал бы. Нет, Артур и рыцари могли бы все остаться за решеткой, где они в безопасности. Хотя лучше не говорить им об этом. Это совсем не пошло бы на пользу их самолюбию. — Артур, — крикнул он в ответ. — Не волнуйся. У меня есть план. И он это сделал. Это было довольно хитро, хотя он и сам так говорил. Хотя было немного обидно, что Артур, похоже, ему не поверил.

***

— Отличное утро для сожжения, — подумал Мерлин. Он улыбнулся сэру Бедиверу и сэру Кэю, когда они отперли дверь в его камеру и выпустили его. — Спасибо, джентльмены, — сказал он. — И я должен сказать, что черствый хлеб и вода были особенно вкусными сегодня утром. Какой превосходной гостиницей вы управляете. — Мерлин! — позвал Артур, когда Мерлин проходил мимо. — Не волнуйся, — повторил Мерлин. Бедный Артур выглядел обезумевшим от беспокойства. Мерлин уверен, что Артур не сомкнул глаз всю ночь (как и все остальные из-за постоянных требований Артура поговорить с королем). — Почему ты так спокоен? Мерлин просто погрозил ему пальцами, зная, что Артур, по крайней мере, поймет, что он имел в виду. Но вместо этого Артур просто выглядел еще более обеспокоенным. — Ты не можешь этого сделать! — Что он собирается делать? Сжечь меня за это? — Это не смешно! Мерлин! — крикнул ему вслед Артур. — Я люблю тебя! Мерлин улыбнулся про себя. — Скоро увидимся, — ответил он. — Я тоже тебя люблю. За это Бедивер наградил его быстрой оплеухой по голове, и он чуть не споткнулся, поднимаясь по ступенькам. — Неестественно, — проворчал Бедивер. — Мы увидим, как наш принц освободится от твоего колдовства. Очевидно, Бедивер был одним из приверженцев Утера. Что ж, это было бы забавно, подумал Мерлин. Погребальный костер, как всегда, был сложен в центре двора. Мерлин мог видеть Гвен и Моргану, прижавшихся друг к другу в первых рядах толпы, обе в слезах. Гаюс был рядом с ними, мрачно наблюдая за происходящим. Король Утер стоял на своем балконе, наблюдая за происходящим. Он действительно улыбнулся, когда Мерлина вывели. Это была неприятная улыбка, полная мстительного отвращения, восторга от того, что должно было произойти. Мерлин тоже был очень доволен этим. Он кивнул Гаюсу, когда его вели мимо него. Гвен зарыдала сильнее — он действительно чувствовал себя очень плохо из–за этого — и прижалась к Моргане. — Отпусти его, Утер! — крикнула Моргана. — Мерлин не колдун, и ты это знаешь! Мерлин позволил привязать себя к столбу в середине кучи сухих дров. У него было наготове заклинание. Это был просто вопрос идеального времени. Это было заклинание, которое он практиковал с Гаюсом снова и снова. Гарантия на случай, если это когда-нибудь случится с одним из них. Мерлин был уверен, что это сработает. Это был бы самый последний раз, когда Утер пытался сжечь колдуна. — Мерлин из Элдора, — проревел Утер. — Ты был признан виновным в колдовстве. Наказание — смерть. И пусть все здесь увидят, как Камелот обращается с теми, кто практикует магию. Сэр Бедивер, разожгите погребальный костер. — Нет! — закричала Гвен, когда Бедивер приблизился с факелом. — Ты чудовище! — крикнула Моргана Утеру. Мерлин произнес заклинание, его глаза светились золотом… И вдруг он оказался на балконе, глядя вниз на толпу внизу. — Колдовство! — взвизгнул молодой человек на погребальном костре. — Колдовство! Стоп! Я твой король! Стоп! Я приказываю тебе! Мерлин улыбнулся. — Сэр Бедивер, — позвал он. — Подожди. Я хочу сам разжечь погребальный костер. — Да, мой король, — ответил Бедивер с поклоном. — И сэр Кей, не могли бы вы выпустить моего сына из темницы. И его рыцарей тоже. Они пробыли там достаточно долго. Кей поспешила обратно в подземелья. Очевидно, заклинание сработало идеально. Когда Мерлин в теле Утера шагал по замку, все, мимо кого он проходил, склоняли головы. Страх, исходивший от них всех, был осязаем. Неудивительно, что Утер считал себя неприкасаемым, что он может делать все, что ему заблагорассудится. Снаружи, во дворе, тело Мерлина все еще было привязано к столбу. Сознание внутри него отчаянно боролось, все еще крича, что он король. — Колдун, похоже, сошел с ума, — прокомментировал Мерлин. Он заметил, что Гвен и Моргана обе перестали плакать и удивленно уставились на него. Его, а не Утера в его теле. Гаюс, должно быть, рассказал им, что он сделал. — Колдун! — крикнул Утер с погребального костра. — Пожалуйста, помолчи, — сказал ему Мерлин. — Я подумываю о благожелательности. Возможно, я все-таки не сожгу тебя. Сэр Бедивер, можно мне? — Он протянул руку, чтобы взять факел. — А теперь помолчи, юный… обслуживающий персонал. Глаза Утера расширились, но у него хватило ума промолчать. Что хорошо, потому что Мерлин хотел вернуть свое тело. Пребывание в теле Утера имело определенные преимущества (все поклоны и уважение были великолепны, на самом деле), но у Мерлина и Артура был один огромный недостаток, о котором даже не стоило задумываться. — Я решил, что мы должны быть более терпимыми к колдунам здесь, в Камелоте, — продолжил Мерлин. Он оглядел толпу, его улыбка стала шире, когда он увидел Артура, бегущего вверх по ступенькам, ведущим из подземелья. — Мы не будем сжигать здесь молодого Мерлина. И с этого дня магия больше не запрещена. Подержите за меня! Последовало несколько мгновений смущенного колебания, а затем леди Моргана возглавила аплодисменты. Артур замедлил шаг, а затем просто встал рядом с Мерлином, выглядя смущенным. — Отец? Мерлин очень осторожно наклонил голову в сторону человека на погребальном костре, ровно настолько, чтобы Артур мог видеть. Артур уставился на него, потом на Утера, потом снова на Мерлина. Медленно выражение его лица сменилось отвращением. — Это должно измениться обратно, — пробормотал ему Артур. — Это ужасно. Фу. Это на самом деле хуже, чем тот сварливый старик, в которого ты иногда превращаешься. Боги, я даже смотреть на тебя не могу! Любого тебя! Мне плохо! Хватит, решил Мерлин. Время переодеваться обратно. Кроме того, хотя Утер и близко не был таким болезненным и скрипучим, как старый Драгун, у него все еще было достаточно болей, чтобы заставить Мерлина как можно скорее захотеть своего собственного тела. — Магия снова легальна! — воскликнул Мерлин. — Троекратное ура королю! Кто-нибудь, снимите этого красивого молодого человека с погребального костра! Утер смотрел на него с нескрываемой ненавистью, но не сопротивлялся. — Очень хорошо! Я объявляю праздничный день в Камелоте, чтобы отпраздновать его! Всем приятного просмотра! — крикнул Мерлин. — Артур, Моргана, Гаюс, мальчик-слуга, идите в тронный зал. Он не стал ждать, чтобы посмотреть, следуют они за ним или нет. Это здорово — быть королем.

