Спаси меня

Режущий скрежет шин неприятным эхом отдаётся в ушах. Запах чуть горелой резины противно ударяет в нос. Чёрный спорткар останавливается в двухстах метрах от небольшого домика. Хлопок двери. Крепко держа меж пальцев тонкую папку документов, молодой человек торопливо шагает в сторону дома, однако, заприметив в одном из окон на первом этаже хорошо известные ему силуэты, он приостанавливается, ловя себя на весьма странной мысли: ему хочется остаться незамеченным и подсмотреть, кажется, совершенно не простую беседу.

***

— Эда Йылдыз, тебе ясно сказали, через неделю мы с тобой улетаем в Дубай, поэтому хватит из себя святую монахиню строить, — сильно сжимая плечо девушка, со злобной ухмылкой произносит принц, — тем более, всем же ясно, как ты, не получившая образования девчонка, устроилась на работу в престижную компанию art life. Личный ассистент… ну-ну, правдивее сказать личная шл… — Заткнись! — строгим голосом говорит шатенка, оставляя на лице мужчины звонкую пощёчину, — я лучше вены себе вскрою, нежели с тобой в одну кровать лягу, ясно тебе?! Пожалуй, Эду с трудом можно было бы назвать удачливым человеком, ведь стоило ей только распрощаться с контрактом, который в итоге оказался бесполезным, ибо Серкан заявил, что Селин ему всё-таки не нужна, а сама Йылдыз отказалась улетать в Италию, решив, что лучше доучиться в своём университете, продолжая работать в ArtLife только уже на месте ландшафтного дизайнера, как в её жизнь грянула, как гром среди ясного неба, Семиха, уверенно заявившая, что она просто обязана обеспечить своей единственной внучке прекрасную жизнь. И, пожалуй, забота со стороны Йылдырым выглядела крайне странно ещё с самого начала. Одним воскресным днём женщина просто заявилась на порог дома семьи Йылдыз. Она, держа в руках несколько дизайнерских подарочных коробок, весьма долго и, с первого взгляда, искренне извинялась, говоря о том, что первые два года ей было очень тяжело отойти от трагедии, случившейся с любимым сыном, а потом, когда горе в материнском сердце чуть затихло, она осознала свою вину и перед дочерью, которой пришлось не только в одиночку переживать смерть родного брата, но и заботиться о маленьком ребёнке, потерявшем сразу обоих родителей. Семиха уверяла, что всё это время она только и думала о том, как бы навестить своих родных девочек, однако каждый раз её то и дело останавливал липкий страх и царапающее душу чувство вины. Йылдырым со слезами на глазах говорила о том, что ей вряд ли бы удалось побороть своих внутренних демонов и решиться на воссоединение с семьёй, если бы не Серкан, которому хватило наглости бросить Эду после всего того, что он натворил в прошлом. Женщина говорила, что не простила бы себя, если бы и в этот раз осталась в стороне. Она наконец-то поняла, что должна взять всю свою смелость и вернуться в Стамбул ради счастья внучки. И если поначалу эта речь не вызывала у Йылдыз особых эмоций, то после слов Семихи о том, что она нашла для своей девочки идеальную партию, Эда заметно напрягалась. Она не хотела замуж, а уж в особенности за человека, подобранного её бабушкой. Только вот мнение Йылдыз спрашивать никто не стал, предлагая той для начала просто познакомиться с, возможно, будущим супругом, однако девушка даже и подумать не могла, что «познакомиться» будет значить «он поживёт с нами месяц или два, если у вас всё сложится, то сыграем свадьбу, если нет, то Мелих вернётся обратно в Эмираты.» Конечно, первую неделю всё было довольно неплохо. Сеймен каждый день дарил красивые подарки, он мило болтал с Эдой по вечерам, парень, как казалось на тот момент Йылдыз, искренне интересовался её увлечениями, восхищаясь талантами девушки. Однако счастье продлилось недолго. В очередной раз, когда кареглазая осталась наедине с Мелихом, он стал весьма открыто намекать на интимную связь, и получив отказ, мужчина сильно разозлился. Кажется, тем вечером парень впервые причинил Эде боль, до покраснения сжав её запястье. Хоть кареглазая и хотела пожаловаться о случившемся тёте, сделать этого она не смогла. Сеймен угрожал ей её собственной жизнью. Молодой человек обещал убить её, если она осмелится сказать кому-то хоть слово и, дабы точно напугать девушку, он на несколько секунд показал ей фотографию, на которой даже за пару мгновений Йылдыз удалось разглядеть лицо Мелиха и окровавленное тело позади него. Хоть девушка и была уверена в том, что снимок является липовым, рассказать кому-либо о случившемся инциденте она не рискнула. После той ситуации Сеймен был мил с ней лишь тогда, когда они находились с кем-то рядом, наедине он не стеснялся кричать, хватать за руки, а порой и откровенно приставать к Эде. И, пожалуй, девушка уже была близка к тому, чтобы, невзирая на страх, подойти к Айфер с просьбой сейчас же выселить Мелиха из их дома, как, очередным вечером листая новостную ленту, она наткнулась на статью, рассказывающую что-то о достижениях принца, потом на вторую и третью… Кареглазая точно не скажет, сколько источников она посетила перед тем, как наткнуться на тот, в котором рассказывались загадочные обстоятельства смертей всех бывших жён Мелиха, которые, по мнению автора статьи, были на самом деле просто убиты своим мужем. Потом Эда наткнулась ещё на семь сайтов, посвящённых всё тем же предположительным убийствам, доказать которые никто из полицейских не смог, и, как ни странно, девушка больше не думала о том, чтобы кому-либо жаловаться, она планировала просто ещё месяцок потерпеть, надеясь, что успеет надоесть своему сожителю. — Ещё раз ты вытворишь это, я сломаю тебе чёртову руку, а лучше, две сразу, — хватая девушку за запястье и крепко сжимая то, сквозь зубы говорит парень, — милая моя, для своего же блага научись слышать и слушать, иначе кончишь как моя бывшая жёнушка. — Отпусти, — простонала от боли шатенка, из-за всех сил стараясь вывернуть кисть из его хватки. Последний месяц Эде приходилось ходить только в длинной одежде, которая могла скрывать её живот, плечи, колени, а теперь ей вновь придётся позаботиться и о запястьях, ведь на одном из них завтра наверняка останется лиловый синяк. Йылдыз искренне ненавидела Мелиха за его постоянную жестокость и грубость, однако больше него она ненавидела саму себя за дурацкую слабость. Конечно, кареглазая изо всех сил пыталась не показывать мужчине свою беспомощность, но на деле же женщина прекрасно понимала, что если однажды он действительно захочет с ней что-либо сделать, то ей не хватит возможностей остановить его. У Эды не было так много сил, чтобы дать стоящий отпор Сеймену, да и достаточным количеством финансовых средств девушка не обладала, потому она не могла просто взять и организовать свой побег.

