Семейные узы

      Круглов плеснул в граненый стакан щедрую порцию водки и выпил залпом, ощущая, как по телу расползается волна тепла, а сознание обволакивает тонкая дымка алкогольного тумана. Ему стало легче.       Николай прикрыл глаза. Перед его мысленным взором замелькали фрагменты прошлого, погружая майора в воспоминания. Их знакомство с Галей (в мыслях Круглов называл Рогозину только по имени) случилось задолго до создания ФЭС. Отношения, которые за этим последовали, закончились разрывом. Николай был уверен, что нашел ту единственную, с которой был готов прожить всю оставшуюся жизнь, а Галина не разделяла его планы на совместное будущее. Они расстались, в порыве эмоций наговорив друг другу много резких слов, и встретились через несколько лет уже в ФЭС.       Волею судьбы и по приказу генерала Султанова полковник Рогозина возглавила новую структуру, а майор Круглов стал ее заместителем. За прошедшее время они оба изменились, поэтому пришлось заново искать точки соприкосновения. Главной — оказалась работа. И Николай, и Галина увидели друг друга с совершенно иной стороны. Если поначалу Круглову претила мысль о работе под началом Рогозиной, то уже очень скоро, буквально через несколько месяцев, он пришел к выводу, что вселенная дала ему второй шанс, чтобы завоевать Галину. Николай воспользовался им в полной мере, но Галина умела скрывать свои чувства. Лишь иногда, в минуты серьезной опасности, они-таки вырывались наружу, давая Круглову надежду на то, что они когда-нибудь будут вместе. А пока он был другом, товарищем, соратником, находился всегда где-то рядом, чтобы помочь, поддержать, подставить надежное плечо.       Воспоминания унесли майора в тот памятный вечер в ФЭС, когда Галя вызвала его к себе в кабинет и в обстановке строгой секретности рассказала о своем незапланированном отъезде. Он своими глазами видел и читал приказ, требовавший от руководителя ФЭС незамедлительно отбыть в командировку сроком на месяц. Это известие снежной лавиной обрушилось на Круглова. Он не знал, что и думать.       Пока майор размышлял, полковник молча собрала свои вещи и вышла, улыбнувшись офицеру на прощание. В тишине пустынных коридоров ФЭС еще какое-то время были слышны ее удаляющиеся шаги.       Оставшись один, Круглов несколько раз перечитал оставленный Рогозиной документ, а потом сжег его в пепельнице, наблюдая, как язычки пламени превращают бумагу в пепел. В душе Николая был раздрай, но он успокаивал себя тем, что через месяц Галина вернется. Там же в кабинете полковника майор дал себе зарок, сделать все, чтобы в отсутствие начальницы служба работала как часы.       Обещание свое он держал. Исполняя обязанности начальника ФЭС, майор Круглов руководил оперативной работой, вникая в ход каждого расследования, ездил в Министерство, где лично докладывал куратору ФЭС, генералу Султанову, о работе службы. Занимался хозяйственной деятельностью, подписывал уйму бумаг. И каждый день ждал! Ждал, когда Галя, наконец, приедет домой, и все вернется на круги своя.       Сотрудники приняли рокировку как должное. Только Тихонов (вот, что значит гражданский!) время от времени выказывал свое недовольство сложившимся положением дел, по поводу и без напоминая Круглову о том, что у него один начальник — Рогозина. Только личный разговор, который случился между майором и программистом за пределами службы, погасил нарастающий конфликт. О чем они говорили, никто из фэсовцев не знал, а опер и эксперт хранили молчание, но после беседы тет-а-тет отношения между ними изменились в лучшую сторону.       Первый месяц без Галины пролетел быстро. Спасибо любимой работе! Команда расследовала дело маньяка-убийцы, превратившего жизнь подмосковного Добинска в ад на земле. Второй — тянулся медленнее, несмотря на обилие работы. На третий — Круглов уже едва мог скрыть волнение и внутренние переживания. Отсутствие какой-либо информации о Галине или возможности связаться с ней лично сводили Николая с ума.       По вечерам, когда майор оставался в ФЭС один, ему казалось, что он слышал ее шаги, смех, голос. В конце концов, Круглов дошел до того, что купил в парфюмерном магазине любимые духи Рогозиной и иногда использовал их, создавая эффект присутствия.       