Пока я мылся я вскрылся

Глаза парня уже начинают слезиться от боли и страха. Он уже накрутил себя на столько сильно, что по телу побежали мурашки. В лицо подул маленький, холодный ветерок, что заставил парня сожмурить глаза и пустить капли соленных слез. Мужчина это замечает и к нему словно приходит осознание, после чего Вова чувствует, как руки на его талии стали намного слабее сжаты. — Медвежонок, прости, я не хотел... — Его талию все-таки отпускают и крепко обнимают, начиная поглаживать по спине. Парень вытирает слезы с своих глаз. Он не хочет преподавателя в ответ обнять или ещё что-то. Хочется просто послать того нахуй и уйти. Мальчика выпускают из объятий и смотрят ему в глаза. Было видно, как тот чувствует себя в какой-то степени виноватым, но и в тоже время по взгляду было видно, что тот все ещё считал, что он прав. Школьник маленькими сошками начинает отходить от историка, не прерывая зрительный контакт. Когда юноша отошел уже на довольно приличное расстояние, старший начинает подходить к нему. — Медвежонок, ты куда? — Как можно мягче спрашивает Дмитрий Александрович, подходя к парню. — Идите нахуй, заебали уже! — Быстро крикнув эти слова, парень срывается с места и начинает убегать. — Ах ты сука. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому! — С этими словами мужчина тоже срывается с места и бежит за подростом. На улице из-за льда было немного скользко, из-за чего немного было опасно бегать, но сейчас не до этого. Мальчик бежал так, как позволяла ситуация. Преподаватель что-то кричал сзади в попытках догнать младшего, но Вова не слышал, будто просто заложило уши. Учитель бегал на удивление быстро, из-за чего не отставал от юноши. Быстро обернувшись, не останавливаясь при этом, школьник видит, как тот уже совсем рядом с ним и изо всех сил пытается бежать быстрее. Видя какой-то неизвестный поворот, он залетает туда чуть не поскользнувшись. Как оказалось, этот проход вел к торговому центру и тот незамедлительно побежал туда. Видимо по всему, из-за резкого поворота историк где-то отстал, что действительно помогло юноше. — Оп, стоять, — Его резко берут за руку, заставляя чуть не упасть на асфальт, из-за резкого торможения. — Ты куда так мчишь? — Парень останавливается, ещё несколько секунд смотря мужчине в глаза, после чего он начинает отдыхиваться. Юноша нечего не отвечает, он продолжает свои попытки восстановить дыхание. Уже через пару секунд из-за угла видеться Дмитрий Александрович, что с такой же отдышкой останавливается не далеко от ребят. — Так, иди сюда, — Грубым голосом произносит мужчина, подходя к подростку. — Я Вас разве не предупреждал, что если я ещё раз увижу Вас возле Владимира — я напишу заявление в полицию? — Историк игнорирует вопрос Макрона, и подходит к парню, после чего грубо берет его за кисть, заставляя зашипеть от неприятной боли. Эммануэль отталкивает мужчину от юноши. — Мм, а вот и вторая половинка пришла. Слушай, отойди пожалуйста. — Учитель стоит на месте, не давая подойти к младшему. — Отойди от него, чё ты лезешь? — Вова старается держаться рядом с Эммануэлем, чтобы чувствовать себя хоть немного в безопасности. — Грёбаная парочка. — Рычит в ответ он, сжимая ладони в кулаки, словно готовясь ударить. — Какая к чёрту пара? Он мой ученик и не более! Угомони таланты свои, другим будешь показывать их! — В ответ грубым тоном говорит классный руководитель. — А Вы, Дмитрий Александрович, самый обычный педофил. — С этими словами мужчина поворачивается к мальчику, что стоял почти впритык сзади. — Ублюдок. Ну ничего, ещё увидимся. — Преподаватель разворачивается, напоследок прожигая убийственным взглядом Владимира, после чего начинает уходить. — Вов, ты как? — Его немного трясло. Больше не от переживания, а от холода. Осмелиться поднять взгляд на преподавателя он не смог, а лишь сделал из рук импровизированный шарик и пытался согреть руки более-менее горячим дыханием. Из-за резкой хватки за запястье ранки начали кровоточить и ныть, доставляя дискомфорт. Эммануэль что-то говорил ему, спрашивал, но он уже не слышал, словно в уши воду залили, а в голове все ещё крутились слова: "Какая к чёрту пара? Он мой ученик и не более!". Это значило только одно — между ними точно нечего не может быть. Он и сам не понял, что сердце начало болеть сильнее, чем кровоточащийся порезы на запястье, а глаза намокать. Из-за резкого и не ожидаемого прикосновения в ушах школьника резко проноситься мерзкий звон, а в глазах темнеть. Он хочет прямо сейчас посмотреть в голубые глаза. Хочет утонуть в них и не думать не о чем. Хочет крепко обнять мужчину и поблагодарить. За все. Он хочет... поцеловать?.. Что? Он хочет прямо сейчас чувствовать тепло и заботу от мужчины. Но слова: " Он мой ученик и нечего более!" — мешали это сделать. Он все ещё не понимал, почему из-за этих слов у него пошли слёзы, ведь, он и сам это знал. Наверное, у него просто была ещё маленькая надежда глубоко внутри, которую только что уничтожил Макрон. Он все ещё не понимал свои чувства, но, в этот момент сердце слово снова сломали, сделали из него пыль и выкинули. Резкое желание обнять, поцеловать и ещё очень много всего, резко переросло в огромное желание накричать на него и на всю улицу послать «нахуй». Вова с трудом сдерживается, чтобы не захныкать и не показать, что у него на глазах слёзы. Он молча разворачивается и быстрым шагом удаляется, а на голос Эммануэля уже никак не реагирует. По пути домой не хотелось нечего. А нет, хотелось, пропасть. Он явно не был готов это услышать от Эммануэля. Да, он знал, что тот не гей и что в любом случае нет у него шансов, но все равно было больно. Да, не разобрался, но ведь уже что-то чувствует. Он не может разобраться что, но он точно ему не безразличен. Или это ему так кажется?..

