Карамельный вкус

Присед, резкий выпад, переношу вес тела с одной ноги на другую, скольжу вперёд, наклоняюсь и встаю. Дыхание становится все более прерывистым, а одежда неприятно липнет к телу от влаги. Переход, чувствую все возрастающее напряжение и нетерпение, двигаю по кругу грудной клеткой, приседаю, делаю круговое движение головой. Наклоняюсь вперёд, задерживая дыхание. И тут моя нога содрогается, и я падаю на пол. Раскинув руки и ноги, я пытаюсь отдышаться. Сил, чтобы поднять уже совсем нет. Начинаю злиться на себя. Безвольная. Слабая. Дура. Ну почему я даже нормально станцевать не могу? В момент моего наибольшего раздражения на себя, слышу скрип. Резко подняв голову, вижу только закрытую дверь. Странно, я ведь точно закрыла дверь. Стрелка часов уже добирается до часа ночи, и всё становится ясно. Переутомление уже до слуховых галлюцинаций доходит. Решив, что это знак, встаю и собираюсь идти в общежитие.

***

Будильник раздражающе звенит прямо в ухо, сил, чтобы подняться, совершенно нет. — Да выруби ты уже этот дурацкий будильник, — орет сверху голос соседки. Еле как дотягиваясь до него, вырубаю и смотрю на время. Чёрт, уже 9:30. Резко подорвавшись, бегу умываться в ванну и кричу Хотару: — Вставай быстрей, мы почти проспали, ты же не хочешь опоздать к этой злой маразматичке на урок? Когда я выхожу из ванны, моя соседка уже стоит одетая и ждёт меня. Быстро накинув спортивные штаны, топ и кофту, расчесываю волосы и собираю их в низкий хвостик. Времени не хватает на завтрак, не то что на макияж. Когда Хотару выходит из ванны, мы быстро начинаем бежать в JYP. На первое занятие мы влетаем за несколько минут до прихода учительницы и, быстро заняв свои места, пытаемся отдышаться. Первый урок у нас английский, ведь k-pop становится все более популярным за рубежом, поэтому айдолы должны знать хотя бы один иностранный язык, а желательно несколько.

