Ночь полной луны

— Пошёл? — Перевал зовёт. Кому-то надо идти. Большой Бож повесил на грудь ножны, а нож воткнул в стену. Это был пятый нож в ряду. Лезвие первого уже покрыла ржавчина, а под последними двумя ещё не совсем почернели кровавые подтёки. Каждый, кто, будучи старшим в семье, уходил на перевал, брал с собой выкованный им нож и другой оставлял в стене. Когда ушедший погибал, а он обязательно погибал, и случалось это в ночь полной луны, из-под ножа текла кровь. Иногда пульсирующим мощным потоком — это означало быструю лёгкую смерть (так погибли Коол Длинный, он был третьим, и Вайл Сильный, он был четвёртым). Иногда потихоньку сочилась, высыхая и опять начиная подтекать из-под лезвия. Это говорило о смерти медленной, мучительной (так погиб Вол Старший — он был первым, это случилось лет тридцать назад, и Инспектор). Он появился в семье пять лет назад, пришёл чтобы узнать причину гибели какого-то корабля, и через месяц ушёл на перевал, воткнув в стену нож по просьбе одной из девушек. Из-под него и сейчас иногда наворачивались скупые капельки. Теперь на перевал, подчиняясь никому не известному зову, уходил и Бож. — Линь, остаёшься за старшего. Я знаю, ты, прозванный Отречённым, любишь быть один, в тиши, но тебе теперь придётся отвечать за семью. Ты ещё молод (Линю было восемнадцать лет), но ответственность перед ушедшими придаст тебе силы и уверенности. Куй свои ножи и не забывай о потомках. Бож хлопнул Линя по плечу и вышел за околицу деревни. Вставала новая луна. *** Через три ночи, в ночь полной луны, из-под лезвия коротко ударил фонтан крови. К этому времени Линь выковал себе уже два ножа и стал ждать «зова». Жизнь шла своим чередом. В деревне практически ничего не менялось. Все знали, что, когда и как они должны делать, поэтому вмешательство Линя практически не требовалось. По деревне бегали братья и сестрёнки. На полях трудились тётки, которые теперь стали его жёнами. Линь углубился в свои мысли. *** Через месяц ему приснился сон. Линь буквально жил в нём и вспоминал то, чего никогда и не знал. Он видел голубой шар на фоне чёрного звёздного неба и знал, что это его родина, это Земля. Теперь в любое время суток он мог указать точку на небе, где она расположена, и сказать, сколь далеко до неё, его тянуло туда могучей силой. Особенно эта сила довлела над ним по вечерам, и тогда он смотрел на небо. А ещё он смотрел за перевал. И все в деревне понимали, что это «зов». Потом был ещё один сон. В бесконечных просторах космоса, пожирая пространство и время, искал свою цель огромный умный корабль. И он, Линь, был на нём капитаном (точнее, не он, а его дед — Вол Старший, тогда ещё просто Вол, молодой и красивый). Он вёл корабль, пока не встретился с чужаком. Произошёл захват корабля. Неизвестная форма жизни проникла на него и стала быстро оттеснять людей. Никакие принятые меры не могли остановить наступление. Тогда Вол нашёл рядом планету, похожую на Землю, и катапультировался туда вместе с анабиозным блоком. Во время посадки пострадало что-то в автоматике обслуживания, у проснувшихся людей практически стёрлась память, их пришлось обучать элементарному, чтобы колония продержалась до прихода помощи с Земли. Брошенный в космосе корабль не смог оставить своих хозяев. Он самостоятельно прошёл внешнюю стерилизацию в хромосфере ближайшей звезды и, сев за перевалом, обеспечил климатическую защиту колонии. Теперь на гипноволне он звал на помощь, как мог, он боролся с проникшей на него заразой и звал, звал, звал… — Вот и пришёл «зов», — вслух подумал Линь. Теперь