Божественные колени

…я склонюсь над твоими коленями, обниму их с неистовой силою…

— Что мы будем с ним делать? — Тога была необычно спокойной, будто в её голове уже давно созрел план действий и оставалось лишь получить разрешение на его исполнение. От привычной улыбки не осталось и следа, лишь брови были сведены к носу, а веки прищурены… левое веко, правое было скрыто за плотной, чёрной повязкой. Она хмурилась, пока её распущенные волосы неряшливо спадали на плечи, и поглаживала копну светлых прядей, обладатель которых так бесстрашно разместил свою голову на её оголённых коленях. Невинное, спящее и очень детское личико. Химико разглаживала его спутанные, отросшие волосы, иногда поглядывая на полусогнутые крылья, кончики которых так забавно подрагивали во сне. Ей до жути было интересно, что же снилось её маленькому герою. Пожалуй, она собиралась расспросить его об этом позже. — Просто запри где-нибудь, пока он не вернёт себе прежний вид, — раздражённо отвечал Даби, недавно выгнав из комнаты остальных членов лиги. Только ему и Тоге было известно о проблеме героя номер два. И раз маленький Ястреб в своём юном теле понятия не имел о том, кто перед ним был, и воспоминаний о нынешней жизни не имел, отпускать его на волю, зная, на что способны дети, без умолку болтающие, нельзя было. Они только заимели новую базу, и раскрывать её местоположение через неряшливого ребёнка было бы до жути глупо. — Ты скажешь Шигараки или мне самой? — рука остановилась, непослушные пальцы запутались в светлых прядях, разгладили их и замерли, ощущая тепло детского тела. Их температура была отлична от температуры взрослых, но ей казалось, что прямо сейчас её ладонь сжимал сам Даби и медленно сжигал, наблюдая за тем, как кожа с мышцами словно вода, стекали по белёсым косточкам. — Мы ничего ему не скажем, — лишний раз дёргать ещё не восстановившегося Томуру желания не было. Тем более обстоятельства того не требовали, потому что даже раньше существование Ястреба ему было до лампочки, так с чего бы всё изменилось сейчас? Скрещивая руки на груди и облокачиваясь спиной на стену, Даби недовольно закатывал глаза, сопровождая свой ответ раздражённым вздохом. Слишком много возни с непутёвой птицей. — Он горячий, — провела рукой по лбу, покрытому лёгкой испариной. Короткая чёлка неряшливо прилипала к коже, пока Кейго хмурился и громко дышал. Слишком громко и беспокойно для безмятежного сна ребёнка. В любой другой ситуации Тоге было бы всё равно, да и сейчас её особо не волновало состояние Таками, но ощущение чего-то странного, отличного от обычных чувств, сбивало с толку и заставляло лёгкое волнение пробиваться через стену спокойствия, как через самый прочный лёд. — Все дети горячие, — недовольство переходило на новый уровень. Оставалась пара минут до речи Шигараки перед новыми членами, так тут неожиданно на голову свалился Кейго, уже успевший с кем-то из них столкнуться и очевидно, сболтнуть что-то лишнее, раз на нём решили так подло отыграться. Конечно, на всякий случай он запряг Спиннера и Твайса найти тех, кто был хоть как-то связан с причудой обращения взрослых в детей среди новых соратников, но так им и не рассказал про нелепость, произошедшую с Кейго. — Нет, Даби, он горит, — настороженность в её голосе напрягла, но, вида не подав, всё с таким же невозмутимым лицом он подошёл к Химико, оседая на корточки перед её коленями, на которых так беспокойно спал Таками. Шершавой рукой провёл по нежным, детским щекам небрежно и грубо, что Кейго невольно нахмурился, но глаза так и не открыл. — Простуда… он чертовски сильно меня раздражает, — ещё