Братишка

Им приходится делить фактически одну территорию, мать-бета Вани и отец-бета Сережи полюбили друг друга, разве будут сыновья идти против своих родителей? Не бились в истериках, когда их поселили в одной комнате, но, как только все отворачивались, дрались до крови. Сережа толкал Бессмертных в сторону шкафа и тот больно бился головой об косяк, но омега тоже был не промах, резко скатывался вниз и толкал в ноги, чтобы длинная шпала теряла равновесие, падая. А на следующий день отвечали на сотни вопросов «А что с бровью?», «Почему рассечён подбородок?», «Посмотрите у вас здесь синяки и царапины», отвечали, что все в порядке. Делали из себя самых идеальных сводных братьев для папы и мамы, но друг друга видели врагами. Думали, что пройдёт Не проходило. С каждым днем становилось труднее жить, даже та самая природа альфы и омеги вырывалась наружу. Когда Пешков залетел в комнату вихрем с покрасневшим лицом и раздутыми ноздрями, Ваню немного повело от кислого запаха мандаринов, а у Антона дыхание сперло от тёплого запаха мяты. Гон пришлось пережить у друга, говоря родителям, что все в порядке, такой шанс один на миллион, когда родители друга уехали, и хочется поиграть с ним в приставку и пожрать противной еды. Бессмертных тоже часто исчезал во время течек, ночуя у подруги омеги, которая помогала ему подавителями и горячей кружкой чая. Пока течка не настигла слишком резко. *** Ваня кусает край подушки и чуть ли не воет, складываясь пополам. Внизу неприятно ноет и разливается тянущей болью вверх, а между ног противно мокро. В голове стоит чёткий запах мандаринов и у омеги кружится голова. Он медленно тянется рукой вверх, чтобы постучать по подложке кровати над ним, но сдается, обратно кладёт руку под подушку. Сережа спал очень крепко, но шумный выдох заставляет разлепить глаза и в ноздри ударяет чёткий запах мяты. Разливается по горлу, сжигает лёгкие и оседает тяжёлой пылью в груди. Ладони мгновенно потеют, и он отворачивается от стены, опирается на бортик и свисает головой вниз. На кровати лежит Ванечка, свернувшись в клубок: растрёпанная мокрая чёлка, красные глаза и щеки, грудь быстро вздымалась и опускалась, будто он пробежал целый кросс. Сонный мозг Пешкова не сразу осознает, что происходит и он без задней мысли спускается, чтобы проверить Ваню. Омега скулит, когда альфа встаёт рядом и через силу встаёт сам. Облокачивается спиной о стену и еле складно шепчет: -П-помоги мне, братик, — стукается головой из-за резкого движения и закрывает лицо одной ладонью из-за стыда, а другой сжимает простыни. Раздвигает шире ноги и на боксерах видно мокрое пятно. Пешков сглатывает вязкую слюну и долго смотрит. Скользит взглядом по выпирающим ключицам, к набухшим соскам и не выдерживает. В голове только инстинкты и ничего не приходится, как податься вперёд и накрыть своей ладонью член Вани. Тот громко скулит и разводит ноги шире, приходится закрыть рот ладонью, потому что в соседней комнате спят родители. Сережа касается языком одного из сосков: втягивает и посасывает, пока одна рука оглаживает член сквозь грубую ткань, а пальцы другой руки касаются раскрытых губ. Бессмертных на автомате облизывает подушечки и вбирает средний с указательным на одну фалангу. Смотрит мутным голубым взглядом и задыхается, когда с него снимают боксеры. -Течешь, как сука, — ехидничает Сережа и улыбается. Ваня ничего не может ответить, просто хватает Пешкова пальцами за подбородок и тянется губами. Целует напористо, смакуя сладкие губы, и вдыхает запах мандаринов сильнее. Запах Сережи в данный момент острый и приторно сладкий, одновременно больно дышать и приятной негой разливается внизу живота. Пальцы Пешкова гладят внутреннюю часть бёдер, опускаются ниже, щиплют, и Ваня стонет в поцелуй. У шатена у самого всего тянет внизу, в голове гуляет ветер с мятным приторным запахом и в какие-то моменты кажется, что вот-вот задохнешься. -Ложись лицом в подушку и в