Семейные узы

2001 год       «– И слышать ничего не хочу! — Александр Степанович Соколов, доцент кафедры славянских языков местного ВУЗа, был непреклонен. — Смотри, мать, чего надумала! — он обернулся к жене, Валентине Павловне, которая молча переводила взволнованный взгляд с мужа на дочь и обратно. — Цирковое училище! Ты поступишь на филологический и продолжишь династию! — нетерпящим возражений тоном заявил Соколов.       — Но папа! — дочь задохнулась от возмущения.       — Никаких «но»! И думать забудь! — отрезал отец. — Я сказал и точка …»       Семнадцатилетняя Юлия Соколова свернулась калачиком на старом потертом диване, который стоял на чердаке под самой крышей многоквартирного жилого дома, где семья Соколовых, папа, мама и их дети, сын Алексей и дочь Юлия, жили на пятом этаже в трехкомнатной квартире.       На чердаке было полно всякого хлама, но Леше с Юлей удалось отгородить себе небольшой закуток, в углу слева от входа, где как раз поместился диван. Это было их тайное место, где можно было переждать родительскую «бурю» или в тишине подумать о важном.       Девушка лежала неподвижно, уставившись в одну точку на противоположной стене, а мысленно все еще переживала недавний разговор с родителями, который неожиданно закончился тем, что Юля, хлопнув дверью, ушла из дома. Сначала она собиралась побродить по городу, но потом вспомнила о тайном убежище. Ей нужно было успокоиться и обдумать сложившуюся ситуацию. Этот разговор поставил девушку перед серьезным жизненным выбором, от которого, без преувеличения, зависела ее дальнейшая судьба. Здесь, определенно, было над чем подумать.       Сколько Юля себя помнила она, была тихоней, старалась всем угодить, избегала конфликтов в школе и дома. Соколова хорошо училась, была отличницей, ее фотография вместе с другими красовалась на стенде «Гордость нашей школы». Девушка принимала активное участие в школьной жизни: разнообразные конкурсы, районные и городские олимпиады. Помимо обычной Юля успевала заниматься и в музыкальной школе — по классу фортепиано — где тоже была не на последних ролях. В составе школьного ансамбля девушка участвовала в городских мероприятиях, всероссийских и международных конкурсах, объездила полстраны и не только. В общем, Соколова была занята настолько, что не доставляла родителям особых хлопот. У нее просто не было на это времени.       Где-то полгода назад ситуация кардинально изменилась. Сегодня Юля не могла точно вспомнить, что стало тому причиной: передача, увиденная по телевизору, литературное произведение, которое запало в душу или что-то другое. В один прекрасный день, Юля пришла к выводу, что ее категорически не устраивает нынешнее положение дел. Соколова решила доказать всем, но прежде всего себе, что чего-то стоит. Она — кузнец своего счастья и вправе сама выбирать свой путь в жизни. Девушка решила все изменить, составила план действий и, не раздумывая, приступила к его реализации.       Первым делом, Юля сменила имидж. Она без сожаления остригла свои длинные русые волосы, которые отращивала с семи лет. Теперь она носила «каре» и длинную челку огненно-рыжего цвета, который, кстати, ей очень шел. Родители не сразу приняли ее новый образ. Мать еще долго сетовала о том, что она сделала со своими волосами.       Дальше Соколова собиралась бросить «музыкалку». Однако здесь взвыл Юлин внутренний перфекционист, умоляя девушку не бросать все за полшага до конца. «Столько лет коту под хвост! — возмущался он. — Нет уж! Давай, красавица-бунтарка, доведи начатое до логического завершения! Получишь диплом и можешь больше никогда не открывать инструмент!» Подумав, Юля признала разумность его доводов. Она не бросила занятия музыкой, но ушла из ансамбля, выиграв для себя немного свободного времени. Ненадолго! Соколова быстро нашла себе новое хобби — записалась на дзюдо, упросив Лешку стать ее спарринг-партнером.       А совсем недавно в школе обсуждали ЧП, в центре которого оказалась Юля. Девушка вступилась за своего друга и одноклассника Ромку Барсукова, которого уже не в первый раз задирал хулиган из параллельного класса Сашка Воронов. Соколова его побила. Еще неделю после случившегося Воронов щеголял с «фонарем» под глазом, отбиваясь от насмешек и подколок со стороны друзей и одноклассников за то, что его «сделала» девчонка.       