один недовольный вздох. Он устало потёр переносицу, а потом поднялся под громкий стук в дверь, — посмотрим, счастливец ли он, потому что, если это не наши идиоты, сидеть ему здесь одному, пока мы не закончим, — Тога накрыла его пледом, перемещая ладонь на вздрагивающее плечо. Ей бы не хотелось оставлять Таками здесь. Даби открыл дверь, а за ней показались двое щенков Ре-Дестро, имена которых он благополучно стёр из памяти. Это не Твайс и не Спиннер, а значит, сегодня был официальный день невезения Кейго Таками. — Чего вам? — вяло спрашивал он, перекрывая собой Химико, — ещё не все собрались, дождитесь, пока придут остальные. — Время начинать, вам бы всем следовало поторопиться, — недовольно бурчал Скептик, пока Рупор молчаливо возвышался за его спиной, с ног до головы осматривая Даби. Он бы и на Тогу взгляд бросил, да Даби не дал, — остальные подойдут позже, сообразят, что мы начали. Больше никто вас ждать не будет. — Мы уже выходим, — из-за спины Даби раздался голос Химико. Она ещё раз погладила по пледу, намереваясь подниматься, но пока не спешила, надеясь на то, что незваные гости уйдут. — Слышали? Так что валите на все четыре стороны, — хотел захлопнуть перед их носами дверь, но Рупор вовремя схватился за неё, не давая это сделать. — Пять минут, — строго проговорил он и отпустил её, вместе со Скептиком возвращаясь обратно в зал. Даби всё же захлопнул дверь, надеясь на то, что они ни о чём не догадались, так как проблем явно хватало и без неудачливого героя. — Так значит, всё-таки оставишь его? — усмехнувшись, вновь громко вздохнул, пока Тога аккуратно перекладывала Кейго на диван. Маленький птенчик недовольно хмурился и шмыгал носом, что-то бормотал в полудрёме, но она не обращала на это внимания, понимая, что сейчас им просто необходимо было уйти. — Выбора нет, — в последний раз провела рукой по золотистым волосам, напоминающим развивающиеся на рассвете колосья… и, наконец, поднявшись, выудила из кармана резинки для волос и завязала их в привычной манере, возвращаясь к Даби. — С чего бы ты так привязывалась к детям? — отстранённо спрашивал он, переводя взгляд с Таками на недовольную Тогу. Она действительно вела себя очень странно. Совсем не так, как можно было бы ожидать. — Сама не знаю… — бурчала в ответ, тянув ладонь к ручке. Хоть где-то они были целыми и не знали, какого это, когда сонный босс хватался всеми пятью пальцами. Сколько же ручек так глупо пало в баре. — Химико? Подожди! — неожиданно проснулся Кейго, взволнованно поднявшись и не сводя беспокойного взгляда с уходящих членов лиги. Он весь встрепенулся, крылья расправились, а по лицу скатились первые капельки пота. На дрожащих ногах добежал до них, цепляясь Тоге в ногу и даже не думая её отпускать, — ты же обещала меня не оставлять! Сказала, что не отдашь отцу, а теперь…! — на глазах выступили слёзы. Он вёл себя совсем не так, как представлял себе Даби. Уж слишком по-детски. — Я так и знал, — ох, он очень разозлился и пока не ведал, куда выплеснуть весь свой гнев, потому просто вышел из комнаты первым, пока Химико пыталась взять Таками на руки, — мы не можем пойти с ним. — Но теперь его нельзя оставить, — старательно пыталась поднять его, но он оказался слишком уж тяжёлым. Возможно, к весу тела прибавлялась нехилая масса крыльев и потому ей было так не просто. Она не нашла лучшего выхода и просто всучила его Даби, пока тот буквально сгорал от раздражения внутри, — я не смогу справиться одна, Даби, ты же знаешь, — недовольно и с наигранной грустью бурчала в ответ, пока Даби с лёгкостью поднимал Кейго. — Бросим в коридоре, — сказал, как