А после...

Гарри сидел на крыльце Норы и задумчиво смотрел на надвигающийся закат, начищая волшебную палочку лакировочным средством миссис Уизли. Завтра будет вечеринка на которую пригласили многих волшебников и волшебниц и, что страшнее для миссис Уизли, семейство Флёр. Потому хозяйка дома заставляла своих детей, и Гарри с Гермионой, гостящих у них, заниматься совершенно бесполезными занятиями целый день. Например, прополка гномов – какой смысл, если через полчаса они возвращаются, словно им тут медом намазано? Но все же мысли Гарри были о другом. Война волшебников с Пожирателями смерти официально закончена, хотя, конечно, еще есть некоторые непонятливые, но в целом все приходят в себя от нескольких лет страха – и вот семейство Уизли решило отпраздновать его 18-тилетие в Норе. Без него решило, впрочем, он и не возражал. Уизли давно стали ему роднее многих. Считай, у него есть вроде двоюродных родителей, шесть братьев и… нет, назвать сестрой Джинни – язык не поворачивается! Собственно, о ней он и думал. Прошло три месяца, а им так и не удалось нормально поговорить: то все время кто-то рядом, то просто оба заняты; например, его после битвы в Хогвартсе и смерти Волдеморта месяц таскали по всяким следствиям, больницам и прочим неприятностям. Он объяснял куче магов как и что он делал, что произошло там и там. Поттер уставал просто феерично, да и после года в поисках крестражей – Гарри никак не мог выспаться. Хотя и спал он долго, но часто за ночь просыпался от пугающих ощущений во сне, что победа ему приснилась - и от того выглядел еще более уставшим. - Фред! Я же сказала… - выкрикнула миссис Уизли из гостиной, тут же послышался какой-то бульк и она замолкла. Да, Фреда больше нет – Гарри и сам не верил; вот и сейчас, в мыслях, у него все еще было шесть братьев Уизли. Война оставила горький отпечаток буквально на каждой магической семье – даже тех, кто принадлежал к Пожирателям – им тоже было кого оплакивать. Идиотская война, как всегда не принесла ничего кроме горя и пустоты. - Эй, Гарри! – Гермиона вышла на крыльцо, выходящее в сад и стала неуверенно топтаться рядом. – Миссис Уизли снова назвала Джорджа Фредом… Мне до сих пор не верится… - Угу… - А ты… ты почему один? Рон вон на чердак перебрался, чтобы его мать не нашла - говорит: с упырем веселее. А остальные стараются не попадаться на глаза… Гарри? - Что? - Это не твоя вина, - подруга покачала головой, на которой непослушные вьющиеся волосы еле сдерживала магловская заколка. - Угу. - Хм, - Гермиона присела рядом и какое-то время наблюдала как он механически, уже и не думая, начищает палочку. – Мне кажется, достаточно, - она забрала у него тряпицу с лаком миссис Уизли. – Послушай, я знаю, что забыть такое нельзя, а принять будет слишком долго и больно. Но время все лечит. - Ага. - Гарри! Ты меня не слушаешь! – возмутилась было девушка, как вмиг сникла и опустила голову на колени. – Рон больше из-за Фреда прячется. Его мама конечно нас загружает, чтобы мы перестали думать о другом, но она сама себя не может защитить. Всем больно… Вот и Джинни плачет… - Джинни плачет? – оживился Гарри. Ему стало вдвойне не по себе: у Уизли горе, а он тут со своим днем рождения. - Неправда, - Гермиона, оказывается, уже внимательно смотрела ему в глаза. - Что неправда? Джинни не плачет? - Неправда, что ты мешаешь. – Проницательно заметила Гермиона Грейнджер. Она читает мысли!? - Ты наоборот очень кстати. И ты не чужой. Для Рона ты больше чем друг – самый лучший друг, как брат. И мистер Уизли с миссис Уизли тебе всегда рады. И все братья Рона тоже считают тебя своим. – Она вздохнула и как-то без энтузиазма, с которым только что говорила, произнесла. – В такие моменты праздники совсем не лишние. Надо жить дальше и жить за всех, кто погиб. Гарри лишь оставалось согласиться, но думал он о другом. Поттер редко видел, как Джинни плачет – лишь пару раз: когда они расстались на похоронах Дамблдора и когда погиб Фред. Но Гермиона живет в комнате Джинни, они девушки и секретничают