Поцелуи на асфальте

— Меря шаги в ожидании, мир идёт не спеша, сердце замёрзло и хочет уйти, но уже не пускает душа… Шикамару опрокинул в себя остатки последней банки пива и смачно шмыгнул носом, дергая износившиеся струны своей старой гитары, что досталась ему от отца. Петь, как и пить, он не умел — алкоголь практически моментально бесстыдно развязывал ему язык, обжигал горло изнутри, из-за чего и без того непослушные голосовые связки дребезжали и скрипели, стоило хоть одному предполагаемо мелодичному звуку вылететь из его рта. В этот раз Нара пил только с Узумаки и Акимичи по какому-то бестолковому случаю (Инузука они никогда с собой не брали, так как тот совершенно не знал себе меры, а Учиха этим вечером был на дежурстве в участке), и если Наруто алкоголь не брал, а Чоджи постепенно затихал и засыпал, то Шикамару превращался в полную противоположность привычного себя — он мог говорить часами напролёт, громко и безудержно хохотать с любых шуток и делиться своими самыми сокровенными мыслями, которые при других, более трезвых обстоятельствах никогда в жизни бы не выдал даже Узумаки, что всегда в такие моменты только участливо кивал головой и подавал воду, слушая откровения друга. Этим вечером Шикамару говорил о Темари… Наруто ещё никогда не слышал, чтобы его друг так нежно и трепетно отзывался о какой-нибудь девушке, хотя, в случае с Собаку, следовало сказать — о женщине… Сложно было даже предположить, что Нара, апатичный, ленивый и безучастный Шикамару, так отчаянно влюблён! Узумаки прямо поражался тому, как преобразился его друг, пока говорил о блондинке — сидит, сконфуженно колупает крышку от банки с пивом, краснеет щеками от смущения и алкоголя, и все говорит, говорит, говорит… За последние часа полтора Наруто уже отчётливо запомнил, что ни один изумруд не сравнится с её глазами и что прелестней её очаровательного вздернутого носа нет ничего на свете и ещё много разной до ужаса романтичной чепухи. — А ещё ей сегодня исполняется двадцать пять… — как-то обреченно выдохнул Шикамару и чиркнул зажигалкой. Наруто неприятно поморщился от запаха свежей сигареты. — Сегодня ей… — он попытался повторить только что услышанную фразу и тут же оживленно уставился на друга, переварив информацию. — Сегодня? У Собаку сегодня день рождения? — Узумаки, у меня итак голова кругом идёт, не тряси! — блондин тут же отпустил его плечи и смиренно притих. — Да, сегодня у Темари день рождения. А у меня даже нет её номера телефона… — У меня есть её адрес, — лукаво улыбнувшись, подмигнул ему Наруто и сразу же принял самое бестрастное выражение, — ну точнее, это адрес Гаары, но живет же он с сестрой! А впрочем… — Нет, погоди! — оживился Шикамару и самодовольно ухмыльнулся. — Думаешь, мне слабо поздравить её лично? Да я могу прямо сейчас… — Попридержи коней, Ромео, — хохотнул Узумаки, — что ты ей дарить собрался? Пустую банку из-под пива? С этой женщиной простые слова не прокатят, родной… — Я… — Нара почесал затылок, находясь в замешательстве. — А я петь умею! — Ты-то? — Наруто расхохотался так громко, что практически все посетители бара обернулись на них, а Чоджи беспокойно дернулся во сне. — Узумаки, диктуй мне адрес, — беззлобно оскалился Нара, надевая чехол с гитарой, — не твоего ума дело, что я буду дарить… Наруто тяжело вздохнул, но все-таки достал телефон, нашёл нужную информацию с одном из чатов и скинул пересланным сообщением другу. Шикамару, не сразу сообразив, где это, благодарно шмыгнул носом и, выдохнув едкий дым прямо на Акимичи, который снова недовольно заворочался, бросил несколько денежных купюр на стол перед Узумаки и поспешно покинул помещение. Тот только снисходительно усмехнулся и заказал ещё пару шотов, простив Нара этот стремительный уход по-английски. Сейчас же Шикамару плёлся к нужному подъезду дома, в