predatory bird

Он пустой. Даби в этом уверен где-то процентов на восемьдесят, остальные двадцать - нелепая погрешность в расчетах. Птичка в клетке, с веревкой на лапке. Далеко не улетит, сколько не старайся. Что толку от твоих алых крыльев если все это показуха и подрезаны они строгими дядями и тетями в костюмах еще в детстве? Послушно открывает рот ради Комиссии героев, послушно убивает неугодных, послушно идет на жертвы, послушно ложится под кого скажут и принимает чужой член в свою тугую дырку, послушно перешагивает через себя и приходящий в логово злодея, ради мифического сближения. Он не верит ни одному его слову и жесту. Возможно это природная паранойя, возможно… это шестое чувство. Ястреб салютует ему ящиком пива и скудной закуской из KFC. — Не кисни, горячий парень, — ослепляя голливудской улыбкой, произносит герой. — И на тебя крылышек хватит. Хочется зло подтрунить, мол, а как же твои легкие кости? Как же мышечная масса? Не вредно такое есть, а Птичка? Глаза его жидкое золото, расплавленное, сунешься и утонешь. Только золото имеет свойство застывать, так и глаза Птицы иногда застывают. И расплавленное жидкое золото становится не более, чем куском драгоценного металла. Даби никогда не любил чего-то блестящего. Даби любит тусклый отсвет медицинской стали, как на скобах, что скрепляют его кожу. А еще он любит честность. Даби любит тех кто переполнен эмоциями, чувствами, мыслями. И не любит пустых людей. Он думает, что Ястреб пустой по своей натуре, все что надо и не надо выскребла ложечкой для мороженого Комиссия. Спустя две бутылки пива, Даби понимает одно… Нихуя Ястреб не золотой. Позолоченный. Как медицинская сталь. И не сияет он, а тускло поблескивает в свете ночных фонарей. Чан жидкого золота в его глазах снова привлекает чересчур много внимания. И Комиссия из этого непокорного человека выгребла не то что не половину, даже не десятую часть. — Глупо, знаю, — в нём есть нечто хищное, особенно сейчас. — Но я люблю загонять людей в угол. Момент, когда жертва понимает, что это конец. Когда на чужом лице отражается страх… Люблю пугать их и ездить по ушам, мол, знаешь, чел, у тебя есть выбор. Без выбора. Ну же, соглашайся, я хороший парень, герой в конце концов, и не обижу. Слово «жертва» не режет слух вопреки ожиданиям. Даби словно гончая взявшая верный след, прислушивается к чужой правдивой интонации, прислушивается к чему-то, что скрывается за благородной позолоченной личиной героя. Но при этом новое открытие пугает. Глупо, естественно. Как сказки про что-то в темноте, как мифическое чудище под кроватью и в шкафу. То, что скрывается под улыбчивой маской золотого тельца вызывает что-то давно забытое, до мурашек по коже. Первобытное, как сам страх. Бей и беги, кричат инстинкты. Бей и уноси ноги, пока это открытие тебя не прикончило. Проблема Даби исключительно в том, что бегать от проблем он не привык. От себя? Пожалуйста. Забег длинною без малого почти в десять лет. Но проблемы… Нет, проблемам и опасностям он с наплевательской миной смотрит в лицо, наебывая собственный организм в стиле, вовсе мне не страшно, пусть то, что не убивает меня, само уносит ноги. Ястреб заваливается Даби на колени, абсолютно расслабленный, интригующий, пугающий и пьяный. * — Поиграй со мной, горячий парень, — если приглядеться, нихера его глаза не золото. Птичьи глазки. Любопытный взгляд хищной птицы, что увидела в траве мышку, кролика или еще какую мелкую дичь. — Пожалуйста. Буду должен. Буду полезным. Ястреб сжимает руками колено Даби и есть какое-то смутное ощущение, что… сквозь ткань перчаток в ногу впиваются далеко не ногти. Выпивший Ястреб — раскрепощенный, более дикий. Смотрит с не самым здоровым интересом, и Даби готов признать, он не просто заинтригован, он в восторге. Часть его продолжает пребывать в первобытном ужасе, слушая про «загнать в угол», «жертва», «дичь», «сырое мясо» и «беззащитность». Ястреб не считал себя богом, не считал себя превосходящим всех и вся. Но он считал себя хищником, на которого в перспективе нашелся бы хищник покрупнее. — Пожалуйста, — его подпиленные клыки видны в полумраке заброшенного здания, а то что определенно не является простыми ногтями, продирает ткань перчаток и больно впивается в колено. Ястреб жарко выдыхает еще одно бессмысленное «пожалуйста» и голова полнятся не самыми приличными мыслями от этого, Даби и сам достаточно раскрепощен для того чтобы повестись на это. Хотя гораздо позже понял, что Птица мастерски съездил ему по ушам. — Ладно, говорливая ты Пташка. Что от меня нужно? — зарываясь пальцами в мягкие золотые кудри интересуется обладатель причуды синего пламени. Птенчик, словно опасаясь, что их услышат прячет их вдвоем в коконе из крыльев и шепчет на ухо правила игры. * Он