«Расскажу»

– Блять…       Новый пост от аккаунта barcode.tin в Instagram. Очередное фото с Нанкуном, на котором парни находятся в непосредственной близости друг от друга, куча комментариев фанатов из категории: «они так мило смотрятся вместе» и летящий на кровать телефон Джеффа. Сатур сваливается следом, распластавшись по всей площади. Он зарывается лицом поглубже в подушки, злобно стонет в них, сжимает руки в кулаки и яростно колотит ими матрас. Нанкун. Снова.       Если бы Джефф сказал, что не ревнует, он бы определенно соврал. Разница в возрасте парней была не так заметна, они неплохо сдружились и хорошо поладили. Баркод чувствовал себя с ним комфортно, был куда более раскрепощённым, не мялся, не стеснялся, был доверчив и открыт. Его взаимоотношения с Джеффом кардинально отличались, что, несомненно, давило на старшего. Когда ваши персонажи уже признанная, каноничная пара, зачем здесь третий лишний? К чему разговоры о том, что эти ребята так подходят друг другу по росту, внешности, темпераменту? Хотя, Сатура волновало не это. Сатура волновал вопрос «почему он, а не я?». Почему он так близко, почему они снова проводят время вместе, почему Код так часто говорит с ним и куча других «почему» бесконечно заполняли его голову. Ещё и эти фотографии на аккаунте Баркода, демонстрирующие счастье на его лице. От увиденного каждый раз становилось дурно, и неважно, был он на важной встрече или у себя дома, сердце замирало, а что-то внутри падало, оставляя неприятную дрожь за собой. По началу он злился. Корил себя, пытался наладить отношения с Кодом, подвозил его домой, писал ему, звал на встречи, больше взаимодействовал на концертах, но казалось, что младшего такой напор только отпугивал. И месяц за месяцем злость переходила в срывы и бессонные ночи, в ненависть к Та и самому себе. Режим сна медленно скатывался на дно, от привычного питания остались попытки есть один-два раза в день, привычные домашние дела превратилась в раздражители,  а любимая всем миром яркая и радостная улыбка Джеффа Сатура потеряла былой свет и заменила себя на бескрайнюю пустоту в глазах. Невыносимые ощущения день за днем распирали грудь и отбирали у парня покой.       Джефф понимал, что влюбился. Окончательно и бесповоротно, до такой степени, что находиться рядом становилось труднее с каждым днем. Бесконечная игра в друзей, напарников, да кого угодно, постоянно отзывалась болью в сердце и шумом в ушах, который иногда глушил его, от чего Сатур постоянно хмурился или давил ладонью на лоб, пытаясь искоренить эти ощущения. Нанкун как назло волновался, почему-то, больше всех. Он не был самым большим эмпатом в их компании, гораздо больше в этом плане выделялись Апо или Билд. Но Та будто что-то чувствовал, будто делал назло все эти вещи, специально подходил и интересовался его самочувствием. Джеффу до тошноты противно было улыбаться ему снова и снова, скрывая желание послать куда подальше, ведь их всегда видит Баркод, которого он явно этим разочарует, да и вся злость его намерений была откровенно надумана сходящим с ума Джеффом.       А у Баркода тем временем глаза горели пламенем, которое у Сатура стремительно угасало. Он – восходящая звезда, ему бы побольше всего набраться здесь и сейчас. Он обрел любовь и признание, что-то новое, необычное, желанное, что у Сатура было давно. Джефф – любовь, Джефф – солнце. Но это солнце бледнело с каждым днем, ведь вместо искренней улыбки, каждого фаната озаряло что-то натянутое, несуразное, непохожее на него прежнего и совсем ему не подходящее. Twitter медленно начинал пополняться постами с беспокойством о его самочувствии и моральной составляющей, личку в Instagram заполняли сообщения с вопросами и поддержкой. От этого тошнило. Снова.       Постоянный стресс от работы и чувств, которые уже душили его, не могли не сказаться на его трудоспособности. Проблемы с принятием пищи, медленно окутывающее отвращение к себе и всему, что когда-то имело огромный смысл, головные боли, постоянно ноющий желудок и непрекращающееся чувство тошноты. Джефф в один день просто навзничь свалился без сил прямо в гримерке, после очередного концерта.       