Пока я мылся я вскрылся

Утро, начало нового дня. Начало ещё одного ужасного дня. На улице начинает светлеть и в комнату Вовы попадает первые лучи солнца. Красный рассвет придаёт комнате темно-малиновый цвет. Подросток лежит на полу, из его глубоких карих глаз шли слезы боли. — Лучше бы он убил меня… — Шепотом произносит Зеленский, вытирая мокрые, красные глаза. Сил не было, не было нечего, только слезы, только тело заполненными синяками от ударов ремнём и ногами. Знаете, чувство, когда вы лежите в углу темной комнаты избитые, с опухшими глазами от слез и чувством, что вы некому не нужное уёбище? Если да, то вы можете понять чувство семнадцати летнего подростка по имени Вова. Если нет, то вам очень повезло. На улице начало темнеть, сидеть и завтра дома подросток не мог себе позволить, так как начали бы переживать и заваливать его вопросами. Ложится на кровать было не безопасно, да и не факт, что он сможет подняться. Вова залез под кровать и сразу же вспомнил как прятался там в надежде, что там его не найдёт отец.

***

Наступило ещё один новый день. На душе мальчика пустота, он не чествует нечего, к слову совсем. Спросите, что хотел подросток в этот момент? Он хотел чувствовать себя счастливым и любимым. Чувствовать себя живим. А от понимания, что он нахер не кому сдался у него только росло желание покончить собой и быть рядом с Катей. Зеленский поднялся с пола, подойдя к пыльному и заляпанному от маленьких ручек детей зеркалу, он поднял футболку. Его худощавое до костей тело, было покрыто большими фиолетовыми синяками, на которые было даже больно смотреть. Ходить было не выносимо больно, но нечего не поделаешь в школу надо. Закинув себе на одно плечо рюкзак он как ни в чем не бывало пошёл в школу. От боли хотелось плакать, но он на людях. Вова как всегда опоздал, ну это уже привычкой. Подросток поднялся по четырём ступенькам к входу в школу. Схватившись за железную ручку забинтованной давно не меняющим бинтом рукой, его словно ударило током. По его телу пробежал холодок, а затем и появились мурашки, от большого мороза на улице ручка двери была ледяной, а рука мальчика теплой. Дернув дверь, она не поддалась и, он дернул ещё раз. — Заперта… Странно — Бормотал подросток все так же, не понимая почему та не поддается. — Ну и пошло оно к чёрту значит. — Решает подросток, отпуская дверь. Домой подросток не собирался, а сидеть на улице в пасмурную и холодную погоду ему не очень хотелось

***

Эммануэль сидел дома за чашкой чая вместе с Женей. Да, он был с ним, так как, он сам его позвал чтобы обсудить оценки и заодно расспросить его по поводу Зеленского. Кошевой сидел на против старшего, сверля его взглядом и иногда попивая зеленый чай из белой кружки. — Ну ладно, я пойду уже наверное — Наконец опустошив содержимое керамической посудины, вдруг прервал гробовую тишину подросток. Глубокие и грустные глаза учителя посмотрели на Кошевого, пока тот в свое время брал уже седьмую конфету с неглубокой стеклянной мисочки. Наступила опять тишина. Женя не отрывая взгляд от преподавателя открывал конфету. Смяв блестящею обёртку, он аккуратными движениями поставил её себе в карман белого худи. Зазвонил телефон, Женя недовольно фыркнул, беря телефон в руки. Он встал из-за стола и направился в другой конец кухни. Пока Макрон ждал пока тот договорит, он мельком услышал голос Вовы, что доносился из телефона подростка. — В смысле тебя избили? — Тревожным голосом продолжал говорить по телефону Женя. —*Избили? Что? *— Задавался вопросом учитель, стараясь не смотреть на Кошевого.