отрезал, так ещё и злобно глянул в детские, полные слёз глаза, — ненавижу детей. — Я не хочу быть с тобой, — недовольно вторил Таками, будучи на руках у Даби и толкая его ладошками в грудь. На щеках выступил румянец из-за переполняемой детской злости, а температура подскочила сильнее. Даби чувствовал его жар и мысленно сравнивал со своими первыми попытками обуздать огненную причуду. — Боже, как мы друг друга понимаем, — вяло поговаривал в ответ, не оставляя без внимания раскрасневшиеся глаза Кейго. Злобные зрачки больше походили на янтарь, утопающий в лаве. Он так нелепо сводил брови к носу, из которого постоянно текли мерзкие сопли, что более смех Даби сдерживать не мог. — Как же всё не вовремя, — устало проговаривала Тога, проводя кончиками пальцев по волнистым, светлым волосам. Она мягко поглаживала Таками, отчего-то проникшись к нему симпатией. Возможно, все эти желания, связанные с заботой, внезапно нахлынули на неё из-за стресса после тяжёлой битвы. Вот только Даби такое откровенно презирал. — Надо продержаться до вечера. После Шигараки уйдёт, и у нас появится куча времени на раздумья. Даже достаточно будет, если найдётся человек с такой ублюдской причудой, — всё ещё держал Кейго на руках и всё ещё чувствовал к нему отвращение. Казалось бы, всё начинало не так плохо складываться, Ре-Дестро должен был передать свои полномочия Томуре, что означало пополнение лиги, а новые члены, причём в таком количестве, могли бы не слабо насторожить Таками, если бы он, правда, оказался предателем. Это был идеальный момент, чтобы поймать его на любом неправильно брошенном слове, но что теперь? Его настораживало всё, потому что в голове не осталось ни черта воспоминаний о нынешнем времени. — С какой же? — к их превеликому счастью, они наткнулись на Шигараки прямо в коридоре, а значит, теперь скрывать от него происшествие с Кейго было бесполезно. Случилось то, чего Даби не хотел больше всего, теперь можно было прекратить так сильно прижимать Таками к своей груди, но он всё равно не опускал руки. — Ох, это же наш босс… разве уже не пора начинать? Что вы здесь делаете? — нервный смешок Того не спас ситуацию. Она прикрыла рот ладонью, закрывая собой Кейго в руках Даби. — Отойди, — скомандовал он ей уставшим голосом, опираясь на трость. Сухие, ломкие и до жути выцветшие волосы аккуратно ложились на плечи, в обтягивающем, чёрном костюме, отличным от его повседневной одежды, Шигараки прожигал её опустошённым взглядом, явно не собираясь долго ждать. Химико послушно отошла, на миг строя наигранное, недовольное выражение лица, — что с ним? — уставший тон сменился раздражённым, Томуре явно не хотелось разбираться с этой проблемой. — Столкнулся с кем-то из новых соратников и вот итог, — всё ещё недовольный Таками продолжал отталкивать разговаривающего Даби, но услышав Шигараки, отчего-то замер на месте, не решаясь к нему повернуться, — всё бы ничего, но памяти при нём нет, а в таком состоянии мы не можем оставить его. И вот, наконец, невинные, детские глаза взглянули на грозного Томуру, отчего-то засияв как никогда прежде. На миг он даже потерял дар речи, от удивления разомкнув розовые губы. Жар всё ещё накрывал с головой, но теперь излучающее радость личико больше не подавало признаков болезни или недовольства. Не в силах вырваться из крепких, сожжённых рук, он расправил крылья, возможно, впервые в таком возрасте, и попытавшись взлететь, вынырнул из объятий Даби прямо на руки к Шигараки, вцепляясь в его костюм своими маленькими ручкам. Он всё ещё ничего не говорил, а Томура от удивления придерживал Кейго одной рукой, другой продолжая