***

Утер, когда его вернули к себе, был, конечно, в ярости. — Я прикажу тебя арестовать и сжечь! — заорал он, как только снова пришел в себя. — Стража! Стража! Мерлин предвидел это и запер за ними все двери в тронный зал. — Ты уже пробовал, — отметил он. — Для тебя все прошло не очень хорошо. Кроме того, магия теперь легальна. — Это ненадолго! — пообещал утер. — Стража! — Это будет выглядеть довольно нерешительно, если ты так быстро откажетесь от нового закона, — согласилась Моргана. — Кроме того, ты казался таким уверенным. Я никогда так тобой не гордилась, — сладко добавила она. — Такая смелая и умная речь. Люди были в восторге. Все так счастливы! — Если ты попробуешь это снова, — предупредил Мерлин, — произойдет то же самое. Ты не можешь остановить меня. — Пожалуйста, не пытайся, — с чувством сказал Артур. — Гаюс! — Утер повернулся к врачу, без сомнения, думая, что тот был его единственной надеждой на здравомыслие. — Возможно, будет лучше оставить все как есть, сир, — сказал ему Гай. — Как говорит леди Моргана, люди очень довольны новым законом. — Но этот колдун… Ты изгнан! — прорычал он Мерлину. — Мерлин останется со мной, — вставил Артур. — Если он уйдет, я тоже уйду. — И что ты собираешься делать, если я останусь? Сжечь меня? — спросил Мерлин. Он увидел, как Моргана отвернулась, пытаясь скрыть улыбку. Утер мгновение смотрел на него, затем отвернулся, явно взбешенный. — Артур! — потребовал он. — Ты должен прекратить свое… извращения с этим… существом! К сожалению для Утера, он и там не добился бы никакого успеха.

***

Это был удивительный день. Как только Утер понял (и продемонстрировал ему во второй раз) тщетность своих попыток добиться своего во многих вещах, Мерлин смог присоединиться к своим друзьям и отпраздновать. По крайней мере, он предложил Утеру что–то вроде оливковой ветви — у него была глубокая, ноющая боль в плече, которую Мерлин заметил, когда «одалживал» тело короля. Быстрое заклинание смогло облегчить это. Мерлин надеялся, что со временем он также сможет немного смягчить гнев короля на него. Но это, скорее всего, будет через некоторое время. Он и представить себе не мог, сколько людей почувствуют облегчение от снятия запрета на магию. А те из его друзей, кто еще не знал о его магии, с удовольствием слушали рассказы о том, что на самом деле происходило во время многих их выходок. Было уже поздно, когда Мерлин и Артур вернулись в комнаты Артура. — Итак, — начал Артур, — мы договорились, что ты больше никогда этого не сделаешь? — Если только мне это не понадобится, — согласился Мерлин, улыбаясь недовольному шуму, который Артур издал в ответ на это. — Теперь ты точно ты, да? — проверил Артур. — Потому что, честно говоря, Мерлин, альтернатива слишком ужасна, чтобы думать о ней. — Я — это я, — заверил его Мерлин. — Не волнуйся. — Хорошо, — Артур нежно поцеловал его. — И в следующий раз просто преврати его в крысу или что-то в этом роде. — Думаю, природа уже сделала это. — Он все еще мой отец… — Ты не несогласен со мной! Артур вздохнул и заткнул его поцелуем, потянув к кровати. — Просто убедитесь, что на этот раз ты запер дверь, — настаивал он. Это было заманчиво. Но Мерлин предположил, что Утер, вероятно, достаточно настрадался для одного дня.