***

Придя домой он сразу сел за стол и завернул рукав кофты. Да, все-таки они начали кровоточить. Переодевшись, он садится на кровать и берёт телефон в руки и сразу же читает смс от друзей. (Дед) — Мало погуляли, надо было больше (Чувырла) — Согласна

(Вова)

Наверно, ты прав —

(Дед) — Что делаете? (Чувырла) — Чаёк пью, а вы?) (Дед) — Нечего:) Подросток решает не отвечать на вопрос. Он убирает телефон и ложится на кровать. Смартфон снова начинает пиликать, но он игнорирует его, продолжая дальше лежать на спине и смотреть в потолок. Снова те слова Эммануэля посещают голову, заставляя захныкать. Слезы потекли сами собой, а парень продолжал лежать, не шевелясь. Две капли солёных слез упали на подушку, впитываясь в ткань. (Дед) — У Вовы опять что-то случилось? (Чувырла) — Похоже на то

(Вова)

Нет. Все хорошо. —

(Дед) — Ну мы же видим, что что-то не так

(Вова)

Историк заебал. Вообще не знаю зачем с ним гулять пошел. Опять лез ко мне, пытался поцеловать и прочее. —

(Чувырла) — Что??

(Вова)

Угу. Я, когда пошел исправлять оценку, он прижал меня к стене. Короче, я не хочу в подробностях, но суть в том, что это пиздец. —

(Дед) — Твою мать... а он решительнее Эммануэля (Чувырла) — Подожди, это не смешно (Дед) — А чё ты нам раньше не сказал то?

(Вова)

Не знаю... —

(Чувырла) — Будь аккуратнее пожалуйста, а то мне тоже этот историк не нравился... а тут ещё и это... (Дед) — Да Вов, будь аккуратнее Ещё несколько капель слез упали на подушку. Его все еще переполняла беспричинная ненависть, разочарование и, наверное, боль? Его взгляд падает на руку, где была размазанная, на запястье кровь. Недолго думая он встает с кровати и подходит к столу, начиная искать острый предмет. Пожалуй, это сейчас хороший вариант. Он и сам сейчас сидел и не понимал, почему это делает. То ли из-за гребаного историка, то ли из-за точно такого же гребаного Эммануэля. Наверное, больше из-за безвыходности. Сегодня резали не по классике, разнообразием стало — колено. А его менее больнее резать, чем что-либо другое, или ему кажется?

