Лечение ценою в жизнь

Солнце сияло ярче чем ранее, снег падал на стеклянную поверхность крыши, вскоре придется взбираться, чтобы очистить. Говорят за стенами больницы холодно. Какао не думает, что минус восемь это великая цифра. У них на родине температура достигает и свыше минус сорока, а летом лишь плюс пятнадцать, по его меркам, ещё тепло. — Не думал, что будешь выписываться зимой? — мужчина обернулся на голос Лилии, на ней виднелись из под рубашки бинты, проделки пациентов. У брюнета иногда появлялось животное желание разорвать тех, кто так обращается с теми, кто за ними ухаживает. Но вспоминая, что такие поступки приведут к печальным последствиям, он успокаивался. — Я не думал, что меня в априори выпишут. — Какао обратно поднял голову на стеклянный купол. — За последние три месяца только два срыва, это хорошо. Сегодня ты получаешь выписку, а завтра домой. Тот усмехнулся и поднялся со стула, поблагодарив девушку за то, что терпела все его выходки даже в нормальном состоянии. Ванилла находился у себя в кабинете и заполнял бумаги, не одного Какао сегодня выписывали. На каждой бумаге должны стоять печать и подпись. Ещё и вчерашние отчёты .... Тук-тук. — Войдите. Из-за двери плавно выскользнул его любимый пациент. Брюнет спокойно обошел стол и наклонился над блондином, что продолжал приписывать документы. — А это правда, что я выписан? — Освобождён досрочно. — хохотнул врач и отвёл взгляд в сторону, когда смуглая рука опустилась на колено, а щека прижалась к шее. — М, тогда ты теперь можешь ответить мне взаимностью? — голос Какао понизился в конце чуть урча. — Ко мне сейчас придут пациенты забирать справки, а через три часа твой самолёт. Успею всех обслужить, отвечу. Раздался разочарованный стон. Но все же мужчина согласился и сел на диван, надеясь, что все успеется. От скуки он начал читать все, что находилось на полках над ним, в большинстве своем это были брошюры по типу: "как искоренить из себя злобу", "считается ли поедание мяса грехом", "как убрать греховные мысли с головы" и прочее. На полке выше были целые коробки с подобным содержанием, видимо это все раздавали пациентам. Интересно, почему ему ничего не читали, рассказывали и уж тем более не давали? — Почему мне такое не давали? — Какао помахал маленькой книгой с надписью "любить других — очень тяжело но возможно". — Ты другой веры, я не хотел нагружать тебя лишней информацией, не думаю, что склонение к моей стороне станет тебе на пользу. Я читаю проповеди тем, кто хочет, а ты желания не изъявил. Брюнет уткнулся в книгу и пробубнил, что-то на подобии "Ты и не предлагал". Спустя два часа, из-за стола лекаря послышался кашель, что привлек внимание Какао. Блондин развернулся на кресле к мужчине и улыбнулся маня пальцем. Какао как с цепи сорвался и подорвавшись мигом оказался около кресла впиваясь требовательным поцелуем в губы Ваниллы. Тот в свою очередь тихо проскулил сжимая пальцы на загривке. Воздуха катастрофически не хватало. Разорвав поцелуй, брюнет опустился на колени чуть притягивая к себе ближе. Лично у Ваниллы было все как в тумане, язык на светлой коже, пальцы сжимающие бедра, вначале он не мог понять от кого идут звуки, пока не понял, что это его рот издает, чужой как раз таки был занят. Стало стыдно. Стыдно было даже в самолёте...вспоминая все это. Блондин пытался отвлечь себя мыслями о том, что его девочки справятся вдвоем, если что он всегда на связи. Лилия не останется одна, запаса лекарств хватит на долгий срок, а в случае необходимости есть Изюм со своей сворой. — Ты...можешь остановиться у меня. У нас дом большой как для меня и сына. — Какао прочистил горло — Надеюсь твой сын не против гостей? — лекарь вышел из раздумий и поднял взгляд на собеседника. А вот это было вопросом. Если раньше Чоко воспринимал всех гостей, то после той жестокой ссоры, а затем не лёгкого примирения, каждый гость для юноши казался подозрительным. Не то, чтобы он боялся, просто не хотел чтобы отцу вновь сделали больно как это сделал заместитель Аффогато и его подчинённые. Так что последующие недели красные глаза следили за Ваниллой как за каким-то убийцей. — Я надеюсь он ко мне привыкнет. — хохотнул врач посматривая в сторону двери из-за которой выглядывала черная макушка юноши.