он уже не мог оставаться в деревне. — И ведь ничего не объяснишь. Всё равно не поймут. В полночь Линь воткнул в стену нож и, выйдя на улицу, пошёл за околицу. Поднималась новая луна. — Линь!.. — из-за кустов вышла одна из его сестёр. — Сайга? Ты что тут делаешь? — Ты уходишь? — Перевал зовёт. — Не ходи, — почти шёпотом попросила она. — Не могу, зов сильнее меня. — Не ходи, — повторила она. — Я постараюсь вернуться, — попытался он её успокоить и шагнул к перевалу. — Я буду ждать… *** К утру Линь поднялся на перевал. Что было внизу, скрывал плотный ковёр облаков и зловонного тумана. Зараза всё-таки вырвалась из корабля, когда туда пытались проникнуть Вол и Инспектор, и теперь она, сминая сопротивление флоры и фауны, завоёвывала планету. Наибольшую активность она получала почему-то в полнолуние. В ночь полной луны. *** Первое полнолуние Линь решил переждать на перевале. Надо было где-то заночевать. Он побродил немного в седле перевала и обнаружил пещеру. Хоть и казалось, что до неё недалеко, шёл Линь полчаса. — Стой! Ты кто? — раздалось в голове, когда он подошёл к пещере. — Мы с тобой одних мыслей. — Что тебе надо? — Силы. — Что ты можешь отдать? — Только жизнь. — Проходи. Линь зашёл под свод пещеры. Перед ним стояло неизвестное ему существо, отдалённо напоминающее человека. Маленького роста существо с короткими, почти отсутствующими, ножками с широкими стопами, длинные тонкие ручки с большими кистями доставали до пола, шея отсутствовала, тело и голову покрывал густой волосяной покров. — Ты хорошо говорил, хотя и молод, — опять с помощью мыслей обратилось к нему существо, — можешь звать меня мастером. — Хорошо, — согласился Линь. — Я дам тебе силы, и ещё кое-что. Ты будешь жить до того момента, пока тебе нужна будет сила. Вместе с ней из тебя уйдёт и жизнь. — Я согласен. *** Проснулся Линь в ночь полной луны. — Теперь иди, — направил его мастер, — Я тебе уже ничем не помогу. — Спасибо, мастер, — поблагодарил Линь. — Возьми это, — протянул он мастеру ножны того ножа, который оставил в стене. И мастер исчез вместе с ними. Линь вышел на перевал. Долину впереди скрывал плотный туман и освещала полная луна. Обстановка вокруг успокаивала, но предчувствие скрытой опасности не давало расслабиться. Шестым чувством с высоты перевала Линь улавливал где-то за горизонтом поражённый корабль, словно концентрическими волнами от него расходилась зараза. «Лет через пять эта "зона" перекинется через перевал, и колонии конец», — подумал Линь. И в этот момент в груди всё сжалось: там внизу кто-то кричал от ужаса. Какое-то живое существо ещё продолжало бороться за жизнь, кто-то ещё не сдался и пытался противопоставить свои силы вторжению. Линь кинулся вниз. Луна стояла в зените. *** Зона рванулась навстречу и поглотила его вязким туманом. Сразу же потеряв ориентацию, Линь остановился, уже в двух шагах ничего нельзя было различить, жижа под ногами парила. Спинным мозгом Линь чувствовал, что за ним кто-то следит, и со всех сторон крадутся твари. Линь рванулся вперёд и, почти сразу же споткнувшись, упал. Он повернулся и едва сдержал крик. Перед ним лежал выпотрошенный труп Божа, а вокруг парила кровавая слизь. Линь попятился и услышал голос мастера: — Спокойнее, Линь. Зона — это страна твоих страхов и кошмаров. Чем сильнее ты будешь бояться, тем труднее тебе будет. Твой страх, как маяк, будет сигналить тварям, где тебя искать и наоборот, они тебя не найдут, если ты будешь равнодушным. Ты поторопился войти в зону и уже обозначил себя, теперь берегись. Грязной рукой Линь стёр