Две связанные красной нитью души

†††

      — Привет! — парень с веснушками мило улыбается, протягивая руку для знакомства. — Меня зовут Ли Феликс, а тебя? Слышал, что ты из Кореи? Ой, мне стоит говорить с тобой на корейском?       — Все хорошо, я прекрасно понимаю и говорю на английском, меня зовут Хван Хенджин, рад познакомиться, Феликс, — он протягивает руку в ответ, пожимая чужую.       — Так это ты Хван Хенджин? — в чужих глазах разгорается огонек, что немного настораживает Хвана.       — Ну да, это я… А что такого?       — О, нет-нет, ничего такого, прости, просто ты получается мой сосед по комнате в общежитии, вот к чему я. Я напугал тебя? Правда прости. Мне было интересно посмотреть на своего соседа, а особенно с таким красивым именем, вот я и спросил, — паренек выглядит виноватым, на что кореец расслабляет плечи и качает головой.       — Все хорошо, теперь я знаю, что этот интерес был не с дурной стороны и не с целью поиздеваться надо мной. Будем жить дружно?       — Конечно!

†††

      — Итак, зна-а-ачит-ся… — женщина средних лет с каре пепельного цвета, которая, кажется, является вахтершей общежития, забавно тянет гласную в слове, добавляя это звучное через паузу «ся», сверяя полученную информацию с документами в своих руках. — Получает-ся, что вы правы… Здесь и правда числятся некие «Ли Феликс» и «Хван Хенджин», которые заселены в одну комнату, не обязуются платить за места и должны расписаться в правилах общежития…       Парни по очереди знакомятся с правилами общежития, отмечая про себя, что они слишком пустяковые, никаких запретов на левые лица и вечеринки, нет часов отбоя и разрешено шуметь в свое удовольствие, наконец расписываются и под изучающий взгляд женщины забирают свои чемоданы, направляясь к лестнице на третий этаж. Женщина хмыкает, возвращая документы на свои места и забивает на все огромный болт, ей платят зарплату лишь за отчеты о студентах и патрулях в ночное время коридоров лишь на бумаге.       — Странная она какая-то… — Феликс первым поднимает свой чемодан на площадку третьего этажа и помогает Хенджину. — Будто впервые видит корейцев, хотя ей было все равно на все, главное, чтобы бумаги подписали, а правила то какие! Только не двигать кровати в комнатах, не спать в чужих комнатах, не переселяться в другую комнату без разрешения и не курить в здании, это все! Да где можно еще увидеть такие правила?       — Только в Америке, здесь цениться свобода, — Хенджин благодарит за помощь, поправляя свои волосы, и вдруг понимает как непривычно чувствовать себя в чужой, такой свободной, стране.       — Будем учиться этой свободе вместе!       — Конечно!

†††

      — Я вообще из Австралии, меня тоже по обмену сюда отправили, представляешь? — Феликс переплетает пальцы с Хенджином и от радости машет получившимся замочком. — Я был так рад! Мои родители не очень горели желанием отпускать меня куда-то, но были очень рады, когда узнали, что я получил такую возможность! Мои сестры обиделись на меня за то, что я улетаю так далеко от них, — парень смеется, чуть ли не падая с кровати, на что уже смеется Хван и тянет его обратно, чтобы уж точно не упал. — А потом они закатили мне прощальный ужин, помогли собрать вещи, кучу из которых я все равно оставил там и наконец сел на самолет, думал, что если обернусь, то не смогу улететь, поэтому вошел в самолет с высоко поднятой головой, ни разу не обернувшись.       — А меня дома провожал лишь отец, мамы уже давно нет, но думаю, она бы тоже была рада, что я сейчас здесь, — Хенджин улыбается, нежно поглаживая чужие пальцы, прибывая в своих мыслях. — Папа был очень рад, когда услышал, что я еду на обучение по обмену в Америку, он купил мне мою любимую курочку в кисло-сладком соусе и проводил с утра на самолет. Я тоже боялся, что если обернусь, то не смогу улететь и обязательно все брошу, поэтому ушел с улыбкой на губах.       — Какой была твоя мама? — в поддерживающем жесте Феликс прижимает их скрепленные руки к груди.       — Замечательной… Она всегда говорила мне, что я должен любить себя таким, какой я есть, не смотреть на других, делать что хочу, не слушать чужое мнение, жить в свое удовольствие и попробовать всю вкусную еду мира, исполнив свою мечту.