котором жила Собаку со своим младшим братом, лениво и пока что тихо дёргал свою гитару за не один раз смененные струны и пытался вспомнить текст той самой песни, что хотел посвятить Темари. — В небо глядел, словно в глаза, и на вопросы ответа я ждал, — туманно провыл он, хмурясь и снова затягиваясь. — Черт, да не помню я эти идиотские куплеты… Наизусть он знал только припев, но, даже на его пьяный взгляд, этого было недостаточно для того, чтобы впечатлить и покорить неприступную Собаку. Она и в обычное время смотрела на него взглядом, который означал «молоко с губ оботри, мальчик», а уж сейчас, наверное, даже смотреть бы на него не стала. В её обществе Нара действительно периодически вел себя, словно ребёнок, поэтому следовало думать, что смесь алкоголя и Темари для него окажется, скорее всего, в прямом смысле убийственной, но тем не менее его это нисколько не остановило — по пути к дому Собаку он решил забежать на уличную базу граффити Сая и его коллег, где они частенько оставляли рабочие материалы, чтобы «позаимствовать» один из баллонов с краской. По старой дружбе, так сказать. Поспешно спрятав фисташковый баллончик во внутреннем кармане джинсовки, Шикамару без промедлений, насколько это было возможно в его состоянии, отправился к конечной точке своего маршрута. Дом Темари оказалось найти вполне легко, к тому же, Нара действительно торопился, так как боялся, что может припоздниться и Собаку уже будет спать, а будить её… Себе дороже, это было понятно каждому, кто с ней знаком. В очередной раз настроив гитару, Шикамару смачно брякнул тонкими пальцами по многострадальным струнам и прочистил горло. Баллончик в кармане мешал держать инструмент, поэтому брюнет достал его и поставил рядом с собой на скамью, не совсем понимая, что он собирается с ним делать. Судя по описанию Наруто, окна квартиры Собаку выходили прямиком во двор, на подъезды, поэтому не стоило сомневаться в том, что его «серенады» могут не услышать. — Знаю, время камень точит, но любовь ещё прочней, тут годами не загладить, не привыкну до сих пор, — снова завыл Нара, ничуть не смущаясь того, какими громкими были издаваемые им и гитарой звуки — на часах, к слову, было почти одиннадцать часов вечера, — что мы сами потеряли то тепло, у-воу-воу-воу… Встав со скамьи под свет точечно зажигающихся окон в доме и войдя во вкус, Шикамару поставил одну ногу на обшарпанные доски и заиграл ещё усерднее. — Услышит весь район, что я в тебя влюблён, и лишь гитары звон уносит по дворам… — струны скрипели все громче и отчаяннее, а некоторые, особо недовольные, люди начали выглядывать с балконов, угрожая вызвать полицию. — Но я совсем один по улицам пустым, и в поисках любви, куда не знаю са-а-ам… — Темари, тут этот твой, — тихо проговорил Канкуро, который приехал сегодня навестить брата и поздравить сестру и сейчас наблюдал из окна спальни весь этот концерт, — мне вызвать полицию? Собаку нервно распустила последний хвост и убрала резинки в полку, одарив при этом Канкуро своим самым недовольным взглядом. Разумеется, поступок Шикамару невероятно тешил её самолюбие — ей всегда нравилось, какое впечатление она производила на него — однако сейчас этот придурок мог разбудить Гаару, уложить спать которого каждый раз было целым испытанием на прочность. Проигнорировав вопрос своего среднего брата, блондинка поправила распущенные волосы и принялась демонстративно раскладывать одеяло, всем своим видом показывая, что ей совершенно все равно. Канкуро, ничуть этому не удивившись, посмотрел на неё слегка осуждающим взглядом и снова развернулся к окну. — Темари, он не прекращает, — в ответ снова агрессивная тишина, — почему никто ещё не вызывал наряд? Это же даже не пение, а… Стой, он собирается целовать асфальт? Последняя фраза заставила девушку стремительно подойти к