Мое сердце навеки твое

- Баязид! – голос Михримах остановил меня. Я повернулся к сестре, которая выглядела более старше нежели, когда я видел ее в последний раз. Она подошла ко мне, и склонила голову, сложив руки перед собой. – Повелитель! – я улыбнулся, и протянул ей руку. Она поцеловала ее и прижала ко лбу, после чего я притянул ее в свои объятия. - Я говорила тебе, что ты станешь Падишахом! – произнесла сестра, похлопав меня по спине. Я отступил от нее, и посмотрел в ее голубые глаза, которые так напоминали мне Валиде. - Твои предсказания сбылись, Михримах! – я погладил ее по щеке, и сложил руки за спиной. - Где Селим? Я не видела его на церемонии! – сказала Михримах, я опустил глаза, услышав ее вопрос. Она подошла ближе ко мне. – Что-то случилось? - Пройдем в мои покои, Михримах! Не стоит говорить об этом в коридоре? – сказал я, направляясь в теперь уже мои покои. Стражники открыли двери, и войдя в большую комнату, теперь уже не с опущенной головой, а с гордо поднятой. Как только закрылись двери, Михримах сразу же приблизилась ко мне. - Баязид, что такое? - Михримах, не делай вид, будто не знаешь о законе! – щурившись, сказал я. Она удивленно уставилась на меня. – А ты думала, что я оставлю его? Ты действительно так думала? – не веря ее мыслям спросил я. - Баязид, но он наш брат! – сказала она, опуская глаза и метая взгляд из стороны в сторону. - В первую очередь он мой враг, Михримах! - То есть он будет… - Казнен! – закончил за нее я. В дверь постучали, и я позволил войти. - Повелитель, пришла Нурбану Султан! – сказал слуга. Я улыбнулся. - Пусть зайдет! – слуга вышел, и я вновь вернул свое внимание сестре. – Михримах, ты можешь идти! – сказал я. Она поклонилась. - Повелитель! – прошептала она, и, встретившись около дверей с Нурбану, посмотрела сначала на нее, потом на меня. – Нурбану, береги его! Он очень похож на нашего покойного отца Султана Сулеймана! Особенно характером и поступками! – со злостью сказав последние два слова, она вышла из покоев. Я не стал обращать на нее внимания, зная, что скоро боль в ее душе утихнет. Раскрыв объятия для своей жены, я прижал ее к себе. - Повелитель! – прошептала она, и это было для меня сладкой песней. - Нурбану Султан моя! Я очень скучал по тебе! Как дети? – спросил я, поглаживая ее щечку. - Они все в нетерпении увидеть тебя! – улыбаясь, сказала любимая. - Сегодня вечером здесь в моих покоях, я устрою семейный ужин! Все дети здесь, но вскоре мне придется отправить их в санджаки! – сказал я. - Кого ты назначишь в Манису? – с явным интересом спросила Нурбану. Я задумался. - Знаешь, я долго рассуждал над этим вопросом и решил, что в Манису поедет Орхан! – сказал я, в ее глазах мелькнул страх, но я притупил его, накрыв ее губы поцелуем.- Все будет в порядке, жизнь моя! Я клянусь! - Я верю тебе, Баязид! Как и много лет назад! Верю! – я обнял ее, прижимая к себе из всех сил. Глаза непроизвольно закрылись, когда я почувствовал прекрасный запах ее волос. – В этом дворце мы встретились много лет тому назад, и мы снова здесь! Теперь в покоях, где жили мои братья и я, живут наши дети! Октябрь 1566 года. - Дорогу! Султан Баязид Хан Хазретлири! – прокричал стражник, и я вышел во двор, где обычно казнили стражников, предателей и других. Теперь же я иду на казнь родного брата. Сев на трон, я подал знак, чтобы все подняли головы. Кивнув янычарам, я велел привезти Шехзаде к палачам. Янычары вышли из угла, с двух сторон держа Селима за руки. Он не сопротивлялся. Его взгляд был прикован к земле. Когда янычары остановились передо мной, держа в руках Селима. Я встал и стал медленно подходить к нему. Он все так же не поднимал глаз. - Селим! – сказал я, вставая перед ним. – Ты же сам не пощадил бы меня! Ты хотел убить меня, покушался на мою семью! Селим, я никогда не прощу этого! Сдав тебя отцу, я лишь отомстил тебе отчасти! – я поднял его подбородок рукой, и посмотрел в его глаза ,в которых не было никаких эмоций и чувств. - Я знаю, брат! Я сам вырыл себе эту могилу! Быстрее отдай приказ, умоляю! Не мучай меня больше! Я не ухожу с обидой из этого мира! – сказал он, смотря на меня, и по его щеке скатилась слеза. Лишь сейчас я почувствовал какую-то любовь к нему, даже эта любовь скорее была жалость. Возвращаясь к трону, мои ноги на миг подкосились, но я не дал никому понять, что что-то не так, а подошел и встал у престола. Подняв руку вверх, я начал читать приказ. - Согласно закону Фатиха, я Султан Баязид Хан Хазретлири, отдал приказ о казни своего родного брата Шехзаде Селима Хазретлири! Твое последнее слово! - Я всегда был верен Османской Империи, и нашему отцу Сулейману Великолепному! Я хочу вновь быть рядом с ним! - Да будет так! – кивнув головой, я дал понять стражникам, чтобы они накинули на шею веревки. Они опустили его на колени, и закрепив веревку, ждали приказа. В последний раз посмотрев в глаза Селима, я опустил руку, и палачи сразу же начали душить его. Он не пытался дышать. Он смотрел прямо на меня, когда его лицо приобретало красный оттенок, и жизнь уходила из него. Во мне начали бушевать братские чувства, но всё его бывалое вранье перекрыло это чувство. Его мертвое тело упало на землю, и я не медля и секунды, произнес свое решение. - Это была последняя казнь, которая была совершенна по закону! С этой поры закон Фатиха считается отмененным! - я ушел с сада, теперь уже чувствуя себя совершенно освобожденным. Теперь я точно знал, что моя семья будет в полной безопасности.