о своем, и уж конечно мисс зубрила видит больше. - Значит… она плачет? – про себя пробормотал Гарри. Это не самый лучший момент, чтобы попробовать возобновить отношения. Вообще фиговый момент. Однако в Норе он будет недолго – новый Министр магии Кингсли Бруствер хочет на время переправить его в безопасное место и срок звучал - полгода. Гарри боялся, что эти полгода отдалят от него девушку, которая спасала его все тяжелые месяцы в разлуке. О ней он думал, вспоминал их свидания… если бы не был последним придурком – этих свиданий было бы больше… Как жаль! И еще жаль, что Джинни стала слишком популярна. Да еще и сам Гарри этому невольно поспособствовал: мало того, что она выросла в настоящую красавицу, так еще и «приближенна к самому Поттеру», участвовала в бойне в Министерстве Магии, когда училась на 4-ом курсе в школе волшебства, сражалась с кознями прихвостней Воландеморта, когда у нее шел 6-ой курс и вот – яркая участница битвы за Хогвартс. Да и неспроста как-то Профессор Слизнорт позвал ее в свой клуб: что и умеет этот старикан лучше зелий, так это определять тех, кто продвинется по жизни. Джинни была из таких: как солнце, освещала лица всех улыбками и заряжала энергией. И Гарри тоже. Лучше бы она оставалась маленькой сестренкой его лучшего друга. Но нет, выросла, стала незаменимым игроком в школьном квиддиче и даже благодаря ей они выиграли на его 6-ом курсе долгожданный кубок школы… Это было лишь год назад, а ощущение, что прошла целая жизнь. Все было хорошо до смерти Дамблдора… Нет, конечно не все было хорошо, но тот недолгий период, несколько недель, когда Гарри раскрыл перед ней свое сердце и до самого момента похода в пещеру Волдеморта… Замечательные были дни. Хотя и тогда времени не хватало – у нее намечался СОВ и Гермиона вместо матери следила, чтобы Гарри не отнимал у сестры Рона слишком много часов от повторов и занятий. А что теперь? Все закончилось, но Кингсли считает, что много сообщников Волдеморта захотят отомстить ему. И потому последние месяцы он только и делает что живет то у одного, то у другого знакомого, да еще и под действием охранных заклятий. Ему было даже смешно: кто больше может ему желать смерти, чем Тот-кого-нельзя-называть? Однако Гарри не спорил. Кингсли он доверял, мужчина состоял в Ордене Феникса и не раз сражался рядом с Дамблдором. Потому Поттер лишь высказал свое мнение и далее не стал сильно спорить. К тому же очень хотелось отдохнуть от шумихи, а новый Министр Магии обещал ему едва ли не почти безлюдный уголок, где его и знать не знают. Красота… Вот только… имеет ли он права отдыхать, расслабляться, даже и высыпаться, когда Уизли и остальные горюют по своим близким? А еще Джинни плачет… И что же, он будет лежать на каком-нибудь пляже, а в Норе, в своей комнатке, будет плакать его девушка? Ну, пока официально не его… Но даже предложи он снова сойтись – как ему это обставить: давай снова быть вместе, только я уезжаю на полгода отдохнуть от суеты вокруг меня великого? Бред… - Гарри, - позвала Гермиона. Он едва не подпрыгнул, даром что сидел – совсем забыл, что она тут. Девушка прикусила губу и прищурилась, явно что-то задумав. – Я тут кое-что вспомнила. Миссис Уизли весела мне пересчитать столовые приборы. А еще она хотела чтобы я собрала полотенца, но, кажется, я оставила их в комнате. Можешь их принести? - Принести? А колдовство на что? Давай заколдуем - акц… - Нет-нет! – она резво поднялась. – Ступай, иди в комнату, а то нам всем достанется. Гермиона никогда не отличалась физической силой и потому он очень удивился, когда она слишком легко подняла его, дернув за руку, и затолкала к лестнице в доме… - В комнате… А в какой комнате? - В моей, то есть, где я сплю. Живее! - В твоей комнате… Постой, - Гарри смущенно насупился. – Это же… - Живее, Гарри! – Гермиона Грейнджер неожиданно подмигнула и толкнула его вперед. – Пока никто не мешает, лови момент! – шепнула она, уходя на кухню. Гарри остановился у двери, за которой находилась комнатка Джинни – он был в ней