Кофе айриш.

Впервые эту девушку Альбедо заприметил поздним летом, когда отрабатывал на своей смене. Тогда, постепенно, вместо жарких, знойных и веселых дней приходили более меланхоличные, залитые дождями и серыми тучами, оповещая о медленном наступлении осени. Подходил лишь конец августа, поэтому, на деревьях еще качались различные цветастые листья, что под тяжестью капель становились темнее, что аж ранее изумрудный блеск превратился в тёмно-изумрудную тень. Но среди них так же мелькали и более светлые и блеклые: видно, что те готовятся уж совсем скоро желтеть и опадать на усыпанную, такими же листьями, землю. Вид за окном всегда нагонял какую-то необъяснённую тоску, пусть даже всё было хорошо, а точнее сказать — как всегда. Но этот пейзаж удивительно сочетался с ней, столь одинокий и грустный. Впервые появилась в кафе она не одна: видно, как один из знаменитых айдолов — Барбара — буквально тащила упирающуюся, по-видимому, сестру за руку за собой в кофейню, настаивая на том, что здешнее кофе было лучшим, что она пробовала. Альбедо бы согласился с ней, ведь, из всех перепробованных разновидностей этого напитка, здешнее всегда выходило вкуснее и даже как-то дешевле. Не зря кофейня получила огромную огласку — и кофе приятное, и глаза радует многие красивые официанты и бармены. Он часто получал комментарии о том, что он достаточно симпатичнее из всех, но постоянно игнорировал подобные слова, принимая заказ и отправляясь на кухню. В общем, дело не об этом. Многоизвестная Барбара вела себя открыто и весело, делая заказ, а незнакомая девушка, предпочитавшая не рассказывать о своём имени, как контраст, вела себя холодно и отстранённо. Заказ был прост: латте и айриш. Латте заказали неимоверно сладким, с приправкой корицы, Альбедо даже ужаснулся, какая же жуть, что кто-то пьёт сладкий кофе, игнорируя его природную горькость, а в айриш ничего не просили. Лишь простая фраза: «Сделайте его покрепче.». Сразу было видно, что неизвестная явно знала и дружила со сбитым режимом. Он лишь кивнул и удалился на кухню, прося помощника заменить его. Отдав заказ с благодарной улыбкой, тот удаляется обратно за кассу, с любопытством смотря на столь непохожую пару сестер. Которая, к удивлению, быстро разбежалась: громко заигравшая музыка зазвонившего телефона резко развеяла тишину полупустого кафе, а после, светловолосая вскинулась и чуть ли не выбежала из кафе, что-то кинув на прощание сестре. Это выглядело даже как-то жестоко с её стороны. Так и осталась она сидеть где-то вдалеке. Совсем одна. — Круассан для прекрасной одинокой леди за счёт кафе, — С тихим стуком ставя тарелку возле недопитой кружки капучино, Альбедо улыбается, ловя сначала непонимающий взгляд. — Спасибо. — Совсем сухо, но благодарно и, кажется, парень слухом улавливает нотки чужого смущения. — Мы можем поболтать: кафе совсем пустое, а нам принципиально не нравится видеть одиноких клиентов. Так что, как Вас зовут, миледи? — Розария. Так и прошло их первое знакомство.