со лба холодный пот и поднялся. В следующий момент он уже вспомнил, зачем спустился в «зону» и забыл обо всех страхах. Надо было спасать кого-то. — Ты где? — мысленно спросил он. И опять услышал крик о помощи. Линь побежал на зов, с каждым шагом в нём росла жажда мести. Но мстить было некому. Тварь метнулась в сторону, не успел Линь подбежать к ней. Линь склонился над её жертвой и услышал последний выдох. — Пёс?.. — Линь никогда раньше не видел собак, но теперь очень удивился, вспомнив, как они должны выглядеть. Это был какой-то мутант. Крупное тело с широкой грудиной было посажено на три пары мощных лап. Короткую шею компенсировал третий глаз на затылке. В пасти в два ряда белели лезвиеобразные зубы. Из-под пса широким потоком струилась кровь. Линь перевернул его. Сонная артерия была разорвана, но в сознании пса ещё теплилось желание жить. Линь разрезал на левой кисти вену и, прижав руку к артерии пса, отдал ему часть своей крови и духа. В стороне завозилась и заурчала тварь, запах крови возбуждал её аппетит. Пёс ожил. Порвав рубашку, Линь перевязал пса и себя. Теперь в зоне их было двое. — Ну что, пошли? — спросил Линь пса, потрепав его за ушами. Тот, вильнув хвостом, сделал шаг в сторону перевала. — Нет. Нам в другую сторону. Из зоны мы всё равно не выйдем, а только поведём её за собой на перевал, — и Линь пошёл вглубь зоны. Пошёл на зов корабля. Поджав хвост, пёс затрусил сзади, тварь тоже тронулась за ними. Линь почувствовал, что ещё несколько тварей клюнули на «маячок» пса. — Ну-ка, стой! Ты чего хвост повесил? Ты кто, пёс, или кот плешивый? Пёс виновато опустил голову, но взбодрился. Хвост его, хоть и неуверенно, но весело замотался. — Куси его! — крикнул Линь. Пёс вопросительно глянул на Линя. — Взять его! — приказал Линь, указывая в сторону твари. Пёс рыкнул и попытался тявкнуть. Тварь шарахнулась в сторону, тогда пёс залился лаем, и Линь почувствовал, как твари вокруг стали разбегаться. Первое время они шли спокойно. Смена дня и ночи тут не чувствовалась. Освещение было какое-то внутреннее, поэтому Линь ориентировался на чувство времени. Шли они уже вторые сутки. Спали по очереди, прямо в грязи, положив головы друг на друга, чтобы не захлебнуться во сне, так как жижа была по колено. *** На третьи сутки Пёс стал проявлять беспокойство. — Ты что, опять? — рассердился Линь на Пса. Тот тихонько подвыл. Через некоторое время они наткнулись на полуразложившийся изуродованный труп Войла, а через пару часов — Коола. — Смотри-ка, Пёс. Они лежат в том же порядке, как и уходили. А мы идём след в след по их пути. Понимаешь? Это не просто прорыв. Нас кто-то ведёт по коридору. Но кто? И что это за коридор? — Проверим? — обратился он к Псу. — Естественно! — ответил сам себе. И они пошли в сторону, а пришли опять на то же место, где обрывались их следы. В другую сторону, и опять вернулись, пошли назад по следам — и пришли к трупу Коола. — Теперь, кроме как вперёд, нам идти некуда, — и Линь переступил через труп. Пёс замялся и заскулил с другой стороны. — Ну что же ты? Пёс шагнул в сторону и исчез. Не скрылся в тумане, а пропал. — Дальше ему нельзя, — ответил мастер на немой вопрос Линя. Линь развернулся, чтобы идти дальше и… — А-а-а!.. — дикий крик разорвал тишину. Прямо на него из тумана вышел наполовину истлевший, весь в червях, мертвец. — Здравствуй, Линь. Я Инспектор. Линь перестал кричать, но вымолвить ничего не мог. Его как будто хватил столбняк — ни один мускул не подчинялся. — Я был на корабле. Туда не может пройти простой человек. Линь попытался