Пьяные последствия

— Какой же ты красивый, Хэйдзо, — шепчет Кадзуха прямо в ухо, вызывая волну мурашек по телу. Слова тугим узлом закручиваются где-то внизу живота, от чего все тело будто огнем обжигает. Разум, все еще пробивающийся сквозь пелену наслаждения, кричит, что нужно остановиться, что нельзя заниматься сексом по пьяни со своим лучшим другом, но руки Кадзухи такие нежные, а голос такой завораживающий… Хэйдзо теряется в ощущениях. Привыкший быть во всем главным, быть тем, кому все подчиняются, сейчас он лежит на чужой кровати, придавленный сверху таким желанным телом, и даже не думает сопротивляться. — Поцелуй меня, Хэйдзо, — в самые губы шепчет Кадзуха и тихо посмеивается, когда Хэйдзо беспрекословно подчиняется и мажет мимо, целуя куда-то в районе щеки. — Какой же ты послушный. У Хэйдзо от таких слов кружится голова и щеки заливаются ярким румянцем. Как всегда сдержанный Кадзуха вообще может произносить вслух такие смущающие вещи? — Просто заткнись, — обреченно то ли произносит, то ли выстанывает Хэйдзо и резко притягивает друга к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем. В их действиях нет привычной сдержанности и осторожности, есть только страсть и желание, которые оба прятали так долго, боясь быть отвергнутыми. Кадзуха проходится языком по кромке зубов, мажет по нижней губе, отстраняется на мгновение только для того, чтобы вновь окинуть взглядом такого раскрасневшегося и полного желания Хэйдзо, а после вновь поцеловать, на этот раз грубее, цепляя зубами тонкие, мягкие губы. Хэйдзо не знает, куда себя деть. Он пальцами очерчивает крепкие мышцы на чужих руках, ведет их выше, проходится едва заметными касаниями по шее, притягивая Кадзуху еще сильнее. — Я думал, тебе нравится мой голос, — хрипло произносит Кадзуха, тут же цепляясь зубами за подбородок и вырывая в ответ протяжный стон. — Не во время секса, — коротко бросает Хэйдзо и опускает Кадзуху ниже, блаженно прикрывая глаза. В комнате невероятно душно. Кажется, словно еще чуть-чуть и случится пожар. Хэйдзо шумно выдыхает, когда чувствует горячий, влажный язык, который проходится по шее, и цепкие пальцы, оттягивающие за ошейник. — Меня всегда сводил с ума твой ошейник. Будешь моим верным песиком? — пошло шепчет Кадзуха, и Хэйдзо хочет его убить в эту же секунду. — Только после тебя, — хрипит он в ответ, а у самого глаза закатываются от удовольствия. Кадзуха на это лишь тихо смеется и спускается ниже, к ключицам. Своими нежными руками он мягко оглаживает бока, слегка царапая кожу короткими ногтями, скользит к соскам, аккуратно сжимает их пальцами, с наслаждением слушая такие тихие, хриплые, посвященные только ему одному стоны. — Какой же ты чувствительный, — вновь с блядской улыбкой произносит Кадзуха, от чего у Хэйдзо пальцы на ногах поджимаются. — Интересно, как ты заскулишь, когда я сделаю так? Хэйдзо вскрикивает от неожиданности, когда Кадзуха впивается зубами ему в шею чуть ниже ошейника, принимаясь посасывать нежную кожу. — Блять, больно, — шипит Хэйдзо, руками упираясь в плечи в попытке отодвинуть от себя совсем разомлевшего друга. — Прости, больше не буду, — с тихим смешком бросает Кадзуха и, навалившись сильнее, накрывает ладонью требующий к себе внимания член, чуть сжимая его через одежду. Хэйдзо словно током прошибает на контрасте остаточной боли и такого внезапного наслаждения. Он стонет протяжно, откидывая голову на подушку, и дергает бедрами вверх, желая получить больше. — Давай, мой милый Хэйдзо, умоляй меня, — грязно шепчет Кадзуха