лишь раз, ровно год назад – тогда Джинни подарила ему поцелуй… Но зайти просто так?... Впрочем, Гермиона дала ему подсказку… Но о чем сказать Джинни? А вдруг она плачет? Как он успокоит ее? Гарри Поттер вспомнил свою первую девушку – Чжоу Чанг – она тогда большую часть их отношений плакала – по Сердику Диггори, своему бывшему парню, давлению жабы Амбридж и прочим проблемам. Он минуту стоял у двери в комнату Джинни и уже малодушно хотел уйти, как услышал голос мистера Уизли. - А что делать с этим, дорогая? - Выбрось! – что-то загрохотало и кажется кто-то быстро шел к лестнице. Гарри быстро стукнул в дверь и зашел. - Джинни, мне… - он замер, понимая что в мире не останется алой краски, после того как его тело забрало все себе. Джинни стояла у кровати, на которой лежало несколько футболок и блузок, в шортах и белом лифчике, держа какую-то вещь в руках. Гарри пялился на нее несколько мгновений, пока она, растерянная и обескураженная вторжением, прикрыла грудь руками и футболкой, которую не успела надеть. - Гарри…! – сипло прошептала она, густо краснея – все ее лицо в веселых веснушках стало цвета огненно-красных волос. - И-извини! – брякнул Поттер и не придумал ничего лучше как зажмуриться. – Я стучал! Стучал! Как же! Мимоходом стукнул и не дождался когда ему разрешат войти. Ох, не зря в гостиной Гриффиндора мальчикам запрещен вход в спальню девочек! - О-отвернись, пожалуйста… - пролепетала Джинни и он, как по волшебству, словно пытаясь трансгрессировать, или репетируя па из балета – повернулся на 180 градусов, теперь глядя на дверь. Пару мгновений Джинни торопливо одевалась, говоря: - Я случайно пролила на блузку клюквенный сироп… А мне же еще нельзя колдовать, а маме не хочется говорить – так бы она, конечно, вывела его заклинанием… - Джинни, прости… Гермиона попросила меня принести полотенца, а я слишком, гм, поторопился войти. Надо было услышать разрешение и… - Ничего, - выдохнула она. Они помолчали, и она сказала. – Можешь поворачиваться. - Ага… Она была очень красива. Даже смущенная, полная стыда и расстройства от этой нелепости. Джинни неловко заправила прядь длинных волос цвета яркой меди за ухо и, обхватив себя руками, смотрела в сторону. - Джинни, я… - Гарри! – одновременно начали они. - Давай, ты первая! - Нет, лучше ты. Гарри словно застали врасплох. Что сказать? Как сказать? - Джинни… Я…мм, прости меня. Я не хотел видеть… то есть… Она словно чуть сдулась. - Ничего. Ты же не специально… - Ага… Ну, тогда я… - Да… - Джинни обернулась вокруг себя – комната была крошечной, но светлой и симпатичной как хозяйка – и тут еще висели ее плакаты «Холихедских гарпий». На время тут устроили вторую кровать, где спала Гермиона и было малость тесновато, но проходимо. – Эм… Ты сказал Гермиона просила полотенца? - Д-да, твоя мама просила. Они оба говорили намеренно небрежно, словно ничего не случилось, словно ничего не случится. - Кажется, они в другом месте, - она сильнее обхватила себя руками, впечатывая пальцы в кожу и невольно показывая как нервничает, и он видел, как ее щеки пышут алым жаром. - Да, наверное она что-то напутала… - Гарри так много хотел сказать, но все нужные слова куда-то делись. И всё. Теперь у него нет причины оставаться тут. Он топтался на месте, надо уходить – но почему у него такое ощущение, что он тонет? - Ладно, - Гарри развернулся к двери и, внутри себя десятки раз чертыхаясь, пытался выжать из себя слова. Нужные слова, чтобы она знала. Но как? Время ли? Может Джинни совсем не до его чувств? Тут почему-то перед глазами предстали парни – парни бросавшие восхищенные взгляды на изящную и смелую рыжую девушку из семьи Уизли. Джинни незаметно стала личностью. Она не просто свита знаменитого Мальчика-Который-Выжил, но и отдельно многого стоит. Даже Виктор Крам, у которого девичьего внимания хватает, интересовался ей в прошлом году на свадьбе Билла и Флёр. Ярость и гнев нахлынули на него как тогда. - Джинни! - Гарри! – в тот же миг девушка тоже хотела что-то сказать. Опять! - Теперь точно ты первая, - усмехнулся Гарри, заряженный идеей во чтобы то ни стало сказать ей о своих чувствах – пока не поздно. Она стала совсем неотличима лицом от цвета волос семейства Уизли. - Ну… я просто хотела сказать, что рада, - растерянно пролепетала Джинни, - что ты тут, у нас дома, и что ты… здесь, рядом со мной… - Джинни! – неловкость Гарри не проходила, только что-то двигало вперед как таран и остановиться не было ни сил ни желания. Только уж точно – легче с драконами сражаться! Он слишком громко сказал, наполненный одним лишь страхом не успеть.