что-то сказать. — Я понял тебя. Вол ходил туда, когда «зоны» ещё не было, а я прошёл специальную подготовку на Земле. Ты не сможешь пройти, но я помогу тебе. Я дам тебе каменное сердце и каменные мускулы. И мертвец погрузил свою руку в грудь Линя. — А-а-а! — теперь Линь кричал от адской боли. Из его глаз потекли кровавые слёзы. Нарастающие мышцы вывернули все суставы и смяли рёбра. Линь с ужасом смотрел, как растягивается кожа, как растут и грубеют кулаки. Но ужас быстро уходил, и вскоре на мир смотрели стеклянные, безразличные глаза. — Чувства к тебе будут возвращаться, когда этого потребуют… — дальше Инспектор договорить не успел. Источенное червём тело пробил мощный каменный кулак, во все стороны брызнула затхлая кровь. — Теперь ты находишься во внутреннем кольце зоны, — опять обратился к Линю мастер, — здесь не бывает солнечных дней, здесь всегда светит луна. Линь поднял глаза — полная луна стояла почти в зените. В этот момент дома из-под ножа Инспектора выкатилась последняя капля. Линь пошёл вперёд. Вокруг всё завыло и заурчало. Болотная жижа стала приставать к ногам, почва вздрагивала под чьими-то тяжёлыми шагами. «Вот теперь начнётся», — промелькнуло у Линя в голове. Из тумана выплыл скелет дерева, оплетённого тонкой белёсой паутиной. В ней висели скелеты животных, когда-то живших здесь. Нити паутины стягивались к вершине, где колыхалось студенистое тело гигантской медузы. Линь хотел обойти это место, но из тумана на него кинулась масса, состоящая из неопределённого количества глаз, лап, щупалец и как минимум трёх пастей. Линь успел уклониться, и существо стало новой жертвой медузы. Задерживаться здесь не стоило. Линь обнажил лезвие и пошёл вглубь тумана. Здесь твари проявили изрядную агрессивность. Линь ни на минуту не мог расслабиться, постоянно ему приходилось отбиваться от вылетающих из тумана когтей, щупалец и ещё каких-то конечностей. Через пару часов весь изодранный, хромающий на обе ноги, он вышел из тумана. Окровавленной рукой он стёр со лба розовый пот и присел передохнуть. Сзади что-то мягко плюхнулось и обволокло его холодной массой. Линь начал полосовать во все стороны, отбиваясь от цепких объятий. Тварь тоже боролась за жизнь — кости ног Линя, в которые она вцепилась, трещали, кожа на его груди едва не отходила от мышц, притянутая мощной присоской. Хватка чудовища быстро ослабевала, в последнем компульсивном движении один из мельтешивших вокруг когтей прошёлся вдоль спины Линя, оставив на ней глубокую кровоточащую рану. Линь упал, дальше идти он не мог. Прополз немного прочь из тумана, стоящего ровной стеной, потерял сознание. — Вот и конец… — промелькнула в мозгу мысль, тело его обмякло. В себя Линь пришёл на том же месте. Сколько он лежал, определить было трудно, в зените по-прежнему стояла полная луна, а рана на спине затянулась, оставив страшный шрам. Ужасно хотелось есть. Но что съедобного можно найти в центре «зоны»? И Линь решился. Он подполз к той массе, которую не так давно прикончил на границе тумана. Масса представляла собой зрелище хуже, чем монстры в кошмарных снах, хотелось бежать от этого ужаса, но голод победил. Не разбирая ни вкуса, ни запаха, Линь стал с жадностью рвать зубами тело твари. Когда он насытился, его немного стошнило, но силы быстро возвращались. Надо было идти, и Линь пошёл. Это была небольшая пустыня, где чужая форма жизни, вытеснив сначала флору и фауну планеты, уничтожила сама себя. Осталось только её гнетущее давление, да нарушенная структура пространственно-временных связей. Луна теперь была уже