Good boy gone bad

«Не обманывайся…» — Проговаривает себе Бан Чан. Чонин выглядит очаровательно, когда улыбается. Но когда улыбка исчезает, ничего в нем больше не напоминает милого фенёчка. Уголки губ опускаются, а острый разрез глаз становится хищным. «Тебя используют, не обманывайся!» — Повторяет Чан как защитную мантру.
 Пушистая шерстка — не значит нежность, манящий взгляд — не значит ласка, улыбка с милыми клыками — не значит, что ими не вонзятся. Но Чонин как сирена смотрит снизу вверх, и Банчан рад обманываться.

 Бан Кристофер Чан является кастинг директором и менеджером стажеров музыкальной компании. Работать с подростками всегда непросто. Эти дети отчаянно готовы пойти на все ради мечты. Чан их понимает — он сам был таким, пока не пришлось законсервировать свою мечту и начать помогать реализовывать чужие. Но некоторые из мечтающих о славе, кажется, готовы зайти слишком далеко. 
Когда они знакомятся, у Чонина трогательно взъерошенные кудряшки, очки и робкая улыбка с брекетами. Он цепко смотрит черными глазами, ловя каждое слово старшего. Чан думает: «Этот исполнительный ребенок точно не доставит сложностей».

 «Ребенок» оправдывать радужные ожидания вовсе не собирался. 

Чонин своей настойчивостью и трудолюбием отвоевывает час времени наедине с Чаном по вторникам, а потом и четвергам. Попадает в список кандидатов на ближайший дебют, которых Чан курирует еще более пристально. Видеться они начинают почти каждый день, и Крис все чаще чувствует себя под постоянным прицелом хитрых глаз. 
Сегодня в студии Бана они вместе отбирают вариант записи, которая пойдет на конкурс. Чан — на диванчике, Чонин стоит рядом сбоку, облокотившись на стол, и не особо заинтересованно заглядывает в монитор. Через пару прослушанных треков он все больше сползает локтями на столешницу, скучающе подпирая щеки кулаками.

 — Сядь рядом нормально, — командует старший, когда Чонин уже совсем измаялся разваливаться на столе, ложась на него животом.

 Чан ответственно дает наставления и свой фидбек, игнорируя, что сидящий рядом мальчишка больше увлечен разглядыванием старшего, чем разбором материалов. Чонин часто будто невзначай облизывает губы и утомленно вздыхает. Взгляд с поволокой опускается все ниже, задерживаясь слишком долго на губах наставника.

 — В следующий раз, можно попробовать взять песню в другом жанре!

 Чан устало потирает глаза, как чувствует тяжесть чужой руки на своей коленке.

 — Вы так много работаете, — Чонин гладит пальцами выше по бедру и выжидающе наблюдает за реакцией.

 Контекст этого касания выбивает из колеи. Чонин смотрит бесстыдно и хитро, в глазах нечитаемая темнота.

 Чан все понимает, правда! «Бедные бесхозные дети»

. Стараясь как можно более деликатно, он снимает ладонь и на правах наставника заводит воспитательную беседу про гормоны, сложный возраст и что «не одобряется, но не запрещается общаться с девочками трейни. Главное, предохраняйтесь»

. — Все правда в порядке! Но глупости вот эти забудь и перенаправь энергию в другое русло!

 Чонин всю эту лекцию слушает с усмешкой «ты говори-говори, наивный».

 — Если Вы решили устроить минутку полового воспитания, то мы можем перейти к практике!

 Нащупывая слабину старшего, Чонин в одно ловкое движение оказывается сидящим у того на коленках. «Этот ребенок — тренажер человеческого терпения!»
 — Думает Чан, игнорируя мысль «боже, какой красивый»
 вспышками. Бан поднимает руки вверх, демонстративно показывая, что не касается младшего и не собирается. Чонина в прочем это не сильно смущает. Он обвивает руками крепкую шею, обрамленную белым воротничком рубашки. Жмется ближе и смотрит маняще из под пушистых ресниц. «Для работы здесь нужны стальные нервы»
 — У тебя есть хоть какие-то принципы, Иен-а? — А у Вас? — мальчишка бесстыдно трется бедрами, чувствуя напряжение Чана, — или Вы так возбуждены на свой моральный кодекс?


***


Позор этого рабочего дня не смывается тридцатью минутами горячего как кипяток душа, не заглушается тяжелым техно битом в наушниках. Неужели он, уравновешенный взрослый, не может справиться с наглым 16-летним подростком?

 Ощущение, что младший его ни во что ни ставит и продолжает издеваться, только укрепляется. На смартфоне высвечивается входящий вызов.
 Чан проклинает все вокруг, снимая трубку:
 — Чонин, сейчас 01:15! Ты в своем уме? — Да, я знаю… Не могу заснуть. Я видел, что Вы были онлайн 3 минуты назад, поэтому решил набрать!

 От дерзости, что управляла им утром, будто не осталось следа. Чан смягчается:
 — Тебя что-то беспокоит?