***

— Она опять специально завалила меня, ну что я поделаю, не даётся мне этот язык? — ноет мне прямо в ухо Хотару. Хотару моя соседка по комнате, с ней мы живём уже вместе года два. Она начала стажироваться на два года раньше меня, но ещё не дебютировала. Она из Японии и первое время потратила на изучение корейского языка, сейчас она уже хорошо на нём говорит и может рассчитывать на скорый дебют. Правда изучение языков ей все равно даётся трудно, и она довольна знаниями двумя. Надоев слушать эти непрекращающиеся возгласы, я решаюсь прервать их: — Хотару, она просто увидела, что ты начала засыпать на её уроке, вот и взъелась. А не надо было до глубокой ночи сидеть в телефоне, времени и так на полноценный отдых не хватает, а ты ещё его зря тратишь. Состроив кислую мину, она отвечает мне: — Ой, ну всё, я уже устала слушать твои упрёки, Хёрин. Как моя мама, даже пожаловаться нормально не могу. Пошли лучше быстрей покушаем и забудем этот кошмарный урок. Согласно кивнув, я ускорила шаг в сторону столовой. На раздаче я взяла свой любимый кимчи тиге, аромат которого разжёг мой аппетит ещё сильнее, и салат. Когда мы уселись за стол около окна, я обратила внимание на поднос подруги. Недовольно нахмурившись, я сказала ей: — Хотару, если ты будешь так мало есть, это не значит, что сможешь быстрее похудеть. Не страдай по пустякам, а полноценно питайся. Одним яблоком и овощным салатом ты себя не накормишь, а тело не получит достаточно энергии. Лучше бы спать легла раньше, во сне тоже сжигаются калории. Она недовольно закатила глаза, и я уже подумала, что проигнорирует мою речь, но всё-таки ответила: — Хёрин, тебе легко говорить. Твоя фигура достаточно худая. Но оценка пройдет уже в конце этой недели и мне нужно хоть немного похудеть. Да-да я знаю, что это неправильно, но ведь я придерживаюсь такой диеты не всегда, а только в экстренных случаях. И вообще я старше тебя, а поучаешь всегда ты меня. Эй, где твоё уважение к старшим! Теперь уже я закатываю глаза, понимая, что она лишь хочет перевести тему. Сделав вид, что повелась, я решаю не продолжать этот разговор, но эту тему я ещё подниму. Меня действительно беспокоит её состояние. Я знаю, как она переживает, что не может уже 4 года дебютировать. Но почему она решила, что дело в её фигуре? По мне, так просто ещё не было концепта группы, в который она бы подошла. — Слышала, что собираются формировать новую группу? Мы обязаны туда попасть, поэтому быстрее доедай и идём на вокал, — быстро говорит Хотару. Согласно промычав, я дожёвываю обед, и мы направляемся в кабинет. Честно говоря, тема дебюта беспокоит меня не меньше, чем подругу. Хоть два года — это ещё не очень большой срок, но уверенность в себе начинает потихоньку пропадать. Беспокоюсь я больше всего за вокал, как-то с голосом мне не повезло. Странно, наверное, это слышать от той, кто хочет стать айдолом. Если рэп я могу читать, и исполняю достаточно хорошо, то петь у меня получается посредственно. Вот и сейчас наш учитель просит остаться меня после урока. Не предвкушая ничего хорошего, я ловлю на себе сочувствующий взгляд Хотару, когда она выходит из кабинета в числе последних. — Хёрин, твой вокал не улучшается, — звучит как приговор. Я сглатываю вставший ком в горле и виновато опускаю глаза. — Твой рэп звучит хорошо, но этого мало, чтобы дебютировать. Если ты этого действительно хочешь, то я настоятельно рекомендую тебе подойти к этому серьезно. Я знаю, что ты старательная девушка и вижу в тебе потенциал. Надеюсь ты прислушаешься к моим словам. — Я вас поняла, спасибо за замечание, до свидание. — сделав поклон, хочу быстро покинуть комнату, но внезапно налетаю в дверях на какого-то парня. — Из. извините пожалуйста. — делаю поклон перед парнем, даже не поднимая взгляд. В глазах постепенно скапливается влага, а мое желание уйти от сюда и наконец дать волю чувствам только растёт. — Ничего страшного, вы не ушиблись? — раздается приятный, похожий на мёд голос, от которого по телу пробегают мурашки. Поднимая взгляд, натыкаюсь на обеспокоенные глаза цвета карамели и чувствую возрастающее желание провалиться сквозь землю. Передо мной стоит Ким Сынмин, участник одной из самых успешных групп нашей компании, и я могу только надеяться на то, что перед выходом другие трейни закрыли дверь, и он ничего не слышал. — Я в порядке, извините ещё раз. — пролепетав эти слова, я наконец вылетаю из этой комнаты и быстро бегу в туалет.

***

Стоя над раковиной, плещу себе в лицо воду и поднимаю взгляд в зеркале, а в отражение вижу лишь измученную девушку с толикой отчаяния на лице. Опять я недостаточно стараюсь. За два года могла уже подтянуть свой вокал, но видимо работала мало. Делаю вдох и выход, пытаюсь успокоиться и не дать волю слезам, что скопились уже в уголках глаз. Когда окончательно успокаиваюсь, натягиваю на лицо улыбку и иду на танцы. Танцы мне всегда нравились, на них я действительно расслаблялась и просто получала наслаждение от самого процесса. Как и сейчас, когда мы повторяем хореографию к оценке в конце этой недели, я ощущаю прилив сил и энтузиазма, думая, что шанс дебютировать всё же есть. Когда занятие подходит к концу ко мне обращаться тренер с просьбой задержаться. Сегодня день какой-то странный, всем есть что мне сказать. Видимо эти же мысли посетили мою подругу, так как я перехватываю ее обеспокоенный взгляд. Я успокаивающе ей киваю и одними губами шепчу: " Займи столик». Она понимает меня без слов и уходит последней. — Хёрин, твои навыки действительно заслуживают похвалы. Видно, как ты стараешься и становишься всё лучше. Так как ты одна из моих лучших учениц, то скажу по секрету, что итоги оценки в конце этой недели повлияют на формирование новой женской группы. Я бы очень хотела тебя там видеть, ведь за хореографию на дебюте буду отвечать я. Надеюсь, ты постараешься. — вводит меня в ступор этими словами Ли Чживон. Нет, я конечно сегодня слышала о новой группе от Хотару, но думала, что это лишь сплетни. Чёрт, видимо шансов в этом году дебютировать уже нет, ведь мой вокал хромает. Но не смотря на все эти негативные мысли, лицу я постаралась придать спокойное выражение и ответила Ли Чживон: — Спасибо за наставление, я обязательно выложусь на полную. После чего мы распрощались и я пошла в столовую к соседки.