в зените. Точнее, чуть-чуть не дошла до него. «В зенит она войдёт, когда я буду около корабля», — подумал Линь, глядя в небо, уже автоматически переставляя отяжелевшие ноги. На горизонте вырисовывалось что-то громадное. — Вот и корабль! — вырвался наружу тяжкий вздох. Корабль был действительно огромен. Теперь, подойдя к нему, Линь смог лично в этом убедиться. Влево и вправо он уходил до горизонта, а нос его чуть-чуть не доставал до луны. — Как же туда попасть? — подумал Линь. Но ведь корабль всё это время вёл его, и сейчас вход оказался прямо перед Линем. Вспыхнувшее световое табло сигнализировало о дееспособности. Линь без труда понял доклад корабля о том, что все его системы к работе готовы, а также, что на борту находится враждебная форма жизни. Линь вытащил лезвие из ножен. Это был ключ к кораблю. Интуитивно пользуясь памятью поколений, Линь выковал его по форме ключа. Он вставил лезвие в единственное отверстие на идеально гладкой поверхности корабля, и стена перед ним исчезла. То, что произошло дальше, Линь осознал не сразу: как только стена исчезла, на него устремился сплошной поток тварей, с задержкой в мгновение между ним и тварями появился Пёс, приняв на себя первый удар. Этого хватило, чтобы Линь выдернул лезвие из гнезда и отрезал передовой отряд от остального потока. Отчаянно размахивая ножом, сминаемый множеством тел, Линь упал и увидел, как, переступая через него, твари кинулись к сплошной стене тумана, белеющей на чёрном горизонте. — Это явно неразумная форма жизни, — простонал Линь, поднимаясь. Истерзанное тело Пса лежало в двух метрах от него. Бока Пса судорожно поднимались и опадали. — Ты не можешь умереть, — прохрипел Линь Псу, — в тебе часть моего духа. Мы с тобой бессмертны. Пока… Линь опять повторил операцию, которую провёл при их первой встрече. Пёс поднялся и, лизнув его в лицо, указал на вход глазами и мотнул головой. — Ну что ж, пошли, — согласился Линь и с трудом поднялся. Как только он собрался вставить лезвие в гнездо, Пёс рыкнул и отпрыгнул в сторону. — Разумно, — согласился Линь и тоже встал сбоку от входа. Вырвавшись наружу, поток тварей устремился в туман. Через полчаса, когда шум борьбы в тумане почти стих, его масса приблизилась к кораблю, поглотив последних чудовищ. Он тёк, извиваясь, как змея, имел чёткие очертания и не курился. — А ведь это не просто туман, — подумал Линь, — это какая-то колония. — Вот почему твари в этом «облаке» быстро находят своих жертв. Колония сообщается с ними, ведёт, а потом нападает, разрывая лёгкие. *** Через пару другую часов поток тварей, исходящий из корабля, оборвался. Линь и Пёс вошли внутрь. Создавалось впечатление, что они попали в чей-то кишечник: стены, потолок, пол покрывала сплошная живая ткань, по которой периодически прокатывались волны. Линь не спеша двинулся вперёд, Пёс за ним. В боковых и вертикальных проходах картина была та же. Изредка на них набрасывались блуждающие в проходах твари, но быстро погибали. У них не было той школы выживания, которую получили обитавшие снаружи сородичи. Потихоньку начал точить голод. — Ну что? — подмигнул Линь Псу. — Перекусим? И они съели напавшую на них тварь. — Ну и гадость, — сморщился Линь после обеда, — надо бы нам в центральную рубку попасть. Она здесь недалеко. К концу дня, совсем измотавшись, они добрались до рубки. — Где-то здесь должен быть вход, — задумался Линь, ощупывая ткань стен. — Конечно, если бы работали транспортёры и лифты, мы бы добрались сюда моментом, — поделился он с Псом, — а пока не взыщи. — О! Кажется, нашёл! Линь