Эхо

      У Кима телефон в режиме «не беспокоить» и равнодушный взгляд с таким же посылом. О нём говорят «лучше не связывайся», боясь разбить сердце об острые края его ледяной души. Ким прекрасно осведомлён, что взял главный приз в генетической лотерее, и его совсем не волнует, сколько глупых созданий тайком льют безутешные слёзы, по ночам листая «иконостас имени его» в галерее.       У Кима есть всё: внешность, деньги, свобода. Он уверен: наступит день и его музыкальному таланту станут поклоняться так же, как боготворят его красоту. — Я практикуюсь, пишу песни и музыку каждую свободную минуту. — О ком твоя музыка и твои песни?       Вопрос преподавателя наводит на очевидный ответ и одновременно ставит в тупик. — Сложно ответить, верно? Всё, что ты творишь, оно исключительно о тебе, для тебя и во имя тебя. Попробуй найти того, — другого, — о ком был бы готов петь всю жизнь.       Ещё чего. Другого.       Сегодня Ким долго сидит на берегу, перебирая аккорд за аккордом. В голове — ни одной ясной мысли. Обрывки фраз, никак не желающие соединяться в единый текст.       «Lost in your eyes.» — Eyes.       Э-э?       «Let me live in your mind.» — Your mind.       Что?..       Ким поворачивает голову. Чуть поодаль, в позе лотоса, сидит паренёк лет семнадцати, в руках которого щёлкает кубик Рубика. Даже по профилю угадываются большие глаза и мягкие губы.       Кхм. Допустим, два раза могло показаться.       «I can see the scars.» — Scars.       Не показалось. — И как это понимать?       Ноль внимания. Даже головы не поднимает. — Эй, — Ким щёлкает пальцами, но парень по-прежнему сосредоточен на своем занятии.       Ким откладывает гитару, подходит ближе: — Сначала передразниваешь меня, теперь изображаешь глухонемого? — Смотри! — не придавая значения словам Кима, парень показывает ему со всех сторон собранный кубик, — а ты так можешь, можешь?       Снова повторяет, будто эхом. На этот раз за самим собой. — Запросто.       Парень быстро разбирает кубик и подаёт ему: — Держи.       Ким недоумевает. Он привык к совсем другого рода вниманию. — В следующий раз. — А вот и не можешь, не можешь, не можешь, да? — Зачем ты всё время повторяешь слова?       В ответ пожимают плечами и дарят зубастую улыбку: — Не знаю. Наверное, чтоб не забыть.       Ким хмыкает. А парень складывает ладони: — Вообще-то меня зовут Порче. — Вообще-то ты странный, — на ходу бросает Ким, возвращаясь к гитаре и намереваясь покинуть берег, — мальчик-эхо.       Уже позже Ким случайно узнаёт из разговора с сокурсниками, что привычка этого Порче повторять за другими окончания фраз — это вовсе не способ подразнить окружающих. Он может часами сидеть над одним занятием, потому что живёт в своём собственном мире и вряд ли готов кого-то туда впустить.       Вечер пятницы. Ким проводит его в компании мальчика, имя которого даже не вспомнит через пару-тройку часов. Ещё один трофей, призванный пылиться на задворках памяти. Всё как обычно: прогулка, пара коктейлей, безрассудно влюбленный взгляд, руки на талии и вот уже Ким ведёт наивного юнца к себе домой. И никак не ожидает, что на половине пути их будет ждать компания — старший брат одного из его бывше-забытых с друзьями. Потенциального партнёра на вечер как ветром сдувает. Зато, едва повышается градус общения и в ход идут кулаки, из ниоткуда нарисовывается мальчик-эхо. — Тебе что здесь нужно? — шипит Ким краешком губ, — вали, пока цел.       Его будто не слышат. Выставив перед собой кулаки, Порче начинает пародировать приемы Муай тай. Со стороны — жалкое зрелище. На какое-то время Ким забывает про удар, размышляя, как помочь этому чудаку. Бросив надменное «в следующий раз с тобой разберемся, без клоунов», компания вразвалочку оставляет их наедине. — Откуда ты только взялся? — Ким ощупывает распухшую щеку.       Больно. Ещё и след минимум на три дня. Отличное начало уик-энда. Добавить нечего. — Я здесь живу, — сунув руки в карманы, Порче раскачивается на пятках. — Класс, — Ким пробует скривить губы, но саднящая боль едва позволяет шевелить ими. — Нужен лёд. И помазать рану. — Да? Кто бы мне его сотворил сейчас. — Можно взять у меня в холодильнике. Мазь тоже имеется.       Ким не рассчитывал, что будет сидеть в комнате Порче, с завернутым в пакет и полотенце льдом, и пялиться на афиши со своих прошлых концертов, которыми увешаны все стены. — Так ты… ты слушаешь мои песни?       Порче кивает, но не отвлекается от нового занятия: сегодня он собирает картину из пазлов в тысячу деталей. — Значит, нравится моё творчество?       Снова кивок. — На всех концертах был? — Ни на одном не был. — Почему?       Пожимает плечами. — Хм. В следующие выходные будет новый. Если хочешь — приходи.       В конце концов, для очистки какой-никакой совести хоть что-то хорошее нужно сделать в ответ.       Очередной кивок, затем следует: — Если успею собрать картину — приду.       Серьезно? Ещё и условия будут? — Помочь? — Ким откладывает лёд и спускается на пол, — я в детстве, вроде, тоже собирал такие. — Такие вряд ли.       За последний кусочек берутся сразу вдвоем, на несколько секунд запутавшись пальцами. Ким убирает руку первым. — Ладно. Спасибо за лёд и мазь. Надумаешь — приходи на концерт.       Приглушённый свет. Всё очень камерно. По-студенчески просто. Не сразу, но Ким замечает среди собравшихся пугливый взгляд широко распахнутых глаз. Порче озирается по сторонам, затем подальше отодвигать свой стул, словно отгораживаясь от большого враждебного мира.       Ким начинает исполнять свой репертуар. Но на последних минутах в голову приходит очень смелая идея. Он импровизирует. А те фразы, что никак не хотели становиться строчками единого текста, плавно, со смыслом, ложатся на музыку.       Ким поёт, не отрывая взгляда от одного единственного человека в зале.       Ким поёт для него.       Пазл сложился. Не менее красивый, чем та картина с одиноким маяком посреди бескрайнего дикого океана.       После концерта Ким привычно раздает автографы — на руках и футболках. Единственный, кто не просит «расписаться на память» — Порче. Скромно ждёт его у выхода. — Спасибо за приглашение. Ты хорошо пел, — без эмоций, но, — Ким надеется, — искренне резюмирует он.       Десять секунд на размышления. Мягкий поцелуй в тёплую щеку и полуобьятия: — Спасибо за вдохновение, мальчик-эхо.