и нежно касается мочки кончиком языка, от чего все тело сводит мелкой дрожью. — О архонты, заткнись, — грубо цедит Хэйдзо, срываясь в конце на громкий стон. Кадзуха резкими движениями водит ладонью по члену, продолжая щекотать языком мочку уха. Хэйдзо чувствует каждой клеточкой тела, как Кадзуха томно и тяжело дышит, и ему кажется, словно это все сон. Смогут ли они посмотреть друг другу в глаза завтра утром? — Как же хочется тебе отсосать, — тихий хриплый голос в самое ухо сводит с ума. Хэйдзо настолько не привык к такому Кадзухе, что ему на несколько секунд кажется, словно перед ним кто-то другой, а не его давний друг, который в жизни смущается от одного только упоминания секса. «Кадзуха совсем не умеет пить», — всплывают в голове слова Люмин, и Хэйдзо даже успевает мысленно с ней согласиться. Пьяный, донельзя возбужденный и страстно желающий отсосать Кадзуха в вечерние планы никак не входил. — Так вперед, — нетерпеливо произносит Хэйдзо, на что получает очередной смешок. — Уже не терпится узнать, на что способен этот язычок? — пошло спрашивает Кадзуха и призывно вытаскивает язык, прищуриваясь и внимательно следя за реакцией. Хэйдзо тяжело вздыхает, впиваясь жадным взглядом в представшую перед ним картину. Он неосознанно тянется вперед, приподнимая себя на одной руке, а второй он касается чужих губ, чувствует кончиками пальцев горячее дыхание и, помедлив лишь несколько секунд, просовывает в призывно раскрытый рот два пальца. Кадзуха на это действие лишь хрипло вздыхает, плотно сжимая губы и втягивая щеки. Он принимается старательно облизывать пальцы, а Хэйдзо с восторгом наблюдает, не в силах отвести взгляд от такой развратной картины. — Какая же ты блядь, — шепчет Хэйдзо и тянет руку на себя, с пошлым звуком вытягивая пальцы из горячего рта. — Ну наконец-то ты разговорился, — тихо посмеивается Кадзуха и поудобнее устраивается на коленях, наклоняясь вниз. — А тебе все же придется заткнуться, — хрипло произносит Хэйдзо и дрожащими руками стягивает с себя штаны с нижним бельем. Они оба даже не удосужились раздеться. Кадзуха все еще был полностью одет, а на самом Хэйдзо висела такая ненужная никому футболка, которая только добавляла жара в и так горящий пламенем мозг. И Хэйдзо рад был бы снять ее с себя и снять все мешающие одежды с Кадзухи, чтобы видеть его прекрасное, сильное тело, чтобы касаться его везде, где вздумается, но эта идея в следующую же секунду отходит на второй план. Как же, блять, горячо. Сердце в груди ухает куда-то вниз. Хэйдзо кажется, что он сейчас задохнется. Кадзуха по-блядски развратно облизывает губы, смотря при всем при этом прямо в глаза. Сухая ладонь невесомо касается члена, проводит вверх вниз на пробу, вызывая у Хэйдзо дрожь во всех конечностях. Кадзуха на это лишь улыбается, сжимает член у основания и облизывает только головку. Ему нравится дразнить, нравится издеваться вот так. Хэйдзо пытается увидеть в красных глазах хоть каплю сострадания к нему, но видит там лишь беспросветную похоть. Кадзуха протяжно выдыхает, обдавая влажную головку холодным воздухом, и снова посмеивается, наблюдая за тем, как закатываются глаза Хэйдзо в наслаждении. — Ну же, Хэйдзо, заткни меня, — играючи произносит он, вновь касаясь члена только кончиком языка. Хэйдзо не хочет быть грубым. Он не привык принуждать партнера к чему бы то ни было. Но сейчас он готов убить все свои принципы. — Открой свой блядский рот, — на выдохе произносит он и дрожащей рукой зарывается в светлые волосы, крепко сжимая их на затылке. Кадзуха