полоснул ткань ножом, та спазматически сжалась, из глубины корабля до них докатилась волна ненависти, от которой веяло мертвенным холодом. — Пошли, — шёпотом сказал Линь и переступил комингс, проём за ними закрылся. Корабль смог сохранить свою святая святых рубку. Здесь всё осталось в первозданном виде, будто отсюда только что вышли люди. Корабль жил! Линь сел за пульт. С глаз его как будто спала пелена, он вспомнил назначение каждой кнопки, каждого тумблера и рычажка, моментально читал и понимал смысл всех кривых и цифр, появлявшихся на экранах. — Посмотрим, что творится на корабле. Телеметрия вроде бы работает. Камеры по сему кораблю начали выдавать визуальную картину отсеков — всюду была одна и та же картина. Ткань оплела все помещения сплошным ковром, в некогда жилых отсеках в эту ткань были вплетены останки людей. В уголке экрана бежали столбики цифровой информации. Ничто не вызывало беспокойства, пока Линь не запросил телеметрию из приёмного бокса (именно оттуда в корабль проникли чужаки). Пол его устилали кожистые яйца разной степени зрелости, а под потолком тянулся прозрачный шланг. В нём, наверное, вызревал туман. Линь решил проследить, куда это всё тянется. В конце концов, всё это пришло в отсек центрального реактора. Вот тут Линь встревожился. Реактор продолжал работать на маршевом режиме. — Вот почему здесь всегда светит луна. Корабль сел в полночь и сохранял в зоне эту пространственно-временную структуру. Иначе «зона» в один момент захватила бы планету. Но почему он не скидывает мощность? Телеметрия показывала, что все коммуникации в полном порядке. И тут Линь заметил маленький нюанс. Давление в реакторе было пониженным. — Вот тебе и отгадка! Он держит мощность, чтобы не расхолодиться. Значит, где-то открыты клапаны. Но ведь вокруг нормальный радиационный фон. Линь стал внимательнее изучать телеметрию. Картина вырисовывалась следующая: твари каким-то образом отжали один из избыточных клапанов, и ткань, обложившая внутреннюю поверхность отсека, поглощала радиоактивные изотопы, обеспечивая мутации рождающихся тварей. Линь ещё раз проверил внутренние системы корабля. — Вроде бы всё в порядке, — заключил он. — Может, перекусим? — обратился он к Псу и пробежался руками по терминалу. Внутри обслуживающего автомата заурчало, и на подносе вышло что-то очень аппетитно пахнущее. Линь и Пёс перекусили и сразу же отключились. Проснулись они нескоро. — Приступим к стерилизации! — скомандовал себе Линь и поудобнее устроился в кресле. Рядом лёг Пёс. — Сначала уничтожим «зону». Корабль поднялся на орбиту и накрыл «зону» позитронным потоком. *** Между тем в деревне минуло уже полгода. Все, кроме Сайги, удивлялись тому, что лезвие последнего ножа до сих пор сухое. И вот как-то средь бела дня за перевалом что-то вспыхнуло ослепительной вспышкой, земля под ногами содрогнулась, и вскоре порыв ветра принёс грохот мощного взрыва. — Это Линь убил злого Духа перевала, — шептали в деревне. *** Корабль медленно проходил фотосферу ближайшего голубого гиганта. Линь ещё раз проверил системы корабля на готовность к стерилизации. — Все системы готовы, рубка изолирована, система жизнеобеспечения продублирована. — Продуть корабль! Все шлюзовые и грузовые камеры открылись, и, сжигая всё на своём пути, в корабль ворвался плазменный вихрь. Линь закрыл входы, заполнил корабль азотом и опять разгерметизировал его. Эту процедуру он повторил ещё и ещё раз, спускаясь всё глубже к хромосфере. В верхних слоях хромосферы он ещё дважды продул корабль и распечатанным вывел его в