Alium se orbem terrarum

      В Лимбо царил холод. Первая мысль, мелькнувшая в голове очнувшегося, была не самым цензурным упреком себе из прошлого, предпочитавшему рубашки кофтам и толстовкам. Тому же Дриму в его извечной кофте со смайликом и плаще, скрывавшем бесчетные наручи и подвязанные к одежде ножи, было бы сейчас намного теплее.       Лежать на холодном полу и рассуждать о своей непредусмотрительности, разумеется, было весьма познавательно и даже частично соответствовало прозвищу "умник", которое часто использовал масочник на совместных тренировках, однако ничуть не помогало ситуации с холодом. Если тут вообще могло что-то помочь.       Техно горько усмехнулся, поднимаясь, и с толикой облегчения или радости (оба этих чувства были столь редким явлением в его жизни, что даже в его смерти он не был уверен, что именно ощущает) отметил, что его длинные розовые волосы, заплетенные в замысловатую косу, вновь ниспадали с его плеч. В целом, самочувствие было гораздо лучше, чем до попадания сюда, когда его буквально душило осознание своей беспомощности. Странная штука - неизлечимые болезни. Жизнь будто останавливается в один момент, а с осознанием безысходности начинает куда-то неумолимо спешить. Ты внезапно оказываешься не "пилотом" своего собственного тела, а будто пассажиром, запертым внутри. Просто сначала ходишь, а потом и лежишь, ощущая как начинаешь гнить физически и морально.       Еще одна усмешка, но уже скорее ироничная, проскальзывает по лицу мужчины, когда он переводит взгляд на свои руки. Правая теперь украшена надписью "Рак", частично перекрывающей огромный рваный шрам, идущий от локтя до запястья по внутренней стороне. След, оставленный каким то наглым и невероятно амбициозным мальцом, бросившим вызов Блейду. Никто из зрителей, пришедших на тот бой, не знал, на что рассчитывал парень. Техно тогда было всего 16, но слава "Кровавого Бога" явно опережала его самого. Сейчас, стоя в измерении, откуда редко кто находил выход, и куда он отправил множество людей, составлявших ему хоть небольшую конкуренцию, парень впервые задавался вопросом, стоило ли оно того. Годами взращиваемая репутация жестокого воина, смертного, близкого к богам, была перечеркнута одним диагнозом.       Подумалось о Филе. Уотсон узнал первым, сразу же после того, как Блейд покинул лекаря. Он, в принципе, всегда всё узнавал первым, сказывалось безмерное уважение, питаемое Кровавым Богом к гибриду ворона и привычка последнего всегда спрашивать последние новости. Жаль, что они не всегда были положительными.       Конечно, Филза сделал вид что все нормально, а Техно притворился что не видел слез, тихих всхлипов и дрожащих рук. Конечно, Блейд не заметил повышенной тактильности друга, а тот игнорировал то, как редко розоволосый стал отлучаться из своей комнаты.       Реакция Вилбура была более неочевидной. Ему рассказали через неделю или две, когда количество подозрительных взглядов в сторону заплаканного Фила достигло апогея. Парень просто ушел на несколько часов из дома, захватив с собой вечного спутника - гитару. Вернулся уже с забинтованеыми руками и тремя порванными наборами струн. Молча принял первую медицинскую помощь от взволнованного ворона и с улыбкой заявил что он в норме и вообще, все в порядке. Техно в порядке не был. Как и Филза. Как и Вилбур.       Но они продолжали улыбаться и игнорировать очевидное, отвлекаясь на самого младшего члена их небольшой, странной и в принципе изначально поломанной семьи.       Томми узнал последним. Узнал, потому что не умел игнорировать изможденного и уставшего отца, резко осунувшегося и похудевшего. Узнал, потому что не слепо верил, что Техноблейду просто надоели его волосы, прежде бывшие причиной главной гордости парня. Узнал, потому что в один из редких вечеров, когда все трое условно враждующих братьев и их условно приемный (ну конечно же никаких документов не было, просто в один момент они поняли что Филза и правда заменил им семью) отец сидели у камина на базе последнего и ели только что приготовленную уху, Вилбур не выдержал и зарыдал. Техно не помнит подробностей последующего разговора с Томми, зато помнит судорожно всхлипывающего брюнета, осевшего на пол и срывающимся голосом просящего прощения за каждый свой проеб, за каждую ошибку и неосторожное слово. Помнит испуг в небесно-голубых глазах, сменившийся настоящим ужасом. Ничего после этого в его воспоминаниях нет, потому что Блейд впервые сбежал. Не от врага, нашедшего его слабое место, не от чудовища, с которым бы не справился его топор, а от неверящего взгляда и хриплых извинений не за что. Он извинился потом перед Уотсоном за то, что свалил на него ответственность за тот разговор. А в ответ получил лишь легкую, такую Филовскую, улыбку и тихое замечание, что извинениями он сыт по горло на близжайшую вечность. Шутка была воспринята с хриплым смехом и мыслями о том, как много "прости" они еще услышат. Томми он с тех пор не видел. Как и, в общем то, никого, кроме названных отца и брата. Болезнь, игнорируемая на протяжении шести месяцев, окончательно взяла свое. Техно знал, что в запасе у него еще максимум два, и это было так ничтожно мало, что ему впервые за всю его жизнь захотелось выть в голос. От осознания бессилия, от того, что делает больно близким самим фактом своего существования. Он старательно не замечал ноющей тоски по миру вне его хижины, открывая очередную книгу, которые Уотсон таскал ему в огромных количествах.       Через месяц пришел Дрим. К тому моменту смирение уже нависло огромной удушающей тучей над домом Блейда и рядом стоящей базой Филзы. Техно жестом остановил сбивчивые извинения за поздний визит. Они были друзьями с пятнадцати лет, росли и тренировались вместе, а потому его долгое отсутствие было вполне объяснимо. Каким бы Зеленка, как в шутку его называл розоволосый, ни был холодным и расчетливым внешне, на деле утрата одного из немногих близких людей стала для него серьезным потрясением.       Тейкен снимает маску перед ним впервые за последние восемь лет, и Техно фирменно усмехается, отшучиваясь, что блондин не меняется и они оба будут вечно молодыми. Дрим сидит с ним до рассвета, вспоминая смешные моменты из детства.       Они оба старательно не замечают, что хватка руки масочника на одеяле оставляет дыры. Сложнее оказывается игнорировать фразу Техно про вечную молодость и ее причины, но они справляются. На прощание админ все-таки извиняется, и добавляет, что боялся приходить вообще, но не мог "не замечать слона в комнате". Техно думает, что они его все таки не заметили. Дрим смотрит в глаза друга и мысленно соглашается. Оба знают, что видятся в последний раз. Оба это игнорируют.