***

Вова сидел в комнате и что-то писал в тетради, пока дверь в комнату не открылась и в ней не показался Эммануэль в домашней одежде и немного растрёпанными волосами. Он сначала не обращает на это внимание, продолжая усердно писать в тетради физику. — Что делаешь? — Снова шепот на ухо, заставляющий покрыться мурашками и поставить ручку на стол. — Физику, — В ответ произносит парень. Руки Эммануэля оказываются на плечах парня, начиная их поглаживать и сжимать, тем самым делая своеобразный "массаж". — И как? Все получается? — Не дожидаясь ответа его кратко целуют в висок. Вова сразу же смущается, даже от такой мелочи и закрывает лицо руками, в попытках спрятаться, что заставляет преподавателя ухмыльнулся, и развернуть стул к себе. Мальчик в сквозь свои маленькие пальчики смотрит на старшего, продолжая смущаться. Неожиданно парень открывает свое личико и тянет руки вперед к учителю, таким способом прося, чтобы его взяли на ручки. Макрон так и поступает, из-за чего подросток был уже на нем через несколько секунд. Мальчик аккуратно обвел руками шею старшего и прижался к ней, словно боясь упасть. Отлипнув от шеи, юноша смотрит в глаза преподавателю, а после кратко целует в носик, снова начиная смущаться. Эммануэль начинает ещё больше улыбаться, после чего нежно целует парня, заставляя того утонуть в эмоциях и чувствах.

***

Резко распахнув свои глаза, школьник снова оглядываться. Спасибо больше, нечего сказать. Протирая свои глаза, он кладет руку на свое колено, из-за чего немного шипит. Кровь сколько бы он не пытался не останавливалась, поэтому в итоге юноша тупо забил и лег спать. Если вспомнил про порез — вспомнишь и причину ихнего появления. Ну что ж, единственный вариант, который принял парень — это затопить абсолютно любые чувства и плевать, негативные или какие. Он решил, что, он хочет, чтобы ему было плевать на него, ведь смысла от этого нет, сделает только хуже.

***

Мальчик еще недолго спал, так как уже через несколько часов он просыпается от криков родителей. Начинается. Сев на кровать, он протирает свои глаза и пытается разобраться в чем причина утренних криков. Неожиданно в комнату врывается отец и сразу же подходит к сыну. Начав кричать что-то не внятное, его хватают снова за запястье и тот от неожиданности шипит, закрывая глаза. Мужчина совсем не думая заворачивает рукав, смотря на причину такой реакции. — Боже, страдатель херов. — Было видно, как тот не в очень трезвом состояние, а значит Вова ошибся, сейчас не утро. Отец еще сильнее сжал запястье, специально делая ему больно. — Как же вы меня уже заебали. Одна просто идиотка, другой страдалец херов. Ну нечего, сейчас помогу тебе блять сразу вскрыться, раз ты не можешь. — Парня чуть ли не швыряют обратно на кровать, а сам мужчина выходит из комнаты. Явно за ножом. Быстро сообразив, что сейчас может произойти, он вскакивает с кровати, быстро хватает свой телефон и открывает окно. Высоко. Времени думать нету. Сидя уже на окне, он вспоминает про батник, который надо хотя бы надеть сверху, чтобы было менее холодно. Быстро взяв со стула одежду и «на тот самый всякий случай» кроссовки под батареей, он слышит, как отец уже возле двери, поэтому школьник с этими вещами прыгает с третьего этажа в чьи-то цветы. От падения на ноги, а после на жопу, это все начинает жутко болеть, но сейчас не до этого. Быстро поднявшись с земли и утрусившись, он забегает в соседней подъезд и так уже надевает поверх свитера уличный батник, а на ноги кроссовки. Совсем холодно, но выбора не было. Вот это доброе утро конечно. Как оказалось, было пол второго дня, особо разницы нет, но парень пошел почему-то именно к Антону, который вроде рад его видеть каждый раз, когда тот приходит.

***

Уже спустя пол часа школьник сидел у нового друга в кафе и пил свой любимый чай, так как тот его угостил, чтобы тот немного согрелся. — Так что у тебя произошло? — Спрашивает он, пока делал капучино какой-то девушке с черным каре. — Да так, нечего интересного, не обращай внимания — В ответ мямлит юноша, делая еще один глоток напитка и грел руки об теплый стаканчик.