околозвёздное пространство. По визуальному каналу корабль выглядел отлично. Вплоть до самых глухих закоулков всё было вылизано пламенем, даже сажи не осталось. — Превосходно! Правда, его теперь долго восстанавливать придётся. Пока он непригоден для жизни людей. Линь закрыл корабль и заполнил его воздухом. — Не понял!.. Реактор продолжал работать на маршевом режиме, клапан всё так же был отжат, и в реакторном отсеке рос уровень радиации. Понимая, что центральный реактор в одиночку ему не запустить (да и к Земле одному корабль не привести), Линь начал его расхолаживать. Реактор заглох. — Сиди здесь, а я пойду посмотрю, — обратился Линь к Псу и облачился в скафандр радиационной защиты. На верхних уровнях всё было в порядке, и Линь спустился на нижний уровень, где располагался повреждённый клапан. На нём висело большое ороговевшее яйцо. Точнее, не яйцо, а куколка какого-то организма. — Вот она, праматерь тварей, — Линь обошёл куколку стороной. Он хотел оторвать её от стенки реактора и пихнул ломиком. — О господи, — куколка начала медленно раскрываться. Из трещин потекла вязкая слизь. Линь стоял и заворожённо смотрел на это. Куколка раскрылась. Перед Линем стоял трёхметровый кошмар его последних снов. Эта тварь стояла на двух мощных лапах, опираясь на костистый хвост, две длинные передние конечности венчались мощным когтем, на короткой шее качалась маленькая головка с длинными мощными челюстями. Тело твари было лишено кожи. Голые мышцы и сухожилия сочились слизью. Первый же удар хвостом разорвал на Лине скафандр и сломал как минимум пару рёбер. Линь перехватил ломик поудобнее и стал защищаться. О нападении не было и речи, Линь летал по отсеку от стенки к стенке, едва сдерживая удары. Второе прямое попадание разбило ему височную кость и выбило левый глаз, весь скафандр залило кровью. Линь начал отступать вглубь корабля. Матка наступала. Очередной раз Линю прилетело, и он сполз по стенке. Прямо над ним находился пульт управления автоматом-погрузчиком. Поднимаясь, Линь принял ещё один удар — хрустнули кости правой руки, ломик вылетел и покатился по полу. Теряя сознание, он направил автомат на матку и сбросил их через шлюзовую камеру на звезду. *** Очнулся Линь в медбоксе. Все раны были залечены, но остались шрамы, в левой глазнице стояла маленькая видеокамера. Линь поднялся и чуть не наступил на Пса. Тот лежал рядом и смотрел на него осмысленным взглядом. И тут Линь вспомнил картину глазами Пса: как неумелой лапой он, давя на кнопки, закрыл шлюз, потом долго тащил сам себя к лифту медбокса. Как когтем пытался включить и, в конце концов, включил реанимационный автомат, а потом всё затуманилось. Дух Линя, живущий в теле Пса, спас его уже второй раз. Линь потрепал пса по холке. — Пошли в рубку. *** В деревне поднялась суматоха. Затмив солнце, с неба опускалось что-то огромное. Все высыпали на пустырь. Корабль садился медленно и величественно. Уже два года прошло с того момента, как Линь ушёл за перевал, и вот он вышел из этой громадины и направился к дому старейшин. Лицо его было обезображено страшными шрамами. Весь седой, со взглядом древнего старца он шёл к своему дому. Рядом с ним бежало какое-то чудовище, а навстречу спешила Сайга, Линь был значительно мощнее того паренька, которым он уходил, но на это никто пока не обращал внимания. — Спасибо, мастер. Я сделал своё дело. Я включил на корабле маяк и скоро здесь будет другой корабль. Спасибо… Линь выдернул из стены свой нож, и в лицо ему ударил мощный фонтан крови. Линь упал лицом в алую лужу. Рядом оседал Пёс.