Тарарам у троллей

      Все началось с того, что Иллидану захотелось покурить. Ну если быть совсем точным, то покурить и заняться сексуальными излишествами. Но покурить все-таки больше. И подходящую компанию он для этого знал.       Собственно, нормальных вариантов было три. Точнее четыре, но накуривать детей, которыми Иллидан видел весь народ гномов, Иллидан считал неправильным. Поэтому оставалось выбирать между дворфами, тауренами и троллями. У дварфов, точнее у дворфиек Иллидан не так давно был и возвращаться в Стальгорн ему не хотелось, плюс, если как следует покурить, то иногда сложно бывает понять есть на тебе личина и какая именно. А постоянно опасаться быть зарубленным, когда с удовольствием подымишь совсем не прикольно. Оставался вопрос сексуальных излишеств. Предрассудков по поводу расы, цвета кожи, наличия или отсутствия рогов и хвоста у Иллидана не было никаких. Как минимум после его десятитысячелетнего заключения совсем без женщин. Вот да, предрассудки по поводу пола таки были. И выбирая между тауренками и трольшами его выбор основывался исключительно на его желаниях. Хотелось ему чего-то родного. А современные трольши, которых он мельком видел в своих последних странствиях, на ночных эльфиек времен его молодости были похожи даже больше, чем современные ночные эльфийки. Обладая при этом намного меньшими предрассудками по поводу секса сразу после знакомства. Поэтому-то после определенной подготовки Иллидан и отправился к троллям. Ну, то есть к тролльшам.       К троллям надо проходить правильно, не с мечом и даже не с топором, хотя это и вариант, если ты тупой хуманс или не менее тупой орк. Более-менее сообразительный гоблинс или ученый гномус заглянет с бочкой самогона — и его успех у троллей имеет большие шансы. Но совсем умный таурен (а голова у него большая, хоть на ней и коровьи рога) заглянет с мешком травы. С мешком правильной травы. С восточной части взгорий Мулгора или кое-каких особых мест в Степях. О каких именно таурены не распространяются, а если сильно выспрашивать, то это увеличивает шанс получить вместо щедрого гостя — злобного рогатого берсерка.       Иллидан пусть и был рогатым, тауреном не был…       Что совсем не мешало ему иметь особые делянки в некоторых особых местах Калимдора. Под хитрыми барьерами разумеется. Он же не дитя природы таурен, которым хватало злобного мычанья и угроз жестоко покарать бревном, «если еще один раз»… Ну и публичного выполнения угроз. Обычно после этого минимум лет пять на делянки тауренов с особыми травами не покушался никто из разумных существ. Ну, кроме особо диких кентавров… С теми вообще было натуральное бедствие. Это было бы полбеды, если бы те просто там попаслись, Так нет — половину вытопчут, четверть загадят, а от остатка злобно скачут по всем Степям и хихикают.       После серии таких выходок, таурены кентавров за разумных существ считать перестали, и вместо устрашающих успешных кар бревнами перешли на несколько менее успешный геноцид. За кентавров вступилась Тельдрассильская Лига Угнетенных Меншинств и с лозунгом «за Козлов ответишь» почти загеноцидили самих тауренов. Осталось два больших племени: Кровавого Копыта и Злобного Тотема, а о племени Высокой Травы и Мощного дерева уже даже и в песнях не поют. Но времена сменились и за тауренов вписалась «Орда Защиты Непохожих на Других» во главе с Великим Вождем Траллом. Кентавров вытеснили поближе к Марадону, и в Степях опять наступило равновесие. Но вернемся к Иллидану и его грядкам.       Правильной защите своих грядок он научился еще ребенком, когда его брателло в первый раз надергал с его грядок волшебной репы и побежал хвастать родителям, выдавая достижения за свои, В первый, но далеко не в последний раз.       