коленно-локтевую, — шёпотом командует альфа и Ванечка повинуется. Двигается медленно и через силу, утыкается носом в мокрую от слез подушку и выпячивает задницу. Кровать прогибается через какое-то время, и Пешков оглаживает ягодицы, тянет, раздвигает в разные стороны, чуть шлепает и Бессмертных шипит, ему нужно больше. В голове жужжит рой в виде возбуждения и в подушку летит первый стон, когда длинные пальцы кольцом обхватывают член и начинают надрачивать. Так медленно и тягуче, массирует большим пальцем уздечку, собирает подушечками венки и Ваня стонет, как можно тише. Из-за этого получается неразборчивый скулеж. Сережа наконец-то прикасается указательным пальцем к входу, из-за обилия естественной смазки не нужна и обычная. Входит наполовину и замирает, следит за эмоциями Ваня и тот двигает бёдрами навстречу после небольшой заминки. Закатывает глаза от удовольствия, подгибает пальцы ног и невольно иногда зажимается. К первому прибавляется второй и это довольно некомфортно, но им сейчас не до этого. Сережа вынимает пальцы с характерным хлюпаньем и берет серебристую упаковку презерватива, которую он успел взять из-под своего матраца. Разрывает и быстро раскатывает по своему члену. Бессмертных шумно выдыхает, когда Пешков наваливается на него, кусает острыми зубами за загривок и входит. Ване некомфортно, он стонет и подаётся вперёд, чтобы уйти от члена внутри себя, но его возвращают обратно, одним движением рук. Они глубоко дышат почти в унисон, ждут некоторое время, в течение которого у омеги прокатилась пара слезинок, и подушка стала ещё мокрее теперь не только из-за обильной слюны, которую напускал шатен. Первое движение плавное, выходит полностью и также полностью входит, чувствует, как в Ване узко и жарко, он весь покрылся мурашками от очередного толчка, сжимает подушку так, что хрустят костяшки и зажмуривает глаза до разноцветных разводов. Сереже тоже приходится сдерживаться, и он кусает омегу за плечи, лопатки, шею и загривок, оставляя глубокие кровоподтеки. Бессмертных стонет в голос и Пешков замирает в один миг затыкая ему рот рукой. Ваня же скулит и пытается двинуть бедрами, потому что член упёрся в простату, слишком приятно ещё пару таких движений, и он легко кончит. Но если разум омеги полностью забит возбуждением, то Сережа ещё помнит о том, что в доме они не одни. Проходит пара секунд, и он возобновляет движения под этим же углом, всячески подавляя слишком громкие вскрики и стоны Ванюши, которые не на шутку возбуждали сильнее. Брюнет тянется рукой к члену и быстро дрочит в такт движениям. Мгновение и в глазах плывёт, а тело бьёт сильной судорогой. Он больно кусает Сережу где-то в средний палец и тот сжимает на автомате скулы, входя на полную, и тоже кончает в презерватив. Глубоко дышит и чувствует, как Бессмертных все ещё вздрагивает от каждого прикосновения, медленно выходит, снимая презерватив и кидая его связанным на пол. Садится на край кровати, утыкаясь головой в стену, и смотрит на руку. Средний палец в небольшой крови из-за того, что кое-кто его сильно укусил. Поворачивает голову к Ване и тот не лучше, лежит на животе, а голова повернута в бок и смотрит в одну точку перед собой, верхняя часть спины вся искусана, а засосы наливаются кроваво-фиолетовым отливом. — Будешь должен, — хрипит брюнет и встаёт на негнущихся ногах, чтобы все-таки залезть обратно. -Да пошёл ты, — кажется, Сережа вытрахал Ване ещё и мозги. Альфа медленно убирает ногу с первой ступеньки и смотрит прожигающим взглядом в голубые океаны. У Бессмертных мурашки, но Пешков ничего не говорит, ведёт плечом и возвращается на свою кровать. Ване неприятно лежать теперь в собственной кровати, подушка мокрая, под пахом тоже мокро из-за спермы. Он смотрит на лесенку и медленно встает. В пару движений оказывается рядом с Пешковым и укладывается между стенкой и его худой тушей. Тот фыркает, но на автомате обнимает, прижимаясь голым торсом к спине.