сжимать трость. С минуту в коридоре повисла зловещая тишина. Даби лишь молчаливо наблюдал, не ожидая подобных действий со стороны Таками, а Тога невольно задумалась о самом худшем развитии событий, уже предчувствуя, как юные, красные крылья рассыпятся на её глазах в самый настоящий пепел. Но ничего не произошло. — Шигараки Томура! — от радости завопил маленький Кейго, сжимая пальцы сильнее и утыкаясь лицом ему в грудную клетку. Его крылья всё ещё были расправлены, отчего Шигараки было неудобно придерживать его за спину, — я знаю тебя! — янтарные глаза засияли от счастья. Они больше не утопали в лаве. Теперь камень купался в лучах яркого и тёплого солнца, — ты мой самый любимый злодей. Томура отпустил трость, занося руку для удара. Он без задних мыслей хотел точечно использовать причуду на Кейго так, как делал раньше. Ни капли сомнения в серьёзном, тяжёлом взгляде, лишь усталость и недовольство, желание избавиться от лишнего шума. — Шигараки, подожди! — крикнула Химико, собираясь схватить его за руку и уберечь Таками от безмолвного гнева Томуры, но Даби опередил её и сделал это максимально легко и аккуратно. Он всего лишь перехватил его ладонь, не вцепился, как собиралась сделать Тога, а придержал. — У нас будут проблемы, если он умрёт сейчас, — они смотрели друг другу в глаза, будто таким образом воюя между собой. Выражение Шигараки не изменилось. Он всё ещё был опустошён. А вот на лице Даби проскользнула искра напряжения. Действительно ли его заботило то, что могло случиться после смерти Кейго? Нет. Но заканчивать всё таким образом нельзя было. — Томура ни за что не убьёт меня! — восхищённо лепетал Таками, вжимаясь в него сильнее, — я с детства наблюдал за ним по телевизору! Я знаю, на что он способен, он… он никогда меня не ранит, он же великий номер два. — Номер… два? — Даби всё ещё держал руку Томуры, всё ещё касался его холодной ладони пальцами. И вот, наконец, озарение снизошло до него, он даже не смог сдержать ядовитого смеха, теперь осознавая всю абсурдность ситуации, — он видит в тебе Старателя. — Получается, его память о настоящем возрасте не просто исчезла, а повредила детскую, — продолжила Тога, обходя Даби и вставая к Шигараки с другой стороны, снова протягивая руку в сторону густой, спутанной шевелюры Ястреба, — а меня он не вспомнил, пришлось с нуля отношения налаживать. — Надеюсь, более у вас нет причин задерживаться, — в этот раз Рупор был один. Он держал дистанцию и выглядел более серьёзным, чем раньше, а увидев в руках Томуры ребёнка, так совсем потерял человечные черты лица. Стал слишком недовольным и разочарованным, но скрывал эти чувства, особенно перед Шигараки, их новым предводителем. — Отпусти, — потребовал он у Даби, снова встречаясь с ним взглядом, но в этот раз в помутневших глазах блеснуло что живое, что-то незнакомое и приятное, — он же сам сказал, что я не смогу убить его, — ох, этой полуулыбке на лице Томуры Даби просто не мог не поддаться и, проведя кончиками грубых пальцев по шершавой коже, всё же отпустил его. Химико также убрала свои ладони с волос Кейго, сминая губы и отступая назад, более не желая быть вместе со всеми в центре событий. — Мои надежды на то, что ваш маленький гость не пойдёт с вами… даже не буду на это надеяться, — он отвернулся, намереваясь уйти и таким молчаливым жестом позвать всех за собой. Они, правда, более не могли задерживаться, так что двинулись за ним. Даби подобрал трость и вернул её Шигараки, на что получил лишь утвердительный кивок и очередной недовольный взгляд Таками. — Ты возьмёшь его с собой? Мало того, что ястреб больной, так ещё