Обдумав прошедшие века, и что могло произойти, Иллидан двинул в Хиджальскую долину. Там в тени особого Хиджальского дерева было у него несколько тайных мест. Оглядев местность вроде на первый взгляд особо ничего не изменилось. Разве что огненных духов было, на его вкус, многовато, и не очень понятно, с чего…       Хиджальская долина была полна сюрпризов, в большинстве своем не особо приятных. Делянки на юге, были отлично защищены от вторженцев, но как оказалось не от прорыва огненных элементалей снизу. Несколько выжженных мест Иллидана сильно расстроили и он решил проверить северные взгорья. Уже совсем близко к его следующей точке, он где-то прокололся и на него наткнулась довольно молодая дракона, показавшееся ему немного знакомой. Иллидан никогда не любил бить женщин, но когда на тебя несется бронированная туша раз в десять больше тебя размером с намерением если не испепелить, так затоптать, не до сантиментов. Дракона получила по рогам и потеряла сознание. Лежащую пластом он опознал. Она была очень похожа на ту с которой он был исключительно близко знаком по приключению в столице ночных эльфов. Видимо, была той самой, несколько раз упоминаемой старшей сестрой, Алистрой.       Добивать дракону, равно как и приводить в сознание Иллидан не стал. По подходе к делянке он понял, что случилось страшное: предоставленная сама себе на десять тысяч лет особая трава таки стала деревом, потому как вырастать ей никто не мешал. Вдобавок еще и ожила, и попыткам ее сорвать сильно сопротивлялась. Но Иллидану все ж повезло. Под секретом была только небольшая часть долинки — и там ловить было нечего, но его особая трава распространилась по всей долине. Ее явно прореживали, но явно никогда — до конца. То ли не смогли, то ли, ему это оказалось намного более вероятным — не хотели. В общем, увеличенный в три раза больше внутри чем снаружи мешок Иллидан заполнил довольно быстро и направился на Юг. Собирался он Дуротар. К троллям Большого Несгибаемого Копья. Которое в последнее время называли немного покороче. Чтоб не обижать союзников орков и не прививать им комплексы.       Несведущий мог бы быть немного удивлен, несмотря на название, черные копья тролли Черного Копья не использовали. Для того чтобы правильно понимать этимологию названия обратимся к герою несколько другого материка, который, правда бывал и даже однажды был выловлен в собственно водах речушки на границе Дуротара. К Вариану Ринну.       Штормградским королям, происходившим от одного из лордов Строма, приписывали ярость в бою и неистовство на брачном ложе. И до Вариана Рина, сводных непризнанных братьев которого по Штормграду бегало с десяток, это было верно, более чем полностью. Нет, в бою с Варианом все было отлично. Возможно и в постели тоже. Но народ то, злословит по поводу того, что видит. Или не видит. А видит он верного семьянина, и видит полное отсутствие любовниц и наложниц. И только одного сына. Ну и как каким выводом тут можно прийти? Вот то-то. Поэтому-то задолго до его многочисленных ратных подвигов, задолго до прозвища Белый Волк и прочих эпических приключений было у Вариана Ринна в народе Штормграда еще одно прозвище. Вариан Мягкий Меч.       У троллей же, вне зависимости от их места в иерархии, таких проблем не было. Ну, почти не было. Ну у Вол’джина и его предков, точно не было. К слову, у Вол’джина было с десятка два братьев и сестер, и где-то с десяток детей обоего пола. Правда, выдавать полное название племени чужакам тролли считали неправильным, поэтому воспользовались эвфемизмом. А вот почему Черное было эвфемизмом Большого Несгибаемого затерялось во мраке веков. На это из живущих сейчас мог пролить свет только Иллидан, в молодости и до заточения, ввиду многих странствий под солнцем, имевший намного более темный цвет кожи чем сейчас. И таки не раз и не два навещавший это племя троллей, называвшихся тогда троллями Большого Копья. Преимущественно навещавший тролльш. Возможно узнавшая об этом Тиранда поэтому его из ревности и уязвленного самолюбия и предала. В любом случае, это племя не сильно изменилось. Как минимум, насколько Иллидана не подводила его память.       И как это часто было с его приключениями, его занесло.       Нет, первая часть покурить — прошла на ура.       