***

Ближе к семи часам парень уходит от Антона, а сам в это время пошел искать остановку, где останавливаются маршрутки. Благо, ему повезло, и автобус приехал сразу, поэтому тот незамедлительно сел туда. Доехать до нужного места заняло около пятнадцати минут, но это не так важно. Оказавшись около уже до боли знакомой могилы, он заходит за маленькую калитку и смотрит на фотографию на памятнике. Сев на коленки возле могилы, при этом игнорируя боль, он убирает засохшие цветочки в сторону, которые принес в прошлый раз. — Ты прости, сегодня без цветочков... — Мямлил школьник, смотря на могилу перед собой. — Знаешь, у меня в жизни снова какой-то пипец. Отец увидел мои порезы и.. ладно, мне кажется это не очень важно. — Он начинает немного шмыгать носом и перебирать свои пальцы. — Знаешь, я за тобой очень скучаю. Да, я понимаю, что прошло уже много времени и я должен был тебя уже отпустить, но... — Он замолчал, в попытках придумать, что сказать. Он грустно вздыхает, и продолжает. — Но ты была мне слишком дорога, и наверно из-за этого... Мне еще кажется, что, если бы я все-таки сообразил в тот момент, я бы не резал сейчас свое тело из-за какого-то мужчины. Я не знаю почему у меня была такая реакция, я вообще нечего не понимаю, но вчера произошел такой момент, который мне кажется как-то задел меня. — Затараторил подросток. Он снова замолчал, вдыхая в легкие свежий воздух. — Знаешь, этот мужчина... он какой-то не обычный что-ли. У него голубые, нет, наверное, даже синие глаза. Я к нему что-то чувствую, но не могу разобраться что именно... Я, то ли хочу его обнять или ещё что-то, то в какой-то момент послать его во весь голос нахуй. Я совсем запутался... — Он садится все же на землю возле памятника и прижав ноги к себе, обвел их руками. — У меня вообще много всего, но, мне кажется ты не хочешь слушать о том, какой пиздец у меня происходит. — Слезинка сама упала на щёку парня. Будто ком в горле застрял, мешая говорить юноше дальше. Вова молча смотрел на памятник и думал. Думал не долго, и продолжил рассказывать о свой жизни, не смотря на предыдущие слова о том, что ей возможно не хочется это слушать. Говорил он долго, рассказывал о Лене с Женей, Дмитрия Александровича, бабушку и ещё очень много всего. От того, что он рассказывал это, у него начинало болеть сердце, но парень не обращал внимания и продолжал рассказывать, вытирая с глаз слёзы. Тяжело разговаривать с дорогим умершим человеком, а уж тем более о таких вещах. Несмотря на то, что он уже вроде бы это рассказывает, но чувство того, что он не делает так проще не Кате не себе, параллельно съедали его. Каждый его начатый рассказ всегда каким-то образом переходил на Эммануэля и иногда Вова сам этого не понимал и продолжал говорить. Было очень большое желание покурить, но сигарет с собой не было, да и Катя была бы не рада. — Знаешь, я ночью решил затопить в себе абсолютно любые чувства к Макрону. Любые, что негативные, что... в общем, любые, чтобы я смотрел на него и мне было плевать... — Мямлил парень, у которого в голове все ещё мелькали слова преподавателя. В какой-то момент просто слезы переходят в истерику, заставляя школьника закрыть лицо руками и захныкать в колени. — А ещё за целый день я думал, что все-таки лучше уже умереть, чем продолжать эту бессмысленную игру, которую люди называют «Жизнь». Я не хочу больше это все терпеть, я устал. Мне кажется лучше скинуться где-нибудь на заброшке и быть с тобой, чем пытаться разобраться в чувствах к человеку, а уж тем более к мужчине, который еще и твой классный руководитель. Хотя, а нахуя разбираться? Смысла нет. — Убирая слезы с глаз, из-за которых перед ним все плыло, делится мыслями мальчик. Его взгляд падает на с трудом видное стёклышко, явно от пива. Недолго думая, он берет его в руки и изучает. Обычное зеленое стекло. В голову сразу начали лезть плохие мысли, из-за чего парень отбрасывает его от себя подальше и продолжает шмыгать носом. Из-за небольшой истерики нос забился, из-за чего приходилось дышать ртом. На кладбище было спокойно и тихо, слышны были только шмыганье носом Вовы и то, как от небольшого ветерка листья с деревьев, что не успели упасть ещё осенью шевелились. По коже прошел холодок, хотя, ее удивительно, на улице холодно, а он так одет, так ещё и на земле сидит. Неожиданно на телефон приходит уведомление, что заставляет отвлечься его от слез и раздумий. (Французский пидор) — Привет ты как? Вова, не выключая телефон продолжает смотреть в смартфон. Он не хочет с ним разговаривать. Он не хочет разговаривать с человеком, из-за которого он сейчас сидел и плакал. Да, слезы были пролиты не только из-за него, но были. (Французский пидор) — Вов, я же вижу, что ты читаешь смс — Что-то случилось? Две соленые дорожки снова пробежали по щекам парня и упали на экран телефона. (Французский пидор) — У тебя что-то случилось? — Почему ты не отвечаешь? Юноша выходит из сети и выключает телефон. Подросток снова посмотрел на могилку, а после на луну, которая вышла из туч. Спустя около трёх минут его телефон начинает звонить, заставляя снова кинуть на него взгляд. Смотря на знакомый уже номер, он еще больше захныкал и уткнулся носом в свои колени. Смартфон продолжал звонить и тот не выдержав отвечает на звонок. — Вов, почему ты читаешь смс и не отвечаешь, у тебя что-то случилось? — Из телефона послышался голос. — Нет. Все хорошо. — В то время он все ещё пытался вздохнуть воздух через нос. — Ты плачешь что-ли? — Повисла тишина, что, заставляя парня делать быстрые попытки успокоиться и сделать свой голос более четче. — Нет. Вам показалось. — Грубым голосом отвечает юноша. — Не ври — Мне кажется Вас это не должно касаться. — Он продолжает шмыгать носом. По телу пробегает маленькая