И целый мир возненавидел,чтобы тебя любить сильней.

— Разве это возможно? — Виктория осторожно касается влажных прядей, акуратно заправляя за ухо. Девушка давится всхлипом, размазывая скатившуюся по щеке слезу ладонью. Больно до черных пятен перед глазами. Неужели все так закончится? Она чувствует, как что-то в ней ломается. С почти оглушительным хрустом и такой неуместной легкостью. Все, что она холила, что так лелеяла на задворках своей души, было безжалостно растоптано... уничтожено. Он чувствует вину перед ней. Чувствует как внутренности стянуло тугим узлом, перекрывая кислород. Чувствует такую ненавистную ему любовь.... Грудную клетку будто разрывает от боли, и Птица наконец понимает, что это не его боль. Сердце заходится. Вот-вот разломит его ребра изнутри. А он продолжает стоять, даже не зная, что сказать. " Птичка... простишь ли ты меня?" — Нет, слишком просто. Если бы она только могла то, что... Ничего. — Прошу, — омут янтарно-желтых глаз встречается с медово-карим, — только не нервничай, тебе нельзя нервничать. — Опустив глаза на едва округлившейся живот, Птица чувствует как его израненное сердце начинает биться чаще. Малыш, там их маленький птенчик. Дернув руки за спиной, скованные холодными наручниками, Птица хочет коснуться ее, прижать к своей теплой груди, успокоить. — Ты ранен? — осторожно ступая по битому стеклу, Вика подходит ближе, осматривая свежие ссадины на таком красивом лице. — Тебе больно? — Все в порядке, жить буду. Гром внимательно следит за каждым действием девушки, держа пистолет на прицеле. Нет, он не станет стрелять, однако стоит предостеречь себя. Вика прижимает ладонь к губам, чтобы хоть как-то угомонить подкатывающие к горлу рыдания. Из груди вырывается какой-то булькающий звук, но руки кареглазая не отнимает. Пытается перевести дыхание, успокоится на секунду, у нее это получается. — Подойди ближе, я не обижу, — старается говорить как можно тише, чтобы никто из присутствующих не услышал, — Ангел мой, иди ко мне. — Птица смотрит на нее так будто она весь его мир и в ней его спасение. — Умоляю... "Ненавижу! Как же я его ненавижу", — Хочет сказать она. Но не может. Она любит. Любит не Сережу — Птицу. — Я рядом, — криво улыбнувшись, Вика осторожно прижимается к холодной броне, прикрыв глаза, — Я тебя не оставлю. — осторожно касается разбитой в кровь губы,стирая подушечкой большого пальца запекшуюся кровь, — Мой ворон. Он чувствовал, как пылали его губы от легкого касания ее губ. Невинный поцелуй, а словно из легких выкачали весь воздух, и вместо кислорода пустили ее духи. Птиц виновато опустил голову, позволяя ей делать все. Он пытается прижаться к ней, боднуть носом ее раскрасневшуюся от слез щеку, обнять и успокоить, мягко поглаживая животик, но чертовы наручники, сковывали движения, не позволяя этого сделать. — Я не заслуживаю твоего прощения, но все это я делал ради нас, — мягко касаясь орлиным носом румяной щечки, Птиц улыбнулся, — Ради тебя и нашего малыша. И между ними повисла тишина. Приподнявшись на носочки, Вика обнимает его, уткнувшись в теплую шею. Птица чувствует бешеную дрожь по спине от той нежности, о которой так мало знал. — Ну все, хватит! — Игорь подошел со спины, ухватив хрупкую девушку под локоть, — Отойди от него, он преступник! — холодно бросил Гром. — Не смей прикасаться к ней! — Недовольно рыкнул Птиц, тяжело задышав. Все его нутро перевернулось с ног на голову, стоило Грому коснуться его любимой. Ненавижу! — Я пойду с тобой, я не оставлю тебя, — взяв Разумовского под локоть, Вика снова прижалась к нему, — Смотри на меня, я рядом. Игорь, не прикасайся ко мне! — Одарив мужчину презрительным взглядом, Вика недовольно скривилась. Игорь уступил, позволив ей быть рядом с возлюбленным. — Не кричи, Птиц, не