***

Когда Болат ехал к дому своей коллеги, он даже не до конца понимал, зачем ему это нужно, но сейчас, глядя через окно на происходящее в доме, парень быстро понял, что это просто было предчувствие. Ему нужно было это увидеть, чтобы подтвердить свои догадки. Стоило только Мелиху появиться в жизни Эды, как та весьма заметно изменилась: она перестала вечно болтать, смеяться и даже кричать. Последний факт сильно раздражал Серкана в начале их с девушкой знакомства, но потом, как бы глупо не звучало, он стал каким-то даже родным, ведь никто кроме Йылдыз не позволял себе такого удовольствия как отчитывание мужчины на глазах у всего офиса, но стоило только Болату это в какой-то степени даже полюбить, как Эда начала отводить его в кабинет на втором этаже и, интуитивно опустив взгляд в пол, неуверенно говорить какие-то свои мысли, порой даже путаясь в словах. Эда теперь выглядела по-настоящему запуганной девчонкой, что и так сильно настораживало Серкана, однако ещё и резкая смена коротких нарядов лишний раз намекала на то, что ничего хорошего в стенах девичьего дома не происходит, но при этом на какие-либо вопросы женщина лишь только отшучивалась, кривя на лице улыбку. Болат, побоявшись, что из-за его промедлений может произойти что-то более страшное, поспешил к входной двери. Опустив палец на звонок, молодой человек принялся ждать, искренне надеясь, что за несколько минут с девушкой ничего не случилось.