– Я на самом деле рад, что зашел в такой неподходящий момент. Я на самом деле счастлив, что сейчас здесь говорю с тобой. Я хочу говорить с тобой гораздо чаще и… и еще, я хочу, чтобы ты знала – ты очень красивая! И я… я люблю тебя! Он густо покраснел и с волнением уставился на девушку. Джинни будто слегка удивилась. - Ты еще любишь меня? – теперь негромко спросил Гарри. – Знаю, что момент неподходящий: ваша семья понесла такую потерю, и вообще… Мне и самому больно, только… Джинни обхватила его шею руками и обняла, встав на носки пальцев. У Гарри будто перехватило дыхание от оправдывающихся ожиданий, и он не сразу сомкнул свои руки на ее спине. Однако ему нужен был ответ. - Джинни… - Он волнительно сглотнул. - Если… ты все еще любишь меня, мне не надо от тебя никакого подарка, но я буду счастлив, если ты подаришь мне тот, который был в прошлом году… Я только… - Гарри! Я так рада! Я думала ты уже разлюбил меня! Столько всего произошло… Я так боялась, что ты уже не хочешь видеть меня и потому избегаешь… - пискнула девушка, крепче обхватив его шею. От жара и эмоциональности момента у Гарри запотели очки и он несмело приблизился к ее лицу, желая поцеловать девушку. Да - не время, да - нужно бы подождать и как-то… Но когда будет время? Через полгода? Год? Десять лет? За это время может случится все что угодно. Гермиона права – надо жить здесь и сейчас. Жить за погибших и для себя. И быть счастливыми! - Джинни… - Гарри обхватил ладонями ее лицо и чувствовал как тепло идет и от нее и от него самого. Он улыбнулся, понимая, что видит в ней больше любимой девушки: он видит родственную душу, подругу, которая не только поддержит, но и не станет скрывать от него, если он не прав; он видел ту, которая в его судьбе будет до конца – видел свою будущую жену, хотя даже не задумывался об этом раньше. Поттер вновь потянулся к ее губам, но девушка не дала себя поцеловать. - Гарри, на самом деле у меня есть для тебя подарок… - Она сначала опустила взгляд, но потом смело посмотрела на него, краснея, но сияя от уверенности, что все правильно. - Не знаю, возьмешь ли ты такой подарок. Он, может, недорогой и может обременительный, а может и не понадобится тебе вскоре, но я… Гарри с любопытством смотрел на рыжеволосую красавицу: может она хочет передарить ему какой-нибудь подарок от Хагрида? Хотя мешочек из ишачьей кожи – роскошный подарок! Джинни улыбнулась, подняв голову чуть выше, говоря гордо, но ласково. - Я дарю тебе свою любовь, я дарю тебе себя, Гарри. И прошу, береги этот подарок! Если ты потеряешь его или испортишь, я не смогу вновь подарить его… - на ее веселых веснушках словно играла какая-то песенка, он будто видел ноты, хотя также хорош в музыке как Дадли в балете. Гарри широко улыбнулся и скрепил свои губы с ее мягкими губами. Она дарит себя ему и говорит, что это недорогой подарок. Джинни не знает, что она бесценна для него, не знает как все это время он был далеко от нее ради ее безопасности, чтобы ей и ее семье не пришлось страдать. А теперь, чтобы ни было на его дне рождении, круче подарка ему никто не сможет подарить. Подарок на всю жизнь: хрупкий и одновременно крепкий – любовь девушки. Продолжая целовать свою будущую жену, Гарри навалился спиной на дверь, чтобы в этот раз Рон точно не помешал. Хотя у Гарри и Джинни впереди еще целая жизнь, чтобы успеть вволю нацеловаться, и все же сейчас они попытаются украсть у времени столько минут для счастья сколько смогут.