Птица, что не поёт у персикового дерева

      Вэй Ин скрывается за стеллажом с книжными полками, и его глаза горят от предвкушения. Он уже слышит тихие шаги и шорохи белоснежных одежд Лань Чжаня, которого приставили за ним следить. Орден Гусу Лань ортодоксален до зубного скрежета и невыносим. Скука мучает куда сильнее физических наказаний и, чтобы банально выжить, Вэй Усяню приходится придумывать для себя всё новые и новые развлечения. Если воображения для озорства ему хватает с излишком, то вот в сокрытии и избежание возмездия он малость не преуспевает. Поэтому старый Цижэнь снова наказал его, заставляя переписывать скучные и непонятные талмуды с правилами.       Однако, кто сказал, что Вэй Ин после всех обид и несправедливости будет послушным? Что самое ценное у старика Цижэня, что он больше всего любит? Правильно! Второй нефрит клана Лань! Следовательно, пропащая душа Вэй Усяня просто не может упустить возможность подразнить этого мастера. Затаившись, как молочный тигрёнок, он только и ждёт шанса подшутить над Лань Ванцзи.       По первоначальной задумке, он должен был напугать вечно холодного и сдержанного адепта. От одной мысли, как глаза праведного и спокойного Лань Чжаня округлятся от испуга, Вэй Усянь хохочет до коликов в животе. После небольшого влияния Не Хуайсана, он всё-таки переиграл свои планы. Почему-то ему казалось, что посягнуть на целомудрие и неприкосновенность этого чопорного маленького господина гораздо веселей! И вот, замерев в ожидании, Вэй Усянь чувствует как бешено клокочет собственное сердце. Ещё один шаг, второй. Их разделяет всего метр друг от друга. Ладошки, впившиеся в книжные полки, немного вспотели от волнения. Это его единственный шанс.       Когда холодное и бесстрастное лицо Лань Ванцзи маячит перед глазами всего в паре-другой десятков сантиметров, Вэй Усянь делает рывок. Мимолётное касание тёплых губ, как едва заметное дуновение от крыльев бабочки, обжигает щёку. Лань Чжань в трепете отступает на пару шагов и вечно спокойные глаза адепта забавно округляются. Кончики ушей моментально алеют, и Лань Ванцзи теряет дар речи от смущения и святотатства этого обормота. Рука, против воли, тут же ложится на рукоять Биченя, в праведном сердце Лань Чжаня горит огонь отмщения. И ему не понятно, чего хочется больше: проткнуть Вэй Усяня острым клинком или прижать всё к той же полке и вдоволь над ним поиздеваться. От этих мыслей лицо Лань Ванцзи краснеет пуще прежнего, и ненависть к самому себе от столь противоречивых и запутанных чувств ранит сильнее удара хлыста. - Мерзость! Настоящее убожество! – скрепит зубами Лань Чжань, пока счастливый до слёз Вэй Усянь закатывается хохотом. - Господину не понравился поцелуй этой наложницы? – кокетничает и улыбается Вэй Ин, до нельзя довольный собственной шалостью. - Вэй Ин! – холодный крик сотрясает стены библиотеки и тонет в весёлом смехе виновника преступления.       Это был ещё один день, когда в «Облачных глубинах» были нарушены всевозможные правила.

***

      Сидя всё в той же библиотеке, в тусклом свете свечей, Вэй Усянь лениво перебирает страницы древней книги. Он уже некоторое время сидит в одиночестве, в ожидании своего дражайшего возлюбленного. В этой секте настолько скучно, что единственные развлечения кошмарного Старейшины Илин – это играть с кроликами и дразнить собственного гэгэ. Вспомнив, как мальчишкой он впервые дерзко поцеловал Лань Чжаня, и как тот очаровательно смущался, Вэй Усянь щурится и злодейски улыбается. Душа требует авантюр и баловства. Поэтому, спрятавшись за всё ту же книжную полку, со всем как в юности, он ожидает своего великолепного любовника, который должен был вот-вот прийти. Словно став на мгновение тем самым озорным мальчишкой, Вэй Усянь не может сдержать предвкушения. Как отреагирует в этот раз Лань Чжань? Смутиться или досадливо моргнёт? Или, может быть, улыбнётся от этой детской выходки?       В коридоре слышатся тихие, едва слышные шаги. Сердце Вэй Ина ошалело бьётся, а улыбка не сходит с лица. Одна секунда, две, три… Неторопливые шаги всё ближе и ближе. Их разделяет всего мгновение перед встречей лицом к лицу. Тихо, словно тигр в прыжке, Вэй Усянь делает рывок, чтобы застать несчастного Лань Чжаня врасплох. Однако, в отличие от событий почти двадцатилетней давности, Лань Ванцзи на пару шагов впереди. Резко повернув голову, он встречает Вэй Усяня прямым поцелуем в губы. Теперь уже его очередь удивляться. И прежде, чем Вэй Ин успевает разорвать этот целомудренный и детский поцелуй, Лань Ванцзи прижимает того к книжной полке. На неподготовленного Вэй Ина обрушается страстный, неторопливый и настолько властный поцелуй, что он теряется в этих томных ощущениях. Осоловело моргнув, он во все глаза смотрит на этого холодного и благочестивого когда-то мужа и образца всего мира культиваторов. Кто вообще мог подумать, что он холоден и праведен? Кто осмелится это сказать в лицо Вэй Ина? Он будет с ним драться на смерть! - Ты… ты… - наконец-то освободившись от этой чудовищной и сладкой хватки, бормочет Вэй Усянь. - Мгм, - прищуривает глаза Лань Чжань и облизывает влажные от долгого поцелуя губы.       Лицо Вэй Ина краснеет пуще прежнего. Кажется, что он своими собственными руками создал настоящего демона. Ещё не поздно покается и попросить прощения у всего мира культиваторов за развращение самого праведного адепта Гусу Лань? Судя по тому, как мерцают в предвкушении глаза Лань Чжаня…       Было уже слишком поздно.