†††

      После того разговора прошло достаточно времени, Феликс оказался прекрасным другом, поддерживающий во всем и стремящимся начать все новое именно с другом, чтобы терпеть вместе неудачи, учиться на ошибках и наконец сделать все правильно.       — Да как ты так делаешь? Я не понимаю! — Феликс вновь всматривается в наполовину разрисованный холст, там нарисовано лишь закатное небо с оранжевыми отливами, парящими птицами и красивыми объемными облаками. — Ну серьезно, что я делаю не так? Облака ведь нарисовать легче цветочка! Почему не получается?       — Ты такой нетерпеливый, Феликс, — Хенджин смеется, вновь проводя карандашом по листу. — Это делается вот так, они должны быть плавными, а не резкими, как у тебя, они ведь парят, как с такими резкими линиями они смогут остаться на небе?       — Они улетят на другую картину тогда, к тебе например, спрячутся за своих собратьев и обретут счастье, а моя картина будет безоблачной, — младший дует губы, возвращаясь на свое место. Ему стало очень интересно, когда друг вдруг показал ему свои картины и изъявил желание нарисовать еще в свободное время после занятий, самому тоже захотелось попробовать, казалось на самом деле все таким легким. — Можно я просто буду смотреть, пока ты рисуешь? Или рядом тихо читать книгу?       — М? Конечно можно, я ведь тебе даже не предлагал попробовать порисовать со мной, ты сам захотел, — он аккуратно проводит кистью, даря ветвям их цвет, они становятся черными с темно-коричневыми небольшими участками. — Меня не сбивает постороннее присутствие или когда за мной наблюдают, поэтому ты можешь и просто наблюдать и делать рядом все, что захочешь.       — Прекрасно! Но это я все равно дорисую!

†††

      — Хм? С кем это ты такой радостный переписываешься? У тебя остались там друзья? — Феликс рядом закидывает в рот чипсы, смачно хрустя ими, он не пытается заглядывать в чужой телефон, лишь всматривается в улыбку друга.       — Да, теперь я понимаю, что да, — Хенджин отправляет анимированный стикер и выключает телефон, набирая в ладонь немного чипсинок из пачки. — Когда я улетал оттуда, на самом деле не имел близких друзей, я неплохо общался с одним одноклассником, но его было сложно назвать другом, потом к нам перевелся новенький, он показался мне классным и мы немного пообщались, пока я был там. Я думал, что улечу оттуда и никто не вспомнит обо мне, не станет писать и попытаются забыть, но эти двое… Они решили продолжить общение со мной, поэтому я думаю… у меня и правда есть там друзья.       — Это же замечательно, Джинни! Я так боялся, что тебя там никто кроме отца больше не ждет… Но теперь я знаю, что это не так!

†††

      — Хей, Ким Сынмин, — Минхо подходит к его парте, опираясь руками о поверхность, и терпеливо ждет, пока одноклассник закончит свое дело и обратит внимание. — Извини, я хотел кое-что узнать у тебя.       — Хм? И что же это? — Сынмин откладывает тетрадь, вынимая один наушник.       — Я слышал, что ты общался с Хенджином, у тебя есть его номер? — старший выглядит серьезно, что вдруг заставляет думать Сынмина неправильно.       — Чего? Да, я общался с ним и до сих пор общаюсь, но номер не дам. Хочешь как и они даже там достать его? Напомнить про все унижение, что он получал тут? Нет уж, уволь, я не позволю, он мой друг как-никак, — младший захлопывает с раздражением тетрадь, закатывая глаза, к нему так много раз подходили с этим вопросом. Большинство даже планировали унижать и его, но Ким был спокоен как айсберг, ему было плевать, что будут говорить о нем, но Хенджин и правда был отличным человеком, добрым и отзывчивым, он с первого дня перевода в старшую школу помогал Сынмину. Сынмин рос в одиночестве, родители всегда работали, не уделяя ребенку нужного внимания, у него никогда не было друзей, но Хенджин был первым, несмотря на свой вид, который младший никогда не считал уродливым, и кучу нелестных высказываний в свою сторону, стремился помогать людям, Сынмин стал тем, кому он предложил свою помощь, в свою очередь Хван стал тем, от кого эту помощь принял Сынмин.       — Оу, мне приятно знать, что ты защищаешь его, но я на самом деле хочу подружиться с ним. Он мне… понравился, милый и добрый паренек, очень интересный, я тут узнал, что у нас с ним много общего, я хотел попросить его номер еще тогда, пока он был тут, но забыл… Так что?       Сынмин всегда хорошо понимал людей, чувствовал их ложь и притворство, он вдруг понял, что Минхо и правда заинтересован в Хенджине, не было каких-то скрытых мотивов, внезапно стало так спокойно на душе, от осознания, что кого-то еще Хенджин привлекает как личность, что его не сторонятся лишь от внешнего вида и хотят искренне узнать лучше, чтобы стать другом.       — Для начала я спрошу разрешения у хена.       — Конечно, буду благодарен.