—

Кли — радостный и солнечный ребёнок, старающийся оказаться везде, то тут, то там, то обязательно вместо со своим некровным старшим братом. И было бы преступлением хоть раз бы не взять её с собой на работу, позволяя ей чувствовать себя нужной и взрослой. Бесспорно, все полюбили её с первого раза. Она сближалась с клиентами, радовала их глаз и определённо поднимала план продаж выше, чем за прошлые месяцы. Порой, она часто ошибалась и портачила, но ей всё прощали безвозмездно. — Братик Альбедо-о, братик Альбедо-о-о! —, Кли влетает словно ураган в комнату отдыха, которую, в шутку, иногда звали курильницей, — Тебя тут тётя просит! Называется Розарией! Парень замирает с слабо удивленным лицом, обдумывая слова младшей. Приподнимает бровь, отставляет чашку и улыбается Кли какой-то особенно тёплой улыбкой, не зная даже точной причиной её появления. Розария после того самого дня стала одним из постоянных клиентов. Это очень радовало, ведь, походу многих диалогов они умудрились сдружиться и узнать чуть-чуть о друг друге. Но с первым выпавшим снегом, она перестала появляться в кофейне. Целый месяц он провёл в неведении и беспокойстве за свою подругу, неустанно коря себя за то, что не совершил обмен номерами ранее. Ну как так его расчётливый и холодный ум не смог предложить этого для постоянного общения? — Хорошо, пойдём, Кли. И в правду. За дальним столиком, за её любимым столиком, сидела знакомая фигура. Она смотрела с явным безразличием и усталостью в заснеженное и украшенное инеем окно на улицу, наблюдая за тем, как постоянно куда-то спешат люди, кружатся малые снежные звёздочки и то, как идут на синем небе тучи. Взгляд свой она лишь обращает тогда, когда слышит радостные и громкие звуки голоса ребёнка, а при виде Альбедо слабо улыбается, так же уставше. Скучала. Альбедо хочет сказать, что тоже скучал, но лишь улыбается в ответ. — Вам как всегда миледи? — Без приветствия и ненужных слов: это не требуется. — Пожалуй, впервые можно попробовать что-то новое, — Чужой взгляд мечется к вывеске, — Гляссе, пожалуйста. Альбедо в какой раз удивленно приподнимает брови. Но лишь смеётся. — Будет подано. Может, сладкий кофе с десертом — это не так уж и плохо.

—

Раздаётся громкий писк дверного звонка. — Это Розария-сан, Розария-сан пришла!!! — Кли верезжит ещё счастливее, чем обычно. — Кли, постой!.. Под радостный визг девочка убегает из кухни в коридор прихожей, а Альбедо так и остаётся с ножом в руке дорезать овощи на рождественский салат. Удобный, но до жути глупый розовый халат смущает неожиданно ещё больше, но всё-таки, малышка Кли в восторге от него, поэтому, надеть другой он не решился. Откладывая нож в сторону, тот быстро вытирает руки вафельным полотенцем, так же выскакивая в коридор. Он собирается уже ласково отчитать сестру за то, убегает, да ещё и открывает кому попало дверь, но молчит, замечая знакомую одежду, фигуру и лицо. Розария не то, чтобы недолюбливала платья и многое из женской одежды, но увидеть её в чем-то из этого было практически невозможно. И парень действительно не видел до этого, хоть и часто комментировал, на пару с Барбарой, что ей бы точно подошли красивые обтягивающие платье по фигуре. До сегодняшнего дня. Темно бардовое платье, с низким декольте удивительно шло ей. Парень даже не удержался от удивленного и восхищенного вздоха. В руках она держала красивые подарочные пакеты. Было ясно то, что в них не только сладости, но и подарки. Не только для Кли, но и, как видно, для него самого, сколько бы он сам не отнекивался, говоря, что ему ничего не нужно. — Добро пожаловать. Ты сегодня очень красива, — Принимая пакеты из чужих рук, тот ловко обходит радостную Кли. — Да, очень красивая, Розария-сан! На бледных щеках девушки выступает тёплые румянец смущения и та мнётся на пороге, собираясь что-то сказать, но её прерывают. — Проходи в зал, там уже почти все готово, выбирайте с Кли фильм и я приду к вам, — Тот подмигивает девушке и исчезает за дверью на кухню, собираясь подготовить всё оставшееся. Когда же он проходит в зал, занося и ловко пряча подарки от Кли под ёлку, тот щёлкает выключателем света, оставляя лишь гореть цветастые и разноцветные огоньки разнаряженной ёлки и экран телевизора. Забираясь под одеяло рядом с Розарией, тот усаживает на свои колени сестру и улыбается.

✨

— С Рождеством, Розария, — Шепчет тот уснувшей девушке, что склонила голову на его плечо. Прижимает к себе так же уснувшую Кли удобнее и склоняет голову к Розарии. Кружка кофе — удивительный напиток. Бодрящий, приятный, разнообразный и порой даже притягательный. А с кусочком круассана — бесспорно, будет ещё лучше.