Соколова отстояла свое на ковре у директора, дома состоялся серьезный разговор. В качестве наказания Юля месяц должна была возвращаться домой не позднее девяти вечера. При этом девушка продолжала хорошо учиться, готовясь к поступлению.       Еще со средней школы Юля знала, что поступит в университет на русскую филологию. Несколько поколений ее семьи закончили этот факультет и связали свою жизнь с педагогикой. Отец работал в ВУЗе, мать преподавала русский язык и литературу в гимназии. Родители были уверены, что и старший сын, и младшая дочь пойдут по их стопам. Однако у молодого поколения семьи Соколовых были свои планы.       Алексей, у которого с раннего детства была тяга к автомобилям, решил стать автомехаником и поступил в ВУЗ на соответствующую специальность. Родители не сразу приняли выбор сына, но, в конце концов, согласились, возложив на дочь роль продолжателя династии педагогов.       Однако Юля после долгих раздумий выбрала свой путь: собралась поступать в цирковое училище. Сегодня она сообщила о своем решении родителям, которые отказались его принять. Соколова не знала, что будет делать дальше.       — Вот ты где! — голос, раздавшийся у входа на чердак, заставил Юлю отвлечься от своих мыслей и обратить внимание на вошедшего. — Еле тебя нашел. Подружек обзвонил, с Гришей поговорил. Короче всех на уши поднял, но никто понятия не имел, где ты можешь быть. Хорошо, про чердак вспомнил, — на одном дыхании произнес, Алексей Соколов. Пробравшись сквозь горы хлама, брат плюхнулся на диван рядом с сестрой.       Соколова продолжала молчать.       — Юлька, — не унимался Леша, — давай колись, что произошло? Возвращаюсь из университета, и что я вижу? Отец курит в затяг прямо в форточку на кухне, хотя курить он бросил пять лет назад. На матери лица нет, а в комнате витает запах валерьянки. Серые глаза внимательно смотрели на сестру. — Поэтому повторяю вопрос. Что случилось? Ты опять побила Воронова?       — С Вороновым все в порядке, — Юля грустно улыбнулась, наконец, прервав молчание. — Ромку он больше не трогает, Барсуков мне сам говорил. Меня обходит десятой дорогой. Хотя недавно подошел и пригласил на дискотеку, но я отказалась.       — Фух! — выдохнул Лешка, проводя рукой по короткостриженым русым волосам, — а я уж было подумал, что вы опять с ним схлестнулись.       — Нет. Все гораздо сложнее, — Юля тяжело вздохнула.       — Рассказывай! — настаивал Леша.       Юля начала говорить и не заметила, как все рассказала брату о разговоре с родителями о будущей профессии, о том, как они отреагировали на ее решение.       Лешка слушал ее молча, не перебивая. Юле надо было выговориться, а у них всегда были доверительные отношения, с самого детства. Лешка очень обрадовался, когда узнал, что у него будет сестричка. Ему Юля была обязана своим именем: брат его выбрал и настоял на том, чтобы сестру назвали именно так, а не Катя или Света (эти имена тоже рассматривались). Он любил с ней играть, катать сначала в коляске, а потом на качелях. Всегда был ее рыцарем и защитником.       Леша прекрасно понимал состояние Юли. Пять лет назад он был на ее месте, когда сказал родителям, что собирается стать автомехаником. Юли как раз не было дома. Она ушла с одноклассниками в поход на выходные. Отец тогда рвал и метал, но Леша твердо стоял на своем, проявив весь свой характер.       — Леша, я не знаю, что делать согласиться с выбором родителей или идти в своем решении до конца и будь что будет? — честно призналась Юля, закончив свой рассказ.       Брат помолчал немного, собираясь с мыслями.       — Юля, — начал он, — можно долго и много говорить о том, что делать в сложившейся ситуации, советовать, как поступить, но сделать окончательный выбор ты должна сама. Одно могу сказать точно — я поддержу любое твое решение! Знай, что можешь на меня положиться!       Юля с благодарностью посмотрела на брата.       — А теперь, — продолжал Леша, — пойдем домой. Я думаю, «буря» немного улеглась. Настало время для конструктивного разговора.