За все время Круглов и капли в рот не взял, но сегодня, спустя четыре месяца после отъезда Рогозиной, ему было особенно тошно. Поэтому майор купил в ближайшем магазине бутылку водки и сейчас пытался «лечить» истерзанную волнением и тоской душу.       Дверной звонок вернул Круглова на бренную землю. Увидев гостя, Николай не проявил никаких эмоций, хотя появление Андрея можно было считать неожиданностью. Последнее время двоюродный брат часто бывал в разъездах.       Круглов просто отошел в сторону, приглашая гостя войти, и молча отправился на кухню. Андрей без лишних слов последовал за ним, буравя Николая пронзительным взглядом карих глаз. Он был всего на два года старше Николая. Такой же высокий, атлетичный, с едва заметной белой паутинкой в коротких темных волосах. Они с Колей с детства были, не разлей вода. Родственники жили недалеко друг от друга. Ребята ходили в одну школу, но учились в параллельных классах. Все вокруг знали, что у Юли Кругловой не один, а целых два защитника.       Андрей увлекался греко-римской борьбой, и его увлечение передалось Николаю. Они вместе ходили в спортивную секцию. Обоим прочили многообещающее спортивное будущее. Не сложилось. Коля ушел на службу в милицию, а Андрей не смог полностью оставить спорт и выбрал тренерскую стезю. Он не стал олимпийским чемпионом, но кропотливо вел к этому своих ребят.       Еще вчера Андрей был на сборах за границей, но форс-мажорные обстоятельства заставили его вернуться в Москву. «Все, что ни делается — все к лучшему. Иначе я точно не оказался бы сегодня здесь, — подумал Андрей, усаживаясь на стул напротив Николая. — Предстоит серьезный разговор, — пришел к выводу он, обозрев обстановку.       Круглов достал второй стакан и налил себе и брату водки. Они выпили.       — Рассказывай, — нарушил тишину Андрей.       — Что рассказывать? — не понял Николай.       — Что у тебя стряслось? — уточнил брат.       — С чего ты взял? — Круглов сдаваться не собирался.       — Сорока на хвосте принесла.       «Ну, я этой сороке при встрече хвост оторву!» — про себя майор метал громы и молнии в сторону Майского, полагая, что это его рук дело.       Круглову было невдомек, что Сергей имел к визиту Андрея лишь косвенное отношение. Майского беспокоило состояние друга, и он поделился этим с Валей. Антонова, понаблюдав за Кругловым, позвонила его сестре, а Юля, поняв, что сама не справится, вызвала «тяжелую артиллерию».       — Давай, брат, рассказывай! — настаивал Андрей, и Николай сдался.       — Галя в командировке уже четыре месяца, — глухо сказал он. — Я не знаю, что с ней.       Андрей все понял. Ему не надо было объяснять о ком, идет речь. Он знал о чувствах брата к Рогозиной и, с одной стороны, понимал его состояние, но с другой…       Николаю нужна была встряска. В голове Андрея созрел план.       — Значит, так надо, — коротко, но емко сказал Андрей.       Николай смотрел на брата во все глаза.       — Галя уехала, оставив тебе свое детище, уверенная, что все будет в порядке. Я думаю, она не предполагала, что командировка затянется. Поэтому ей сейчас тяжелее, чем тебе. А ты? Пьешь горькую, и сопли на кулак наматываешь. Не ожидал от тебя, — Андрей смотрел на брата в упор.       — Ты не понимаешь… — начал Николай.       — Понимаю, все понимаю, — оборвал его брат. — Значит, так. С тебя хватит, — он взял со стола бутылку и вылил остатки содержимого в раковину. Николай и слова сказать не успел. — Иди проспись, — продолжал Андрей, — а завтра, в двенадцать, жду тебя в зале. Тебе нужна перезагрузка. Все понятно?       Круглов кивнул.       — Вот и договорились. Ну, я пошел.       С этими словами Андрей вышел, а потом Николай услышал, как хлопнула входная дверь, оставляя Круглова в одиночестве размышлять над словами брата.              Вечером следующего дня Круглов, действительно, чувствовал себя совершенно другим человеком. «Андрей был прав. Тренировка и спарринг — то, что мне было нужно», — думал Николай, занимаясь домашними делами, готовясь к завтрашней работе. Брат гонял его до седьмого пота, но это того стоило. Плохие мысли ушли, уступив место сдержанному оптимизму.       Вдруг в квартире майора раздался телефонный звонок.       — Круглов. Слушаю, — привычным тоном сказал Николай, сняв трубку.       На том конце провода послышался какой-то треск, а потом до боли знакомый голос, заставивший Круглова замереть на месте, произнес: «Здравствуй, Коля».