не знает виной тому выпитое пиво или дурная голова и желание расслабиться, но это кажется почти веселым. Сердце стучит где-то в горле, все что нужно — это быть достаточно проворным и достаточно бесшумным и не дать себя поймать. Птичку видать совсем переклинило без серьезных преступлений. Ему нужен азарт, погоня, игра, высматривание зверушки в высокой траве. Это будоражит. И возбуждает. И вообще вызывает невообразимый коктейль эмоций, в которых хочется раствориться. Не дай себя найти. А если все-таки позволил, не дай себя поймать. Как в детских догонялках или прятках. Но Даби в детстве не был фанатом активных игр, возможно зря, но в детстве было как-то не до этого. Играть в догонялки с героем, у которого не то чтобы есть двойное дно (скорее он существует в принципе без этого самого дна) было… глупо, занимательно, отчасти весело. На втором этаже раздается шорох крыльев. Ну и кто там настаивал на том, что причуду использовать не будет? Как не стыдно… и не по-геройски. Из вентиляции выпадает, что-то мелкое, легкое, почти невесомое. Даби сжигает алое перо быстрее, чем оно успевает коснуться его головы. * — Ладно, слушай, для парня в розыске, ты отлично прячешься, — голос отражается эхом от складского помещения. — Почти час тебя гоняю. Сквозь выбитые стекла открывается неплохой вид на какую-то реку, Даби стараясь даже не дышать забивается в угол между коробками. — Да ладно, я же знаю, что здесь, — Ястреб, судя по звуку пытается соориентироваться, стоит посреди помещения, прислушивается. Как гончая на охоте. — У тебя так быстро колотится сердце. Впервые слышу, чтобы оно так билось. И еще… все хотел спросить. У тебя же ребро было сломано в двух местах, срослось неправильно и при каждом вдохе теперь скрипит? Как так вышло, горячий парень? Судя по шагам он то удаляется, то приближается. Даби как-то отчетливо понимает, его нашли, Птице просто нравится затягивать момент. Нечто из серии — высунешься и попытаешься бежать, тебя тут же поймают. Не высунешься и все равно поймают. Буквально загнан в угол самим собой. Не лучшее место для пряток. — Ты так затих, даже дышишь через раз, — звучит успокаивающе ласково. Обманчиво, снова фальшиво. Даби эти нотки чует за версту. — Так хочется сбежать от меня? Чтобы я не нашел? Шаги стихают, а голос удаляется. Даби не идиот, просто ждет, минуту, две, три… Пять? Ничего не происходит, Птица же не такой нетерпеливый, где смешок на ухо и фраза «Поймал»? Или где победный птичий клич? Даби как можно бесшумнее переступает через коробки, выбираясь из своего убежища. В соседней комнате, судя по гулкому звуку, что-то падает на пол и не понятно… крысы ли это, что бегают здесь как у себя дома или Птица настолько уверовал в свою победу, что решил отказаться от теории с этой комнатой и ушел в другую? Даже забавно. Злодей хмыкает и разворачиваясь на пятках, собираясь перейти на этаж повыше и еще немного поводить Птичку за нос, когда нечто, буквально пикирует на него с ближайшей балки и сбивает с ног. Он чувствует, как острые когти продирают ткань плаща и чувствует, как кто-то больно кусает его за основание шеи. Больно даже обожженной коже, а это значит, что останется кровь. Самое пугающее в этой ситуации, что Даби не услышал ни шороха крыльев, ничего. Постфактум, он ощущает тяжесть чужого тела, как правильно колено вклинивается меж его бедер, как острые когти продирают белую футболку. Ястреб перехватывает его руки над головой и застывает в миллиметре от лица Даби. Разглядывая. Запоминая. И что-то хищное, странное, нечеловеческое продолжает исходить от него мощными волнами. — И это было «твое ездить по ушам»? — выдыхает Даби, чуть прогибаясь в спине и потираясь бедрами о чужую ногу. — Эффектно. Быстро понял, где я? В усмешке Ястреба мелькает намек на привычную маску героя. — С самого начала, как пересек комнату, — почти шепчет он и накрывает своими губами губы Даби. — Ты так чудесно пах страхом, интересом и возбуждением, что было трудно не уловить. Ястреб прикусывает нижнюю губу, и Даби скорее чувствует, что прокусывает он ее до крови, чем ощущает это. Металлический привкус остается во рту, когда они разрывают быстрый смазанный поцелуй. Да и не поцелуй это вовсе… Что-то животное, грязное, грубое. Укус. Даби как-то позорно ловит себя на одной мысли… момент, когда он оказывается прижатым к полу, не унизительный. Мозг не воспринимает это, как поражение. Скорее игру. Или скорее… Заигрывания. Ненормальные, дикие заигрывания. На губах Ястреба поблескивает что-то темное и Даби приятно осознавать, что это его кровь. Он нервно облизывает губы. — Хочу тебя, — абсолютно сумасшедше выдыхает он. — Хочу отсосать тебе. Ястреб растерянно моргает, весь запал куда-то девается, резкий переход от позиции хищника, в что-то