†††

      — Минхо, можно? — Сынмин останавливается рядом со столом старшего, он обычно предпочитал сидеть один в столовой или с парочкой друзей с старших классов, поэтому Сынмин ценил его личные границы, планировал всего-лишь рассказать о разговоре и дать ему номер хена.       — Сынмин? Конечно, присаживайся, — Ли убирает рюкзак со стула рядом с собой и указывает на него, младший послушно садиться на предложенное место. — Ты разве не только что пришел? Не хочешь пообедать со мной?       — Оу? Я думал, что ты… — Сынмин запинается, не находя подходящих слов, ему всегда казалось, что Минхо тот, кого больше привлекает дружба со старшими, а Хенджин был единственным исключением, но сейчас, осознавая эту попытку подружится, Ким чувствует себя неуютно из-за того, что думал неправильно. — Тогда я схожу за едой и вернусь?       — Конечно, я подожду, — Минхо улыбается, мягко подталкивая в спину, он откладывает свои палочки, правда собираясь дождаться младшего.       Сынмин возвращается спустя несколько минут с подносом, Минхо с интересом обнаруживает там отсутствие морковки и наличие безлактозного йогурта, младший чувствует себя… немного неудобно, когда садится на прежнее место, ему все еще кажется, что его прогонят, но старший рядом лишь улыбается мягко, беря в руки свои палочки.       — Почему ты выбрал именно этот йогурт? Я например беру вишневый иногда, но чаще всего шоколадное молоко, не видел, чтобы так уж часто брали безлактозный, — Ли с интересом обводит взглядом этикетку баночки и принимается за еду.       — Я… Первый йогурт, что я попробовал тут был именно этот, он мне так понравился, что я побоялся брать другие, вдруг они мне не понравились бы? Я не люблю переводить продукты, поэтому не стал что-то пробовать новое, — Ким краснеет ушами, потому что причина лишь на половину правдива, он не врет, нет, не любит ложь, просто немного скрывает значимую часть.       — Это связано с Хенджином? — понятливо хмыкает Хо, громко хрустнув капустой, в этот миг Сынмин невольно сравнивает его с довольным жизнью кроликом.        — Да… Когда мы только перешли в старшую школу, он подошел ко мне, предложил сходить вместе в столовую, я не знал ничего здесь, с половиной еды и напитков был даже не знаком, он вдруг спросил у меня, взять ли ему на меня йогурт, я тогда не смог ничего ответить… Он принес два безлактозных йогурта, один для меня, а другой для себя, он засмеялся, сказав, что взял их попробовать, потому что никогда не пробовал такие… Он мне так понравился, поэтому я беру теперь только его…       — Вот как… Я на самом деле тоже, точнее как это было? Я стоял тогда и не мог выбрать какой хотелось бы взять, а Хенджин подошел ко мне, спросил почему я так долго выбираю, я сказал тогда, что не могу определиться, что именно взять здесь. Он посоветовал мне взять из йогуртов именно вишневый, сам же взял для себя шоколадное молоко, я послушал его и взял вишневый, мне стало интересно поговорить с ним, поэтому я сел рядом, мы приятно пообщались, а потом я попробовал то, что он посоветовал, йогурт мне понравился, я вдруг задумался, а каково на вкус шоколадное молоко? Я пробовал лишь банановое и клубничное, но шоколадное никогда, он лишь посмеялся и предложил попробовать его. У него хороший вкус, мне все так понравилось, что теперь беру только их.       Сымин улыбается, ощущая тепло, этот прекрасный человек подарил каждому из них еще по одному другу, теперь Сынмин не чувствовал одиночества, он чувствовал лишь счастье и благодарность, теперь можно с чистой совестью рассказать о том, что Хенджину тоже интересен Минхо.       — Я вообще чего подходил то к тебе, — вдруг все же произносит младший, он откручивает крышку от бутылочки, делая глоток. — Я немного поговорил с хеном, он сказал, что ты тоже ему понравился, но он боялся, что ты будешь как и другие или игнорировать его или издеваться над ним, поэтому нашел смелость подойти лишь в столовой. Он сказал, чтобы я дал тебе его номер, он будет с удовольствием ждать твоего сообщения.       — Тогда дай мне и свой, ты ведь теперь тоже мой друг.