надо. — Нежно коснувшись теплых губ, Вика прикрыла глаза. — Я знаю ты злишься и полностью имеешь на это право. — Птиц тянется к ней, неудобно склонив голову. — Меня эта ситуация тоже не радует, но уверяю, — Птиц хитро сощурился, —Все идет по плану, не волнуйся. — Я перестала что-либо понимать. *** В лифте довольно тесно, но пара не обращает на это внимание. Вика стоит рядом с Птицей, уткнувшись в его плечо, а Птиц целует ее в макушку, что-то нашептывая. — Печальная история любви, но такая романтичная, — комментирует Пчелкина, записывая видео, — Это все... — Убери телефон! — понизив голос, Разумовский зло смотрит на девушку, — Если это видео попадет в сеть, конец твой будет столь ужасным, что сам дьявол ужаснется. — Тшш...Успокойся, ничего страшного, — поглаживая любимого по щеке, Вика коротко целует его в уголок губ, — Смотри на меня. Никто из присутствующий не решается что-либо сказать, потому оставшееся время проходит в тишине. *** Дубин крепко держит Птицу, не позволяя сделать шаг, а Гром мягко держит Вику под локоть, запрещая подходить ближе. — Мне жаль, милый. — Вика закусила губу. — Жаль, что все так получилось. — Она прикусила язык и вздохнула. Птица что-то обдумывал пару долгих секунд, а потом улыбнулся ей. Сейчас она казалась ему особенно красивой. Он отметил, что беременность ей к лицу. — Ты такая красивая, моя Пташка. Кажется, сам воздух сгустился от искрящегося между ними напряжения. Он стоял так рядом, но, одновременно, так далеко, что хрупкое девичье сердце не выдерживало. Почувствовав предательскую истому, разливающуюся по всему телу, Вика тяжело задышала, сделав шаг навстречу, несмотря на запреты Игоря. Она проклинала ту появляющуюся в ее сознании слабость, стоило Птице посмотреть на нее так... Глубоко вздохнув, она почувствовала витающие нотки его парфюма. Душа и сердце девушки давно сгорели в огне его безумной любви. — Птица... — Ну все, концерт окончен! Дубин сними наручники и закрепи их спереди, пока никого нет. — Но он же... — Не сбежит, он не оставит ее одну. — Игорь ослабил хватку, позволив Вике подойти к Птице. — Иди ко мне, Пташка! Перед глазами все поплыло, потому что в следующую секунду он поцеловал ее. Врезался губами в ее горячий рот, буквально прижимая Вику к своей широкой груди. Будто желая раствориться в ней. Аромат его парфюма кружит голову, заставляя ноги подкоситься. Птица не позволяет этому случиться, крепко обхватив ее за талию одной рукой, продолжая терзать ее сладкие губы. Ее дрожащий полустон, полностью вырубивший сознание, заставляет Птицу дрожать, исступленно целуя ее. Птица с силой прижимается к ней, целует, втягивая ее в этот порочный омут. Вика дрожит в его руках, и Птице приятно осознавать, что именно он сводит ее с ума. Его язык скользит внутрь, вызывая тонкий всхлип. Ему прямо сейчас казалось, что он сходит с ума. От того, как ее руки зарывались в его рыжие волосы за затылке. Сводила с ума ее упругая грудь, прижатая к его груди. В памяти всплывает их последний раз, заставляя Птицу буквально рычать в поцелуй. Он помнил как она принимала его, помнил как он терзал зубами ее взбухшие соски. Все это просто должно было прекратиться, но он чувствовал, что не хотел это останавливать. Ему это было нужно. Птице было почти больно целовать ее губы. Больно осознавать, что все это закончиться. — Мы снова будем вместе. — Выдохнул Птиц в ее порозовевшие губы, разрывая поцелуй. Виктория дышала часто и глубоко, облизывая пухлые губы. Она растеряно хлопала длинными ресницами, прижимая подушечки пальцев к опухшим губам. Время будто замерло вместе с ними. — Я люблю тебя, — целуя Птицу в последний раз, Вика прикрыла глаза, не желая смотреть на то как его уводят. — Люблю.... Последнее что она услышала, оставшись одна.