***

— Что? По результатам будут формировать новую группу? Но как так… Почему в этот раз нас не предупредили? — выражает свое негодованием Хотару, когда я пытаюсь скорее поесть. — Слушай, я и сама не знаю, что они в этот раз задумали. Видимо у них будет какой-то определенный концепт, куда не все девушки смогут подойти. Но возможно это наш шанс? Что, если мы сможем дебютировать? — пытаюсь подбодрить я свою соседку, но в ответ вижу лишь скептический взгляд. Поняв, что это её не успокоит, предпринимаю новую попытку: — В любом случае мы можем лишь выложиться на полную на оценке, а дальше всё зависит уже не от нас. — сказав это, я поспешила доесть. После ужина у нас было относительно свободное время, то есть каждый мог заниматься, чем хотел. Помня о словах учителя по вокалу, я пошла репетировать песню, которую собирались исполнить на оценке. Так как вокал давался мне довольно сложно, в песне было много партий рэпа, поэтому моё дыхание быстро сбивалось. Я была настроена решительно довести её исполнение хотя бы до приемлемого звучания. Но сколько бы я не старались, улучшений не было. Мне казалось, что мой голос стал звучать ещё хуже. Отчаявшись, я решила немного передохнуть и пошла к кулеру в коридоре. Открыв двери, я услышала чьи-то голоса, но настроения встречаться с кем-то совершенно не было, поэтому я уже хотела закрыть дверь, как прозвучало моё имя: — Эта выскочка Хёрин меня уже порядком бесит. Не понимаю, почему она не может просто смирится, что айдолом ей не стать. С такими вокальными данными сколько не старайся, лучше не станешь. — затем раздался злорадный смех нескольких трейни. Я опустила голову и сжала зубы. Нет, Хёрин, ты не будешь плакать и спорить, ведь на правду не обижаются. Возможно тебе действительно не стоило изначально сюда идти, выступала бы в подтанцовке с другими айдолами, а не стремилась выйти на первый план. У каждого есть свой предел, а ты решила прыгнуть выше головы. Но видимо трейни было мало обсудить меня, поэтому они продолжили: — А видели её соседку, ту японку? Вот уж действительно умора. Не вышла ни лицом, ни телом, а хочет ещё айдолом стать. Ей то наоборот за счёт своего ангельского голоса не вытянуть. Тут моё терпение начало иссякать. Я понимаю меня оскорбить, возможно есть ещё за что. Но как они посмели так отзываться о Хотару? Когда я уже собралась открыть дверь и вступить в спор, моим планам помешал чей-то голос: — Ребят, давайте проявим уважение и не будем никого оскорблять. Надеюсь, я больше такого не услышу, — раздался слишком знакомый голос. Подняв глаза, я увидела Ким Сынмина. Нет, сегодня действительно не мой день. Он уже видел, как я чуть не заплакала на вокале, а теперь ещё услышал, как меня обсуждали. Хотя кто я такая? Одна из многих трейни. Он даже, наверное, меня и не помнит. Пока я всё это обдумывала, другие девушки уже испарились с места, и я только собралась закрыть дверь, как до меня донёсся приятный голос: — И долго ещё ты собираешься там стоять? Ну всё, это конец. Хуже это день уже не станет, поэтому я решила выйти к нему. — Извините за тех девушек, так как они помешали вам. И спасибо за ваши слова, — возможно чересчур официально проговорила я всё это и поклонилась. В ответ он странно хмыкнул и спросил: — С тобой всё хорошо? Не обращай внимание на глупые слова, всегда найдутся те, кто будет тебя обсуждать. Сегодня определенно самый странный день в жизни. Я не понимаю, чем привлекла его внимание и зачем он пытается меня успокоить, ведь таких трейни как я здесь много. — Да, со мной всё хорошо. Не думаю, что их разговоры настолько уж глупы, так как про меня они сказали всё верно, — зачем-то вываливаю ему всё. Нет, Хёрин, ты точно сошла с ума. Пока ситуация не стала ещё хуже, решаюсь закончить этот непонятный разговор: — В любом случае спасибо за помощь и до свидания. Уже развернувшись слышу его вопрос: — Давай я оценю сам, насколько плох твой вокал. Думаю, я разбираюсь в этом больше, чем они? Я в шоке разворачиваюсь на него, а в голове лишь один вопрос: «Что он сказал?»