***

— Кого там ещё принесло? — Недовольно вздыхая, бормочет темноволосый мужчина, нехотя отпуская Йылдыз, — скажешь, что мы смотрели мелодраму, поэтому ты и ревёшь, понятно? Кареглазая устало качнул головой, медленно стирая с щёк горькие слёзы. Она неторопливо пошла в сторону входной двери, надеясь, что пришёл кто-нибудь из её подруг, а не тётя. Второй раз врать Айфер касаемо своих отношений было значительно тяжелее, потому что говорить, что ты любишь того человека, который избивает тебя каждый день, это очень и очень сложно. Сделав глубокий вдох, шатенка неуверенно опустила ладонь на деревянную ручку, а после отворила дверь, впервые за эту неделю искренне улыбнувшись и весело поприветствовав своего гостя. На пороге стоял человек, которого она меньше всего ожидала увидеть. — Добрый вечер, Эда, — тепло улыбнувшись ей, Серкан перевёл взгляд на мужчину позади неё, — здравствуй, Сеймен. — Здравствуй, зайдёшь на чай? — Сделав доброжелательный голос, проговорил принц, подходя к девушке, а после обнимая её за талию, — дорогая, ты же не против? Серкану не нужно было быть экспертом в языке тела, чтобы понять, что Йылдыз были до ужаса неприятны объятия парня и это прозвище «дорогая», которое тот протянул, кажется, своим самым слащавым голосом. — Спасибо за приглашение, в следующий раз обязательно зайду, но сейчас я хотел буквально на часок забрать Эду, — внутри Болату стало так тепло от загоревшихся глаз шатенки, но безразличие в голосе он был вынужден сохранить, — возникли проблемы с проектом порта на Кипре, заказчик попросил добавить фонтан и изменить немного терассу, — глухо усмехнувшись, он протянул папку своей коллеге, — вот, новый список требований. Йылдыз глянула на него самым благодарным взглядом, понимая, что мужчина просто решил провести с ней время, ведь никакого проекта порта на Кипре у них не было. Болат ещё даже в полной мере не осознавал, как же сильно Эде была необходима эта встреча. И если даже не брать в счёт вопрос безопасности девушки, то последнюю неделю в Стамбуле той просто хотелось провести время рядом с Серканом, который на данный момент был единственным мужчиной, ассоциировавшимся у неё с уютом и спокойствием. — Ну раз работа зовёт, то хорошо, поезжайте, — наклонив голову в бок, не с особо большим энтузиазмом ответил принц, — любовь моя, только сильно не задерживайся, я буду скучать. Сказать, что Эда еле сдержалась, что бы не сказать, что никакая она ему не любовь — ничего не сказать, однако она была вынуждена просто из-за всех сил сжать кулаки, до красноты впиваясь аккуратными ноготками в кожу бледных ладоней. — А я то как скучать буду, дорогой, —скорее дешёвый, мысленно добавляет девушка, спешно шагая за порог дома. Значение слово дом благополучно перестало играть для неё своё значение, когда в нём впервые появился этот проклятый человек. Своим появлением он забрал у неё всё, что ей было важно, он забрал у неё саму себя. — До свидания, Серкан. — До свидания, Сеймен.