подчиняется, склоняется под чужим давлением и вбирает давно требующий внимания член наполовину. Хэйдзо с наслаждением стонет, расслабляя руку. Кадзуха ерзает на коленях, пододвигаясь чуть ближе. Он медленно скользит губами вверх и потом снова вниз, на этот раз беря глубже, руками себе помогает, оглаживая член у основания и мягко сжимая яички. Хэйдзо кажется, будто все его тело от алкоголя стало в несколько раз чувствительнее, чем обычно, потому что он никак больше не может объяснить, почему же ему настолько охуительно хорошо от простого минета. А может, дело вовсе не в алкоголе, а в том, кто сейчас сидит с его членом во рту. Кадзуха выглядит потрясающе. Растрепавшиеся волосы, красные щеки, дрожащие ресницы и, ох блять, этот возбужденный взгляд из-под полуприкрытых век — он выглядит так, будто всю жизнь мечтал только об этом моменте. Хэйдзо думает, что они оба запомнят эту ночь надолго. — Глубже, — не просит, приказывает Хэйдзо и без предупреждения давит ладонью на затылок, принуждая опуститься ниже. Кадзуха сопротивляется, давится лишь немного, чувствуя, как головка скользнула в самое горло и резко дергается обратно, как только ему это позволяют. Но, на удивление, он не выглядит оскорбленным или обиженным этим действием, наоборот, улыбается еще сильнее, глаза прищуривая, и, ничего не сказав, вновь опускается, уже самостоятельно вбирая член полностью. У Хэйдзо сердце останавливается в удовольствие. Он не хочет знать, откуда у его друга такие навыки глубокого минета, он лишь хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Кадзуха немного ускоряет движения головой, продолжая брать так глубоко, как он может, носом утыкаясь в лобок. Пальцами он впивается в бедра и принимается слегка царапать их, вызывая странные, но не менее приятные ощущения. — Я скоро кончу, — на выдохе шепчет Хэйдзо и зажмуривается в ожидании. Кадзуха даже не обращает внимания на руку в волосах, которая требовательно давит, не позволяя отстраниться. Он ловит краем глаза все эмоции, которые за эти секунды пробегают по лицу Хэйдзо. Он кончает с немым стоном, крепко зажмурившись и продолжая давить на макушку, не позволяя другу отстраниться. Кадзуха послушно глотает, после чего аккуратно отстраняется, ладонью вытирая уголки губ. И снова этот блядский, похабный взгляд, который так непривычно видеть именно от Кадзухи. Хэйдзо едва ли может отдышаться спустя долгих полминуты. — Малыш Хэйдзо, у нас ведь еще осталась одна проблемка, — нараспев произносит Кадзуха и шире ноги разводит, намекая на собственное возбуждение. И Хэйдзо, будто зачарованный, подползает ближе, наваливается сверху и целует как в последний раз, судорожно в губы выдыхает и кусает, кусает… Руками ниже скользит, оглаживает сильную грудь, гладит мышцы пресса и забирается в штаны, обхватывая сочащийся смазкой член. Кадзуха судорожно выдыхает в поцелуй, притягивает Хэйдзо ближе, едва ли не укладывая его на себя. Резкие движения ладони сводят с ума, отзываются легким покалыванием во всем теле. Горячо. Им слишком горячо. Хэйдзо едва держится, чтобы снова не возбудиться от умелого языка во рту и тихих стонов прямо в губы. Кадзуха так и кончает в кулак, даже не сняв с себя одежду. — Кончил только от моей руки? — насмешливо произносит Хэйдзо и на дрожащих ногах доходит до ближайшего комода, где лежат салфетки. — Я, когда выпью, всегда быстро кончаю, — блаженно произносит Кадзуха и устало прикрывает глаза. Хэйдзо решает это никак не комментировать. Лишь мысленно отмечает, что Кадзуху стоит поить почаще.