Проснулся парень у себя дома. На мягких подушках, которые окружали его голову, словно защищая от чего-то, и под тяжелым, но теплым одеялом, от которого за все это время стало невыносимо жарко. Комнату освещал солнечный свет, который немного слепил глаза. Очень хотелось пить и снова завалиться спать, упасть в царство Морфея и никогда больше не просыпаться. Светлые цвета раздражали его, хотя он безумно любил свою квартиру и выбранный им интерьер, а жажда силой сжимала сухое горло. Сатур заерзал, чтобы скинуть одеяло, попытался встать, прекрасно понимая, что нужно работать, нужно что-то делать, нужно жить, а не проваливаться в сон на долгие часы. Ведь Джефф не знал, сколько он проспал и как долго вообще он уже находится дома. Он торопливо прокручивал в голове мысли, одну за другой, о том, какие проекты ему предстоят, что нужно отрепетировать и чем занять себя. Голова гудела, а сил на все это совсем не было. Но он же Джефф Сатур, он должен встать. Однако его бережно остановила чья-то тонкая, знакомая рука. Она аккуратно толкнула его плечо, укладывая назад и разглаживая одеяло. Эти руки были нежны и заботливы по отношению к нему и Джефф сразу понял. «Ох, нет, Баркод.»       Длинные предложения из планов на этот день, неделю, а может даже и жизнь в голове сложились в одно слово «нет», которое в знак опасности подсвечивалось красным. Только не он, только не сейчас. – Не вставай, тебе нужен покой, – рука медленно отстранилась, предварительно погладив плечо.       Код взял стул, стоящий около стола, и придвинул его ближе к кровати, оставляя только очнувшегося Джеффа на растерзание своему собственному взгляду, который буквально прожигал в нем дыру. Сатуру казалось, что сейчас его этим взглядом съедят, испепелят, что угодно, но точно не оставят его в живых. Ему хотелось спрятаться, убежать, спастись, но он не мог. Перед ним все-таки сам Баркод. Младший выглядел недовольным, возможно даже и злым, от чего по телу прошлась едва заметная дрожь, а во рту стало ещё суше. – С чего бы начать… – парень замялся, – давай сейчас я буду говорить, а ты не будешь перебивать меня, ладно, Пи?       Джеффу не оставалось ничего, кроме как осторожно кивнуть. Он пребывал в замешательстве, от чего на голову надавили новые вопросы, вроде: «почему Баркод?», «откуда он здесь?», «что он хочет?» и куча других. Мысли разъедали его не первый месяц, и несмотря на боль и шум в ушах, Сатур поёжился и внимательно посмотрел на младшего. – Уже около двух месяцев ты ходишь сам не свой, ты бледный, безучастный и безрадостный, – начал Код, переодически сбиваясь и откашливаясь, – не сочти это, прошу тебя, за грубость, но ты стал похож на зомби. Твои движения рваные, заторможенные и странные, ты часто злишься, срываешься на всех, ты никогда не берешь еду, которую предлагают менеджеры или кто-либо ещё, и ты очень заметно похудел! Ты отвергаешь любую помощь, – Код загибал пальцы, один за другим, – а сегодня ты свалился без сознания в гримерке, я…       Джефф закашлял и повернул голову в другую сторону, уткнувшись в стену. Он пытался сдерживать себя и не вывалить шквал эмоций на Нонга. Он попросту не заслужил этого, он не должен так волноваться и стрессовать из-за него. Голос Баркода все это время дрожал, будто он вот-вот заплачет, от чего Сатуру становилось невыносимо стыдно за свое поведение, которое он никак не мог контролировать. Он чувствовал досаду в голосе младшего, которая тяжелым грузом опускалась на плечи Джеффа. Снова. Рука младшего накрыла его руку и крепко сжала её, прежде чем он придвинулся ближе и продолжил. – Я испугался, я думал, что ты умираешь, что случилось что-то непоправимое и страшное, Майл и Апо отвезли тебя домой, сказали мне остаться здесь, я места себе не находил, пока ты не очнулся, я не понимаю, что с тобой, что вообще происходит, я…       Горячая капля упала прямо на руку Джеффа. Он вздрогнул и резким движением развернулся и сел напротив Баркода. Ох черт. Слезы медленно, одна за другой стекали по его щекам. Одна рука все ещё крепко сжимала ладонь