брату и раздражённо впиться глазами в маленькую фигурку Нара, который действительно опустился на колени и склонился над дорожными плитами. Переведя взгляд с него на проезжую часть, Темари невольно закусила губу и вспыхнула, что не укрылось от чуткого Канкуро, но тот решил тактично и благоразумно промолчать — на асфальте перед их подъездом красовалась огромная фисташковая надпись «С днем рождения, Темари», окруженная какими-то странными символами, отдаленно напоминающими сердца и… Поцелуи? Шикамару, видимо, решил, что их будет недостаточно, чтобы передать глубину и силу его чувств, поэтому и полез выцеловывать холодный камень собственными губами, пачкая лицо дорожной пылью и ещё не высохшей краской. — Кошмар, — выдохнула Собаку и закрыла полыхающее от смущения и стыда лицо руками, — Канкуро, немедленно избавь меня и всех наших соседей от него! Я пойду проверю Гаару… — Как скажешь, сестрица, — наигранно серьёзным тоном ответил тот, а потом, когда полыхающие уши девушки скрылись за дверью, тихо рассмеялся — Темари могла очень долго и упёрто обманывать всех и саму себя в том числе, что ей наплевать на этого «мелкого Нара», но от Канкуро ей никогда не удавалось скрыть свои настоящие чувства… Его сестра была непозволительно для себя безнадежно влюблена в Шикамару также, как и он в нее, только вот отчаянно и безуспешно пыталась этому противостоять. Набрав необходимый номер, Канкуро сообщил причину вызова и адрес и, последний раз бросив насмешливый взгляд на улицу, где люди в форме пытались усадить брыкающегося Нара в машину, выключил в комнате свет и ушёл к себе спать.

***

— Учиха, ну выпусти меня! — уже в который раз раздался жалобный хриплый вой по местному изолятору временного содержания — Шикамару метался по камере в пьяном угаре почти всю ночь и уснул на пару часов только под утро, чтобы снова мучить всех своими воплями. Саске, у которого как раз была смена именно в этом изоляторе, в очередной раз тяжело вздохнул и подошёл к решётке, за которой сидел отчаявшийся Нара. — Тебе повторить, почему конкретно тебя задержали? — отчеканил он, глядя на друга сверху вниз. — Нарушение покоя граждан в ночное время, вандализм и мелкая кража, — он кивнул головой на свой дежурный стол, на котором лежали вещи Шикамару, в том числе и баллончик Сая с гравировкой его компании, — с каким из этих обвинений ты не согласен, м? К тому же, ты находился в критическом состоянии алкогольного опьянения, Нара. А если бы тебя потянуло за руль? — Ладно, Учиха, я понял… — обреченно выдохнул Шикамару. — Сколько меня здесь продержат? — Во-первых, здесь для тебя я — капитан Учиха, — ледяным голосом одернул его Саске, — а во-вторых, у нас в гостях ты пробудешь либо суток десять, либо до того момента, пока кто-нибудь не придёт и не поручится за тебя. Можно, конечно, вызвать Узумаки, но знаешь… Я не буду этого делать, пусть эта ситуация будет тебе уроком! — А… — договорить тот не успел из-за резкого хлопка входной дверью изолятора и мгновенных возмущенных криков дежурных. В следующее же мгновение послышался яростный стук каблуков о холодные полы помещения, а спустя несколько секунд оба брюнета шокированно уставились на вошедшую, весьма недовольную Темари. Шикамару испуганно вцепился в прутья камерной решётки, а Саске громко щелкнул ручкой, выронив её из рук. — Я пришла забрать Нара Шикамару, — громким властным голосом девушка оповестила весь изолятор о своём намерении и причине своего визита, упрямо не смотря в сторону притихшего брюнета. — Что ж, — сдержанно откашлявшись, проговорил Саске, — госпожа Собаку, я не смогу выдать Вам его без должных оснований, будьте Вы трижды почтенной и уважаемой всем городом, уж простите… — Что мне нужно сделать? — Темари смерила его презрительным взглядом, на что Учиха закатил глаза, цокнул языком и ответил: — Для начала хотелось бы знать — кем Вы ему приходитесь, что лично пришли забирать из изолятора временного содержания. На несколько секунд повисла неловкая тишина. Саске, не отрывая взгляда, с вниманием хищника следил за сменой эмоций на лице Собаку, та, на мгновение сжав ладони в кулаки, пренебрежительно вздернула бровь в своем фирменном жесте, а Шикамару по-детски попытался слиться с местностью и спрятаться за железными прутьями. — Я его невеста, — наконец выпалила блондинка, по-прежнему отчаянно отводя взгляд от камеры, в которой Нара поперхнулся воздухом. Саске на это заявление только хмыкнул и, предвкушая занятное зрелище, медленно проговорил: — Допустим это так, но я что-то не наблюдаю кольца на Вашем безымянном пальце, госпожа Собаку… Чем Вы можете подтвердить свои слова? Та, не проронив ни слова, нахмурила брови, тряхнула светлой чёлкой, подошла к камере Нара, по-прежнему громыхая каблуками, и, резко протянув руки сквозь металлические прутья, схватила брюнета за ворот джинсовки и дернула на себя. Если бы Саске умел искренне удивляться, то сделал бы это прямо сейчас, потому что он никак не ожидал, что когда-нибудь увидит, как Собаку, полыхая лицом, прижимается губами к распахнутому рту Шикамару, что цепляется за решётку, пытаясь не упасть. Нара же, в свою очередь, действительно еле держался на дрожащих от похмелья и волнения ногах. Запах Темари, душная смесь карамели и каких-то фруктов, вкус блеска на её жёстких, но ласковых пухлых губах, вьющиеся светлые прядки, щекочущие лицо — всего этого в один раз оказалось слишком много, и Шикамару, судорожно выдохнув, отстранился первым. Пока они пытались съесть друг друга глазами, Саске помотал головой, по-доброму усмехнувшись, и встал со своего места, вынимая ключи от камеры из внутреннего кармана формы. Деликатно отодвинув Темари, он открыл замок и выпустил Шикамару, молча передал ему все его вещи и жестом приказал валить, пока не застукало начальство. Нара благодарно кивнул и, схватив опешившую Собаку за руку, покинул изолятор. Улица встретила их гулом машин и слепящим солнцем. Темари вырвала свою руку из плена пальцев брюнета и, отойдя от него на пару шагов, достала из сумки телефон, чтобы вызвать такси. По-прежнему избегая взгляда Шикамару, она отчеканила: — Можешь не благодарить. Это было всего лишь одолжение, не более того. До своего дома, надеюсь, ты доберешься без проблем, так что… — Это было больно, — перебил её Нара, щурясь от прямых солнечных лучей и запуская руки в карманы джинс. Темари гневно уставилась на него. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Да об этом, — как бы невзначай бросил Шикамару и, стремительно приблизившись, аккуратно взял её лицо за подбородок и мягко прижался к сияющим на солнце от блеска губам. Собаку коротко пискнула, но все-таки не отстранилась, ожидая следующих действий. — Это было больно, — повторил Шикамару спустя пару секунд, делая акцент на первом слове, — я имею ввиду те прутья от решётки. Как бы синяк не остался… — Замолчи, нытик! — вспыхнула Темари и огрела его по макушке. — Этот поцелуй… Это… — Ничего не значит, да? — улыбаясь, снова перебил её Нара. — Как и то, что ты пришла забирать меня из изолятора сама? Как и то, что ты не вылила на меня ведро ледяной воды вчера ночью со своего балкона, несмотря на то, что тебя явно не устраивало моё выступление? Все это действительно ничего не значит? — Так значит те поцелуи на асфальте… — тихо произнесла Собаку. — Значит… Это все настоящее? — Я не умею врать, Темари, — также тихо ответил Шикамару, снова приближаясь, — по крайней мере, тебе точно… К тому же, ты моя невеста, забыла? — Умолкни, — в последний раз выдохнула Собаку ему в губы, прежде чем полноценно поцеловать, а за секунду до этого услышала тихое и хриплое «Еще раз с днем рождения»…

the end