***

— Порт на Кипре… хорошо придумал, — легко улыбаясь, Эда глядит на него, — куда на самом деле едем? Йылдыз сделала глубокий вдох, опираясь головой на кресло и блаженно прикрывая глаза. — Ко мне домой, хочу, чтобы тебя осмотрел врач, — с явными нотками недовольства в голосе отвечает молодой человек, внимательно следя за дорогой. Конечно, парень понимал, что девушка была очень напугана, поэтому ничего ему и не рассказывала, но от этого осознания злиться на неё меньше совершенно не получалось, ведь какого чёрта она молчала и не давала возможности ей помочь. Шатенка вновь открывает глаза, поворачивая голову в сторону Серкана. — Не стоит, у меня всё отл… — Йылдыз даже не успевает договорить свою заученную фразу, осекаясь от одного его взгляда. Холодный карий так и кричащий о том, чтобы она наконец закрыла рот и перестала нести эту чушь. Она на него больше не работает. Янтарно-охровый шепчущий сотню слов о том, как ему жаль, что он не узнал об этом раньше. Серебристый блик кошмарной боли, которую парень испытывал, глядя на то, как его дорогой человек страдает, а он и не имеет права помочь. — Ты же понимаешь, что даже если я сломаю ему что-нибудь, то он всё равно от тебя не отстанет? — переводя внимательный взгляд обратно на дорогу, серьёзно спрашивает Болат. — Понимаю, он в сговоре с моей бабушкой… мне ничего не остаётся кроме того, чтобы принять их правила игры, — грустно вздыхая, кареглазая отрицательно покачивает головой, — через неделю он увезёт меня к себе в Дубай… мне конец. — И ты молчала?! Эда, блять, такое нельзя скрывать! — ударяя рукой по рулю, разгневано воскликнул он. Женщина неосознанно дёрнулась в сторону, прикрывая лицо бледными руками. В ушах до сих пор стоял громкий звук от сигнала автомобиля и голос Болата, впервые такой злой. Сейчас ударит, точно ударит! Не решаясь открыть глаза, повторяла у себя в голове Йылдыз. За каждый её проступок или неверно сказанное слово ей постоянно доставалось от Сеймена, к слову, рука у которого была действительно тяжёлая, поэтому теперь она интуитивно ждала подобных действий и от Серкана. — Прости, Эда… — снимая правую руку с руля, опуская ту на колено женщины и мягко поглаживая то, виновато прошептал молодой человек, — я не хотел тебя пугать. Меня просто очень разозлила эта новость, поэтому я даже на секунду не задумался о том, что вместо твоего ответного крика и короной фразы: «я ненавижу тебя, Серкан Болат.», услышу тишину и увижу, как ты судорожно закрываешься ладошками, — наклонившись к девушке, он нежно чмокнул её в шею, грустно произнося, — я скучаю по той упрямой Эде… Где же моя горячая флористка, которая закрывала мне рот перед всем офисом, м? Мужчина мог поклясться, что никто и никогда не был таким желанным, как эта недоступная девчонка. Она буквально сносила ему какое-либо здравомыслие, когда вбегала в его кабинет, звонко стуча каблуками, открывая дверь чуть ли не с ноги, и начинала говорить, кажется, сотню слов в секунду, размахивая руками в разные стороны. Наверное, не будь у него должного воспитания, то он бы точно уложил девчонку на свой стол, со всей пылкостью, грубостью целуя её губы, также бесстыдно, как в своих ночных фантазиях. О, Аллах, знала бы Йылдыз о том, что она — единственная причина, из-за которой Болат позабыл и думать о Селин; и единственная, которую он хотел утащить под венец хоть завтра, то, наверное, Эда бы уже давно уволилась, по крайней мере мужчина был уверен в том, что ничего хорошего в этих чувствах кареглазая бы не разглядела. — Горячую флористку, считай, перевоспитали, — печально ухмыльнувшись, девушка чуть с опаской отодвинула свои ладони с глаз, — ты прав, мне стоило это сказать, но я не могла. Боялась, что не поверишь или того хуже отмахнёшься, сказав, что тебе плевать. — Я не отказываюсь от людей, которых принял в свою жизнь, Эда, — осторожно обхватывая холодные пальцы девушки и опуская те на её же ноги, говорит мужчина, поглядывая на неё боковым зрением, — обещаю, я что-нибудь придумаю. Она такая уставшая, замученная и расстроенная, что Болат готов был прямо сейчас увезти её куда-нибудь на край света, лишь бы она больше не пересекалась с теми людьми, которые являются основной причиной её такого ужасного состояния. Ему даже до конца не верится в то, что сидящая с ним рядом женщина, это всё та же студентка, которая три месяца назад расцарапала ему машину, прицепила наручники и поцеловала на конференции. — Не обещай того, что не сможешь выполнить, Серкан. Тут уже ничего не поделать, — шумно вздыхая, тяжело проговаривает шатенка. Ей так не хочется даже пробовать доверять его словам, ведь Эде до ужаса очевиден факт того, что против двух влиятельных человек поможет только пистолет, и то направленный в собственный висок. Смерть — её единственный выход, который до скрежета в рёбрах пугал, но невероятно манил, когда Йылдыз в очередной раз ощущала мерзкую боль. — Везде есть выход и мы его найдём, клянусь тебе, — приободряюще говорит Болат, по-доброму улыбаясь. Эда ничего не отвечает, лишь натянуто улыбается, откидываясь обратно на кожаное кресло.