half love

сону сидит в раздолбанной машине своего старшего брата и не понимает, зачем мама его родила. на улице стемнело уже добрых часа три назад, а он всё сидит и непрерывно глядит за мерцающими огоньками повсюду. их с астигматизмом плохо видно, но зато рядом стоит жестяная банка третьего по счёту энергетика за день. сону уже даже не обращает внимание на фирму, лишь бы эффект был сильный. у него в рюкзаке валяется ещё одна такая и запасная кастомная толстовка, которую он изрисовал от нечего делать пару месяцев назад. за окнами какая-то пара проходит, парень за талию придерживает свою возлюбленную, а она ему что-то, активно жестикулируя, рассказывает. слащавые, думается сону. он хмыкает и переводит взгляд полуприкрытых глаз на свои руки. там колец много, но одно из бисера особенное. от него улыбаться хочется. жаль сил нет. наушники давно разрядились, остаётся слушать только кузнечиков и иногда музыку из проезжающих машин. сону бы хотел проводить в таком одиночестве каждый вечер, но он мальчик хороший, не должен так себя вести. он должен прямо сейчас сидеть на семейном ужине и обсуждать со своей тётей экологические проблемы планеты, с которой, по-хорошему, хочет свалить как можно скорее. но парень сказал, что плохо себя чувствует и лучше поспит в своей комнате. ему поверили. сону усмехается, как вдруг дверь в салон машины тихо открывается. юноша садится на сиденье, разворачиваясь всем телом к корейцу, и открывает рот, будто сказать хочет что-то. но не в этот раз. сону мигом притягивает его к себе, нежно своими горячими пальцами прикасаясь к его щеке. он целует легко, непринуждённо, так, как хорошие мальчики делать не должны. поцелуй этот сладкий, может это всё вина того злосчастного энергетика, а может и чужих губ. сону языком игриво касается чужого и медленно отстраняется. — ты опять в одной футболке, дурной что-ли? – ким выуживает из своего черного рюкзака ту толстовку и самостоятельно пытается надеть её на парня, не упуская возможности задеть пальцами его тёплую кожу, которой так не хватает в последнее время. а тот помогает, просовывая руки в рукава, и улыбается влюблённно. — сколько энергетиков ты выпил? – в ответ на это сону дуется и глаза закатывает. знает прекрасно, как это вредно, но поделать ничего не может. — ники, – смотрит серьёзно, — не думай об этом хоть сейчас, умоляю. – сону глаза закрывает и шатается слегка. — я беспокоюсь. нишимура любовно оглаживает чужие щёки, пока старший ластится ближе к его нежным ладоням, жаждя больше тепла. он просто хочет быть любимым, без всяких нравоучений. их и так достаточно при свете солнца. это разве сложно? когда холодный металл колец рики проезжает по разгоряченной коже сону, он начинает подрагивать мелко, даже закусывает губу, не до крови, но больно тем не менее. такие моменты он всем сердцем обожает и хранит их в своей голове в особой папочке, обрамлённой милыми сердечками, так по-детски. — поцелуй, пожалуйста... – рики не хватает совсем. его хочется пропустить по венам и держать под кожей всегда. хочется утопиться в его ласках, в его любви, в его заботе. он самый аккуратный, самый нежный и самый любимый для сону. без него парень не представляет ни дня своего существования. он банально и так клишированно нуждается в рики. младшему больно смотреть на такого разбитого и потерянного парня. он пододвигается почти впритык и тягучим шёпотом произносит то, о чём сону мечтал в тайне ото всех, глотая собственные слёзы во мраке глубокой ночи. — кто бы что ни говорил, ты самый значимый для меня человек. я с тобой, я приду в любой момент, просто доверься мне и береги себя. правда, хён... я не смогу без тебя, чёрт возьми, и часу прожить. и целует. со всеми своими чувствами целует. нежно так, словно передаёт всю свою любовь. пальцами своими зарывается в чужие пшеничные волосы и прижимает сону к своему сердцу. туда, откуда исходит эта неописуемая тяга к нему, все невысказанные слова и несовершённые действия. рики аккуратно мнёт чужие губы, растягивая этот момент на столько, сколько это вообще было возможно. сону до невозможности любимый. он жмётся всё ближе и ближе, когда в уголках его глаз скапливаются сверкающие слезинки. нишимура сцеловывает их, не давая возможности скатиться вниз. он целует веки, лоб, виски, отрывается, чтобы заглянуть в глаза напротив, в которых что-то большее, нежели простые галактики. сону достоин намного большего, но почему-то родился в этом грязном и противном мире. рики чмокает в нос и поочерёдно в обе щеки. — ты у меня самый прелестный. – снова целует в губы, руками перебираясь на чужую точёную талию и сжимает судорожно, будто хён исчезнет. но куда он денется? без рики сону недееспособный совсем. — как же я тебя люблю, ники... – он тыкается носом в чужой и вдыхает аромат младшего в полные лёгкие снова и снова. дышит рвано и едва ощутимо касается своими искусанными губами чужих. с ним всегда спокойно, где бы они ни были. а колечки парные соприкасаются друг с другом, когда парни переплетают пальцы, в надежде оказаться ещё ближе друг к другу.