Сатура, а вторая вытирала подступающие слезы и прятала раскрасневшееся лицо от взгляда старшего. С каждой секундой вздохи превращались в всхлипы и попытки схватить ртом воздух, Код не отрывал взгляда от Сатура, ждал что он скажет или сделает хоть что-то. Но старший не знал, что делать сейчас, абсолютно не соображал как ему предотвратить ситуацию, как успокоить это маленькое солнце, как убедить его в том, что все в порядке, что он обязательно справится и выберется из этого (хоть и сам не знает, как), лишь бы успокоить его, лишь бы не лил горькие слезы из-за такого человека, как Джефф. – Код, – Джефф осторожно касается его плеча, проводит по ткани надетого на парня свитера.       Но Баркод дергается, кричит: «Отвали!» и плачет ещё громче, ещё сильнее. Джефф жадно хватает ртом воздух, паника окутывает его с ног до головы. Все мысли в голове смешались в единый набор букв, а тревога только усилила боль. Он чувствует себя жалким и бесполезным, он довел ситуацию до пика и не может сделать с этим ровным счетом ничего. Не может поддержать любимого человека. Любимого…       Джефф разворачивается резко. Код всхлипывает и поднимает глаза на него, делая тяжелые, прерывистые вдохи ртом и пытаясь разглядеть его сквозь пелену слез. Сатур вздыхает. Нет времени думать, отдавать себя этим чувствам беспокойства и неуверенности в происходящем. Хватает за воротник, вздыхает, тянет на себя и целует. Осторожно, аккуратно, медленно наращивая темп и иногда отстраняясь, давая Баркоду шанс отступить, прогнать подальше и сбежать. Он прикусывает губу Баркода, переносит руку на подбородок и надавливает, пытаясь приоткрыть рот младшего. Проникает языком, скользит по поверхности зубов прежде чем сплестись с языком Кода, который неумело отвечал, то и дело сжимая руку Сатура, которая все это время не меняла положение. Баркод дрожит в его руках, медленно тает от прикосновений, но постепенно расслабляется. Его плечи расправляются, а движения становятся более чёткими, верными и решительными. Хотя, с первых секунд было понятно, что прямо сейчас Джефф крадет у него первый поцелуй. Крадет, а ему позволяют это сделать. И от осознания этого приятные импульсы проходятся по телу, впервые что-то кроме ощущения пустоты, тошноты и боли в грудной клетке.       Сатур отрывается медленно, напоследок оставляя легкие поцелуи на губах и в их уголках. Отстраняется и поднимает затуманенный взор. Баркод плывет. Последняя слеза скатывается по его щеке и Джефф осторожно убирает её рукой, прежде чем младший заключит его в крепкие объятья, которые приятно сдавят все его тело. Будто бы каждое прикосновение, каждая секунда, проведенная с ним была его личной терапией от столь долгой тоски. – Я просто тебя ненавижу! Почему сейчас, почему ты поцеловал меня вместо того, чтобы хоть как-то оправдаться?! – Баркод бьет его по спине, прижимаясь всем телом ближе и ближе, кричит ему в плечо. Он зол, но не хочет отпускать. – А я люблю тебя. Код, я люблю тебя. Я. Люблю…       Нонг отстраняется и закрывает ему рот ладонью. Быстро целует собственную руку и неотрывно смотрит прямо в глаза, стараясь найти в них ответы на все вопросы, которые успел задать за сегодняшний день. Джефф улыбается. Осторожно, медленно растягивает губы в легкой полуулыбке, что прекрасно видно Коду по его глазам. И младший расслабляет хватку, убирает руку, давая этой улыбке увидеть свет. Первой искренней улыбке Джеффа Сатура за все это время. – Я тоже, Джефф. Я, черт возьми, тоже! – глаза снова наполняются слезами, он рукой проводит по лицу, собирая рукавами мокрые следы, – почему ты молчал? Почему? Я хочу услышать всё, от и до, о причинах и следствиях, о всем. Мы поговорим и решим как справиться, что делать дальше, просто не уходи, не оставляй меня… Господи, я так люблю тебя, Джефф, – Код весь сжимается, пытается остановить слезы и прекратить это.       Джефф заключает его в объятья, поглаживает по спине, давая Коду успокоиться, расправиться и утонуть в их объятьях в эту минуту. – Теперь я никуда не уйду. Я расскажу тебе все и никуда не уйду. Я тоже люблю тебя. Безумно люблю тебя.