Я ведь тоже этого хотел, брат.

Снежная метель застилала глаза, смазывая белые пейзажи вокруг. Холод пробирает тело до костей, проникает под кожу, лезет в самое сердце, пробирается к мозгу со стремительной скоростью, вызывает мурашки по всему телу, заставляет съёживаться, в попытках согреться. Драконий хребет никогда не был безопасным местом. Эти отравленные земли забрали в свои недры сотни искателей приключений, которым не посчастливилось попасть в центр снежной бури или сгинуть в холодных белых снегах. Здесь же погибали и аристократы, отправившиеся в экспедицию с целью изучения. Тут же похоронен Дурин, дракон, желавший дружбы, но обрёл он не её, а страдания, мучения для себя. И заключались они в вечном одиночестве. Хоть он и был побежден Анемо архонтом и Двалином, его сердце продолжало биться, отбивая ритм, которому, казалось, следовал весь хребет, подобно оркестру, подчиняющийся дерижёру. Жизнь способна существовать в таком загадочном месте, на, отравленных драконьим сердцем, землях. Звери боролись за выживание, за еду, которой здесь практически нельзя было найти - растений здесь практически не было, а маленьким хищникам было трудно одержать победу над более крупным хищником. Члены Фатуи здесь были суровыми, такими же хладнокровными, но привыкшие к холодам своей родины, Драконий хребет был для них, словно родной дом, но такой пустующий, неживой вовсе. Похитители сокровищ вились у костра, не в силах оставить такое приятное тепло на продолжительный срок. Человеческое сердце нуждается в тепле - будь то его собственное, чужое или приходящее оно из иного источника. Но люди стремятся получить чужое тепло, разделить его с тем самым человеком, который был предназначен для них самой судьбой, упиться заботой и вниманием, оберегая это, словно это было их единственное истинное сокровище, которое они могли найти в своей жизни. Созданный из хрупкого льда, меч валялся позади хозяина, выбитый из рук последнего. Стоящий напротив него, человек крепко держал свой настоящий меч в руке, направляя его на собственное отражение. Нигредо особенно тяжело вдыхал холодный воздух, позволяя ему заморозить лёгкие, продолжая дышать с лёгкой болью в груди, не сравнимая с не смертельной раной на животе, сажатую рукой. Тяжёлый взгляд Альбедо скользил по фигуре старшего брата, повторяющая его собственную, исключая метку на шее. Они были похожи, как братья, хотя обоим не были поистине знакомы подобные родственные связи, ведь, по сути, их связывал лишь один создатель, не являющийся для них кровным родственником. Тем не менее, они не прекращали называть себя братьями, не поворачивался язык назвать Нигредо лишь неудачным экспериментом, насколько бы он ни хотел избавиться от Альбедо. —Разве я не заслужил всего этого?.. - первый заговорил Нигредо, завывания ветра уносили его тихие слова, но донесли их до алхимика. Было ясно, что имел ввиду старший брат - любовь, забота, друзья, жизнь. Он не имел ничего из этого, сама Рейн отдала его на съедение Дурину, без капли жалости или вины. Она посчитала его лишь неудачным экспериментом, но только взгляните - он поддаётся человеческим эмоциям, хотя старался избегать этого. Холодные слёзы, то ли от боли душевной, то ли от боли физической, текли по покрасневшим щекам, застилая обзор старшего. —Чем я был хуже тебя?! - взревел Нигредо, желая ступить вперёд, но рухнул на колющий снег, не в силах даже поднять головы. —Может, хотя бы ты мне скажешь, почему я хуже тебя?! Почему она предпочла тебя мне?! Почему я не заслуживаю того, что есть у тебя?.. - к концу его голос становился всё тише, горло болело, а лёгкие разрывало от холода. Младший должен был занести меч, прекратить жалкие порывы брата заменить его, почувствовать себя любимым и счастливым, но самого Альбедо самого одолевали человеческие эмоции и чувства. Из них двоих - никто не был в состоянии им противостоять, сколько ни пытайся. Поэтому алхимик не мог с той же безжалостностью оборвать жизнь человека, который лишь хотел быть счастливым, живым, любимым хоть кем-то.