 В динамике слышится возня и тихое дыхание:
 — Что Вы подумали, когда первый раз меня увидели?
 — Чонин, пожалуйста.. — Чан не вынесет еще одного раунда.
 — Просто ответьте честно, разве сложно? — против невинно просящего тона нет иммунитета.

 После небольшой паузы, Чан вспоминает тот милый образ, который до сих пор трогает его сердце.
 — Подумал, что ты слишком солнечный и хороший для этой индустрии. Но безумно талантливый, — тот Чонин вызывает тепло. — И еще твоя футболка дурацкая… с супергероями, так по-детски!
 — Вот как… — старший слышит в голосе мальчика улыбку и представляет проступающие ямочки на щеках, — сейчас Вы уже так не считаете?

 Теперешний Чонин вызывает ураган противоречий.
 — Тебе пора спать.

 Младший недовольно сопит, но потом соглашается:
 — Спать так спать! Доброй ночи, Чан-хен!
 — Для тебя, менеджер Бан.
 — Да-да, конечно, — фыркает и отключается.


 Чан недоумевая смотрит на погасший черный экран, пока он не загорается снова через минуту. 

«Пользователь поделился фотографией»

 «Доброй ночи, менеджер Бан» — гласит подпись.

 Предвкушая неладное, Чан открывает сообщение и замирает в шоке. Он резко переворачивает телефон на кровать экраном вниз, будто бы кто-то мог застать его за рассматривание такого беспредела. Но свидетелей не было кроме недремлющей совести Чана. 

Собравшись с духом он снова смотрит на фото — Чонин, блядский чертенок Чонин, сидит на кровати на манер аниме тян в той самой футболке с супергероями. Только держит ее кончик в зубах, оголяя пресс и подтянутый смуглый живот. Его бедра, с которых приспущены расстегнутые джинсы, обнажены до тазовых косточек.

 Чан шумно выдыхает, теряя остатки самообладания. Он готов сдаться, какую бы игру не вел Чонин — он выиграл. Чана ведет, на него обрушивается волна из чувства вины, возбуждения и притяжения.

 — Ян Чонин, твою мать!

 Чан смотрит на откровенную фотку еще раз и спешит стереть из памяти своей и телефона. Но на секунду медлит и в итоге кидает в скрытую папку, устанавливая на нее пароль.

 Кодекс дал трещину.



***

Когда вместо плановых занятий Чонин снова атакует старшего провокациями, Чан не выдерживает:

 — Чонин, хватит! Больше никаких намеков, фото, прикосновений, и встреч наедине! — голос Чана звучит жестко и, на удивление, уверенно.
 Чонин опять смотрит на него с насмешкой, но сталкиваясь с холодной решимостью старшего меняется в лице — сегодня Чан серьезен как никогда и продавить как обычно не получится.

 Уголки губ обиженно ползут вниз, а лисьи глаза заостряются сердитым блеском. — Думаю не просто будет найти работу, если вскроется, что вы спите с несовершеннолетними стажерами! — Шипит младший, оглаживая пальцами бедра.

 Чану сводит челюсть от досады и беспомощности. — Ты же этого не сделаешь? — А вы проверьте, ха? — Выдыхает близко в губы. — И раз уж мы сегодня выполняем мои требования, сделайте так чтоб моя демка оказалась первой в очереди! Ясно?

 «Не обманывайся, он тебя использует» — напоминает внутренний голос, и Чана накрывает таким горьким осознание собственной глупости. 
 Он рывком хватает Чонина за волосы, запрокидывая голову. В теле под крепкими руками ноль сопротивления. Чан дышит зло и сорвано, в его взгляде столько мощи, что размазало бы даже такого сорванца как Чонин.

 Мальчишка скулит от боли и ошеломляющей близости. Непонятно, чего здесь больше — испуга или возбуждения.

 — Ты ничего подобного не сделаешь! Обычно высокий голос Чана опускается на низкие вибрации и пускает волну мурашек по спине. 
Чонин смотрит затравленным зверьком и дышит загнано. — Не сделаю, не скажу, — извиняющимся шепотом, — только поцелуй!?

 Голос дрожит, не справляясь с трепетом во всем теле. Когда пауза опасно затягивается, Чонин умоляюще заламывает брови и практически скулит:

 — Ну же, пожалуйста!

 Чан падает в своих глазах так низко, что уже не реабилитироваться.

***

Если бы нужно было назвать «самое комфортное место в мире», Чонин не задумываясь назвал бы объятия Чана.

 — Почему я? — интересуется Бан, перебирая черные кудри, пока тонкие руки обвивают коалой и не собираются отпускать.

 Чонин неохотно отрывается носом от шеи и поднимает глаза, полные серьезности.

 — Ты смотришь на меня так, будто я правда что-то значу… Будто я правда талантлив и чего-то стою.

 Чан думает: «Это пройдет!»
 Чонин думает: «Так не влюбляются!..»