Когда выразившая сомнения в его состоятельности и права зайти на территорию деревни Сен’джин стража его остановила, он немного достал из мешка, скрутил из тростникового листа самокрутки и предложил попробовать. Постовые покосились, пробормотали, что-то вроде «Великий Тралл говорил — курить на посту, делать из себя еще более явную мишень для гнома-снайпера» и позвали дежурного младшего шамана, для которого быть накуренным на посту не только не осуждалось, а наоборот поощрялось, так серьезно помогало общаться с духами.       Дежурный младший шаман опробовал предложенное, проникся и даже призвал на постовую службу Великого Духа Огня, чего раньше у него никак не получалось. Что ему давало возможность в ближайшем будущем, если он все же запомнит «дорогу духов», откинуть приставку «младший» и гарантировало повышение в иерархии. После чего Иллидан посидел и покурил немного с кругом младших шаманов, потом с кругом просто шаманов. К моменту когда он покурил с Великим Шаманом, с Главным Боевым Шаманом и с Великой и Ужасной Держащей в Руках и Между Грудей Жизни Больных (главной лекаркой, короче) он любил весь мир. Оставив верхушку племени наслаждаться дымом, Иллидан решил пообщаться с менее накуренным прекрасным полом. За исключением главной шаманки-лекарки, как и в далеком прошлом, трольши особо курить не любили.       Первое его ухаживание было крайне примитивным, на уровне «Ты такая красивая, я — ваще нириальный красавег, зачем же время терять» и особого успеха не возымело. Предложение «показать небо в алмазах» уже имело больший успех и одну трольшу среднего возраста Иллидан таки закадрил. И это стало началом конца, то есть, конечно началом небывалого успеха Иллидана.       Тролли или трольши и стыд — понятия несовместимые. Хижины их имеют уйму щелей, и нифига не звукоизолированы; пусть и редкая трольша не может наложить заклинание тишины, но никто не считает это необходимым. Надо всем показать свою радость. Ну или огорчение, как вариант. Поиски партнера на ближайшую беременность должны учитывать и этот аспект. Понятия супружество или супружеская верность отсутствуют в языке троллей и не имеют смысла, замененные на что-то, что на других языках примерно означающее «кратковременное сотрудничество ради общих детей».       Когда Иллидан укатал после второго раза местную знаменитость по прозвищу «Бешеный Цветочек», удивление местных трольш было полным. Когда он укатал большую часть дам среднего возраста, у хижины, заглядывая в щели, собралась большая часть половозрелого женского населения деревни и часть еще не созревшего. Последних, с переменным успехом гоняли и к практическому разврату были намерены не допустить. Самим мало.       На третьи сутки беспрерывных сексуальных подвигов, которые излишествами перестали быть после вторых суток, Иллидан сбежал. Он конечно был, мужчина, воин и маг. Но, как оказалось и у его сил были пределы. Он считал пресловутую «смерть через сну-сну» от трольш-амазонок тупой легендой и уж не думал, что можно затрахаться до смерти. Трольши Черного Копья знали толк в извращениях и стимуляции, и его Черное Копье было как надо, хоть и чуть ли не стерлось. Мало мальская поддержка сил и самолечение выдавили из него всю магию. Сил на телепорт не было даже близко. Во время «пересменки» он кое-как пришел в себя, поджог остатки «веселой» травы на дне мешка, наложил невидимость и уплыл в довольно близкий Рачет прямо по морю. По дороге к морю его несколько раз пытались побить тролли помоложе, но разглядев его затраханный вид, от намерений отказывались.       Трактирщика Рачета предложившего ему «комнату, завтрак и девочку» от бешеного взгляда Иллидана чуть не хватил удар.       — Просто комнату и еду, — бросил Иллидан пару слов и пару золотых.       Отсыпался, отъедался и восстанавливал магические силы он неделю. После чего решил, что ему нужна смена обстановки, новые ощущения и как можно меньше трольш вокруг.       — К демонам все, — бросил сам себе Иллидан и задумался. Может и правда — к демонам? После последнего постельного марадонского бега его даже суккубы не пугали. Можно же пройти через Темный портал. Там точно нет никаких троллей. И тем более, трольш.       И прошел. И даже засел в практически неприступном Черном Храме.       Но это уже совсем другая история.