дрожь, когда холодный ветер снова дует в лицо. — Можешь сказать где ты? Я сейчас подъеду — Он вздохнул и по ту сторону было слышно, как тот что-то убирает со стола и поднимается со стула. Его голос был спокойным и приятным. — Это мне тоже кажется не очень Вам нужно знать. — Он садиться по удобнее и вытирает с глаз слезы. — Вов, у тебя что-то случилось? — В голосе слышится некое раздражение и в тоже время волнение. — Нет. А если и да, мне кажется это не должно Вас касаться. — К нему сзади резко подходят, от чего парень от неожиданности дёргается и вскрикивает. — Блять! — Резкая тишина. — Вов?? — Он стал прислушиваться, а голос будто задрожал. — Ты в порядке?? — Не боишься ночью на этом кладбище сидеть? Тут опасно — Слова можно было с трудом расслышать, но возможно. — Странно, что ты в такое время находишься на Банковском кладбище. — Вовочка, ты тут? — Он все еще нервничает. Он не отвечает. Только от одного слова "Вовочка" у него пробежали мурашки и потекли ещё две слезы, которые с трудом, но незнакомец заметил. Внутри сразу появилось ещё одно чувство, кроме гнева, разочарование и ненависти — тепло из-за которого снова хочется крепко обнять мужчину и расплакаться на его глазах. Но это все перекрывает его ранее сказанные слова. Он слишком сильно к сердцу эти слова воспринял. На столько сильно, что многие люди бы ахуели мягко говоря. «Будь аккуратнее.», это последнее, что он услышал от незнакомца, который в итоге ушел, видя, что парень немного не в том состоянии. Снова ком в горле и огромное желание сейчас уйти в истерику, но тот пытается сдержать ее, из-за чего вскроем времени начинает задыхаться. По коже снова пробежали мурашки, когда из динамика послышался тревожный и приятный голос. В голове промелькнула мысль о том, что сегодня он будет из-за него реветь, а на следующий день понимать, что как-то похуй на него. — Вов?.. — Он вроде закрывал дом, но школьник к слову совсем не уверен. — Да, я тут.... — По его щекам снова потекли слезы. — Ты в порядке? С тобой все хорошо? — Да, асе хорошо, мне пора. — Он, совсем не ожидая ответа сбрасывает звонок и наконец срывается. Его трясло от холода, а сам он задыхался уже не от нехватки воздуха, а от слёз. Он пытается закрыть лицо руками или успокоиться, но ничего не получается. Он и сам не мог объяснить почему это сейчас с ним было, наверное, он просто слишком устал. Встав с земли, юноша садиться на маленькую скамеечку и убирает с глаз слёзы. Сидел он так около двадцати минут, пока сам он уже из-за на столько холодных рук, что он ими не мог нормально двигать, он решил пойти куда-то. Куда-нибудь. Выйдя за маленькую калитку, он пытается вспомнить где выход. Из его глаз все еще шли слезы, которые мешали идти. Подходя уже к выходу, его резко берут за кисть и тянут на себя. — Ай сука, больно, отпусти! — Шипит парень, на незнакомца. — Вов, ты в порядке? — Этот голос он узнает сразу же. Его крепко обнимают, но тот начинает вырваться и вытирать еще один поток слёз. — Не трогайте меня. — Мямлит парень, не поднимая взгляд. — Почему ты так легко одет? — В его голове слышится переживание за подростка. Руки Эммануэля снова на его плечах, которые начинают их немного ощупывать и спускаться к предплечью. Юноша сразу же вспоминает сегодняшний сон, из-за которого он опять же вырывается и отходит назад. — Мне кажется это не Ваше дело. — Давай я тебя отвезу домой — Переводя тему, предлагает преподаватель, подходя ближе. — Не нужно. — Он и сам не замечает, как слезы снова оказываются на розовых от холода щечках. — Почему? — Парень резко поднимает свои заплаканные глаза, которые из-за фонаря слишком хорошо видно. — *Потому что я ненавижу тебя... — Слышится в голове мальчика. — *Я не хочу тебя видеть... * — Снова слезы, который в этот раз Макрон пытается убрать, но тот отворачивает голову обратно в пол. — Потому что не нужно. — Все-таки выдает юноша. — Так, пошли. — Он старается говорить мягко и это у него более получалось. — Я не хочу! — Сразу вырывается Вова, когда рука Эммануэля нежно ложится на плечо парня. Мужчина нервно кусает свою нижнюю губу. — Одного тут я тебя точно не оставлю. — Предупреждает он. — Оставьте меня в покое! Не трогайте меня! — Юноша срывается на полу крик. Старший снова кидает взгляд на школьника, который все так же с ненавистью в глазах говорит с ним. Он снова приближается и нежно обнимает, таким способом пытаясь успокоить мальчишку. — Пожалуйста, успокойся, я тебе нечего не сделал — Шепчет мужчина, поглаживая его по спине. — *Если бы нечего не сделал, я бы сейчас был дома* — Проносится в его мыслях. Мурашки снова проходятся по всему телу Владимира, а слезы опять льются из глаз. И от куда у него только столько жидкости? — Так, давай, тише, все хорошо — Продолжает шептать он приятным голосом, заставляющий Зеленского забывать из-за чего сейчас это происходит. Он продолжает свои попытки помочь и снова ведёт его куда-то. Он маг? Тогда почему он сейчас продолжает его обнимать, шептать слова, помогающие успокоится и ведёт его в неизвестном направлении? — Но я не хочу... — Шепотом мямлит он, когда видит знакомую машину. Его игнорируют и садят на переднее сиденье. — Так, сейчас я отвезу тебя домой и все будет хорошо — Успокаивает его Эммануэль. — Неет... Я не хочу домой... — Он машет головой, снова поднимая взгляд на мужчину. Глаза сильно болят, а из-за этих гребаных слов, мозг его не может нормально думать. Наверное, он слишком сильно устал и поэтому сейчас он ведёт себя так. Он смотрит на старшего заплаканными и жалостными глазами. Он хочет вытереть их, но Вова снова отворачивается, не давая этого сделать. — Ты хочешь, чтобы я отвёз тебя к себе? — Нет... Куда-нибудь, но только не домой. — Классный руководитель вздыхает и заводит машину.