более человеческое. Низменное, порочное. Он встает с бетонного пола, быстро дрожащими от возбуждения пальцами старается расстегнуть пряжку ремня. Даби со смешком утыкается ему носом в пах и целует руки. Прямо так, прямо сквозь подранные перчатки, мимоходом стягивая их и убеждаясь в своей теории про когти. — Я сам. Просто получай удовольствие, хищная Птица. * — Готов поспорить, что у тебя стоит с самого начала нашей игры, — насмешливо тянет Даби, игриво проводя пальцами по чувствительной головке, достав член Ястреба из штанов. — У тебя всегда так на погоню встает или я особенный? — Просто хорошо смотришься прижатым к полу и сидя на коленях передо мной, — в нем снова мелькает что-то хищное, почти неуловимо, но Даби хватает и этого. Ястреб устраивает одну руку на непокорных волосах Даби, другой цепляется за стену и чуть скребет ее черными острыми когтями. Приятный звук. Даби игриво проводит языком вдоль всего ствола, щекочет кончиком языка щелочку уретры и оставляет пару невесомых поцелуев на лобке. Он тоже любит поиграть и сейчас его цель довести героя до пика или вывести из себя повторно и посмотреть, что еще прячется за личиной приличного мальчика из Комиссии героев. — Можешь просто трахнуть меня в рот, — потираясь здоровой кожей щеки о бедро, продолжает злодей. Ястреба с головой выдает сбившееся дыхание, шуршащие за спиной крылья, что беспорядочно бьют по стене. — Почему второй самый разыскиваемый человек во всей Японии звучит, как шлюшка из дешевого борделя? — хватка на волосах усиливается, а другая рука ложится на лицо и большой палец, задевая скобы когтем поглаживает стык между здоровой и обожженной кожей. — Я чего-то о тебе не знаю, горячий парень? Даби щурится и пошло приоткрывает влажные губы, ровно для того чтобы Птица одним плавным движением толкнул член ему в рот почти до основания. Да, вот так. Именно этот жесткий контроль ему нравится, нравится, как Ястреб выглядит сейчас, какие звуки издает. Этот клекот в сочетании с негромкими стонами. Благодаря второму толчку Даби упирается носом в гладко выбритый лобок и обхватывает чужие стройные бедра руками. Ничего более. Он позволит трахнуть себя в глотку, он позволит себе сегодня быть пассивным и возьмет и примет все, что Птица ему даст. Ястреб замирает в нем, явно наслаждается влажностью и узостью горла, тому как оно рефлекторно сокращается. Не вдохнуть, не выдохнуть. Это больно. Даби сосредотачивается на ощущениях, когда его резко дергают за волосы, позволяя сделать спасительный глоток воздуха, чтобы вновь насадить его голову на член. Тот факт, что он движется в нем во всю длину и почти выскальзывает при каждом толчке, кажется дико возбуждающим. У Даби стоит так, что это почти больно, ему не хватает воздуха и его лицо буквально горит. И не только лицо, он плохо контролирует температуру тела, потому что при очередном движении, Ястреб скидывает его руки со своих бедер, болезненный стон срывается с его губ, а в неясном освещении видно, что на бледной коже алеют ожоги в виде отпечатков ладоней. По лицу стекают кровавые слезы из-под скоб, дыхание сбито к черту. Ястреб в очередной раз слишком резко и больно дергает Даби за волосы, вынуждая выпустить член из плена своего рта и хрипло стонет: — Зажмурься. Даби послушно закрывает глаза и приоткрывает рот. Горячие капли чужого семени орошают его лицо, скатываются по щекам и подбородку. А потом злодей чувствует, как вновь горячее тело прижимает его к бетонному полу, наглые руки лезут под пряжку ремня, а влажный язык слизывает слезы и сперму. Даби настолько не нужно многого в этой ситуации, он захлебывается собственными стонами, толкается бедрами в горячую ладонь и плавится от прикосновения юркого языка на лице. — Давай, — почти мурлычет Ястреб, уделяя внимание головке, размазывая по ней предэякулят. Это последняя капля, переполнившая чашу, Даби с громким отчаянным стоном сводит брови на переносице толкается бедрами в чужую руку и кончает. Ястреб проводит пару раз по основанию, чтобы вытекло больше, гиперчувствительность после оргазма не делает лучше, с губ слетает очередной хриплый стон. * — Почему мы вообще встретились? — Ну… Ты хотел выпить и что-то обсудить, — Ястреб прижимает его голову к своей груди и укрывает крылом. — Не помню, что, хоть убей. В тепле, пускай и на бетонном грязном полу заброшенного здания хрен знает где, на окраине Токио, Даби неожиданно чувствует себя максимально счастливым и переполненным разными эмоциями. Приятными, от которых хочется тупо поплавать в этом подпространстве и немного отдохнуть. — Мы можем, как-нибудь… может быть… Повторить? — несмело интересуется Птица. И больше в нем нет нихрена пугающего и хищного. Только привычный человек без дна. И далеко не пустой. — Обращайся, как припрет.