†††

      — Танцы? Ты? Серьезно? — темноволосая девушка, отвечающая за клуб, оценивающе проходится по фигурам парней. — Вот его, Феликс зовут горишь? Его я возьму, он более подготовлен к этому, а ты как-то нет, прости, но нет.       — Вы не можете ему отказать, он по обмену, — Феликс фыркает, обнимая друга за шею.       — Что? Но тогда это не честно! Он ведь совершенно ничего не сможет сделать, ни повторить элементы, ни даже двигаться в такт, — девушка топает ногой в возмущении. Да где это видано? Лишь из-за приказа не отказывать обменникам она должна принять его? Чтобы потом парень ушел из клуба из-за своих неудач, а выставлял виноватыми их?       — Не переживай, в Корее я занимался танцами и мой вес не мешал мне, однако я уже сейчас на пути того, чтобы сбросить лишние килограммы, я буду очень стараться и приложу много усилий, чтобы доказать, что вы не зря меня взяли к себе.

†††

      — С чего начнешь? — Феликс закрывает тетрадь, закончив со своим заданием, скучающе переводит взгляд за окно. Так скучно, а на улице просто прекрасная погода.       — С прогулок по вечерам вокруг школы, тут такая огромная территория, это вполне будет мне помогать и как раз будем гулять, наслаждаться видами и дышать свежим воздухом, питаться в меру, побольше овощей, усиленные тренировки и усердная учеба. А начнем мы наши прогулки уже се-е-ейчас, идем, — Хенджин откидывает кисть на стол, она приземляется аккурат на застеленные листы, чтобы не марать стол краской, на белоснежной поверхности образуется небольшое синее пятно. Феликс радостно подскакивает со своего места, швыряя тетрадь на свою кровать и тянет старшего за собой с улыбкой на губах, открывает дверь в нетерпении и поторапливает друга. Хван смеется, забирая с собой свою сумку и телефон, выходит за дверь, закрывая ее на ключ и направляется за младшим.       Они делают целый круг по территории школы, останавливаясь в некоторых местах, замечая животных, Хенджин тянет Ликса за собой за ремешок его сумочки, заводит в парк при школе, поражаясь красоте. В середине парка стоит величественная оранжерея, перед ней простирается огромный пруд, а по бокам каменные дорожки окружают высокие деревья, преимущественно это пальмы, а также множество цветов и кустарников. Поистине красиво, настолько, что дух перехватывает. Хван тянет друга за собой, предлагая сфотографировать его с такой красотой.

†††

      — Милый? Почему у тебя отключена камера? — отец на той стороне взволнованно засыпает сына еще кучей вопросов, пока он не слышит от сына «все хорошо, просто я хочу тебе кое-что показать». Камера включается, мужчина на мгновение даже не узнает человека перед ним, по Хенджину видно, что он сбросил немного со своего веса, пухлые щечки не совсем пропали, но точно уменьшились в размерах, лицо стало чуть меньше, будто миниатюрнее, он сменил свою прическу и перекрасился в блонд. — Ого… Это точно ты, Джинни?       — Конечно, — парень смеется, прикрываясь рукой, такая реакция его позабавила. Они с отцом в последнее время находили время лишь на парочку сообщений, иногда это были обычные звонки не больше десяти минут, спустя долгое время они смогли созвониться по видеосвязи, когда оба были допустимо свободны. — Нравлюсь?       — Ты очень изменился, Джинни. Такой красивый… Жаль щечки, они были милыми.       — Зато тебе будет за чем скучать, я не сижу ни на каких препаратах если что, все в порядке, я много тренируюсь, хорошо и правильно питаюсь, много гуляю, поэтому не переживай.       — Ох, хорошо. Когда ты уже прилетишь?       — Новый год ведь через три недели? На следующей, я такой классный подарок для тебя подготовил, все твои друзья обзавидуются!       — Правда? Тогда с нетерпением буду ждать.

†††

      — Так и что же вы с твоим Минхо? Вы много общаетесь, а еще ты очень часто краснеешь, когда переписываешься с ним. Он нравится тебе? — Ликс заправляет прядку волос за ушко, разрисовывая плакат к празднику. Хенджин на противоположной стороне стола все еще дорисовывает какие-то элементы на плакате.       — Ну… — парень чуть краснеет, расплываясь в улыбке. — Можно считать и так… Иногда мы… флиртуем при общении, это происходит как и по переписке, также и при звонках, это кажется… Странно, но это кажется правильным, будто так и должно быть. Мы много говорим, буквально обо всем, обсуждаем только вышедшие фильмы, популярные песни и одежду, картины и книги, рассказываем новости из школ, строим планы при встрече, мы даже составили целый список того, где мы погуляем, что посмотрим и что он приготовит для меня. Можно сказать, что..я влюблен и, кажется, это взаимно.

†††