***

Он сидел в комнате на кровати. Мозг уже чуть ли не полностью отключился, из-за чего было похоже, что он пьян. В комнате горела лампа, давая свою атмосферу. Его все ещё трясло, хотя в доме было тепло. Вова все ещё не понимал, что он здесь делает и почему пошел с ним, наверное, это сейчас не так важно. Спустя несколько минут мужчина заходит в комнату и садиться на край кровати, протягивая ему видимо по всему мятный чай. — Вот, держи — Полушепотом говорит он. Его рука ложится на колено парня, из-за чего тот тихо шипит от неприятных ощущений и отстраняется. Старший с непониманием в глазах смотрит на него, а после снова на колено. — Я могу посмотреть? — На всякий случай спрашивает он, снова притрагиваясь к ноге и вытягивая ее. — Не надо... — Просит школьник, с волнением смотря на колено и делая первый глоток напитка. — Я аккуратно, честно — С этими словами он закатывает штанину и смотрит на окровавленные порезы, которые видимо по всему начали кровоточить. — Я сейчас, — Мужчина встаёт с кровати и куда-то уходит. Из-за этого мальчика ещё сильнее начинает трясти, но уже от страха. Что он сейчас будет делать? Спустя несколько минут он снова возвращается, но уже с ваткой, бинтиком и перекисью. Парень наблюдает за тем, как тот смачивает ватку и снова смотрит на него. — Пожалуйста, не надо — Их нужно обработать, потерпи немного пожалуйста — Учитель переводит свой взгляд на колено и аккуратно начинает обрабатывать их. Вова хочет убрать ногу, так как слишком больно, но Эммануэль ставит ее обратно. — Пожалуйста, ещё чуть-чуть — Успокаивает его тот.

***