и ребёнок. Нельзя, чтобы его видели другие, — говорил строго и чётко, идя с Томурой плечом к плечу, когда как Тога плелась за ними, всё иногда зацепляясь глазами за разведённые в стороны крылья Кейго. — У всех детей часто бывают простуды. Да и… разве кто-то в этом здании в состоянии мне возразить? — очередная полуулыбка, и Даби мысленно согласился с ним, но на одно мгновение, всего лишь на одно, не жалея, что Таками попал под действие чей-то причуды, и именно из-за него уже целых два раза Шигараки одарил его чем-то настолько пленительным. Каким же было удивление Арис, всех тех людей, раннее следовавших за Ре-Дестро, а сейчас собирающихся идти за Томурой Шигараки, при виде ребёнка на коленях, крепко обнимающего Томуру за живот, вцепившегося в его костюм и закрывающегося от всех своими большими, красными крыльями, прямо на приготовленной сцене… ужас, страх и волнение смешались воедино, но в зале царило молчание. Лишь на одно мгновение его безмятежный, слегка настороженный вид заинтересовал злодеев, но после всё внимание забрал на себя Ре-Дестро и его речь, его невероятно воодушевляющая речь. Несомненно, Таками ощущал на себе непрошенные взгляды, даже мимолётное напряжение, но вскоре расслабился, почувствовав, как шершавая ладонь огладила детскую спину. Он всё ещё закрывался крыльями, но, когда по их кончикам, чуть щекоча, проходились пальцы Шигараки, Кейго расправлял их, выгибая спину. Ему нравились такие лёгкие прикосновения, но краем уха он продолжал вслушиваться в речь Ре-Дестро. — Как ты угодил в такую нелепость? — шепча, спрашивал Томура, кажется, в отличие от гостя на ногах, никого не слушая. — Химико сказала, что я уже взрослый и кого-то случайно разозлил, а в ответ на мне использовали причуду и вернули в детство, — детские пальчики сжали пиджак сильнее, он уткнулся носом в грудную клетку, вдыхая аромат чего-то неприятного, отторгающего. — Химико? А вы сдружились, — переместил ладонь на голову, подмечая про себя, что прядки оказались даже слишком мягкими. Шигараки представлял их куда более жёсткими. — Она обещала защитить меня от папы, — расслабил ладони, медленно водя ими по плотной ткани пиджака, имитируя поглаживания. Всё-таки от Томуры исходило какое-то подобие тепла. — От папы? — запутался пальцами в непослушных волосах. — Папа злодей… но не такой как ты, — и вновь янтарные глаза загорелись, — он настоящий злодей. Ужасный и коварный. — Тогда получается, я не настоящий злодей? — Ты другой злодей. Ты мне очень нравишься. И всегда нравился, — отпрянул назад, всматриваясь в лицо Шигараки, в его зловещие, красные глаза, так напоминающие ему крылья. Красный — хороший цвет. Очень тёплый. Он многим нравился. И Таками понравился. Особенно ему нравилось видеть в глазах Томуры своё отражение, такое маленькое и хрупкое, совсем уж беззащитное. Создавалось ощущение, словно Шигараки мог защитить его от всего… да так оно и было. — Если я номер два, так кто же номер один? — он всматривался прямо в золотые глазки, чувствуя, как они начинали медленно поглощать его. Возможно, будь на месте Томуры заботливый взрослый, давно бы поддался детскому очарованию Кейго и более не смог бы вести себя так же напыщенно и строго, но сейчас здесь был только Томура. Он не заботливый взрослый. Он эгоистичный ребёнок. — Я… — отчего-то опустил голову, зажмуривая веки и недовольно сводя брови к носу, — я не помню… я пытаюсь вспомнить, но не могу. — Всё в порядке, — провёл кончиками пальцев по векам, прямо по пышным ресницам. Пожалуй, Шигараки разговорился, потому молча прижал к себе Таками, в последний раз проводя по разгоряченному лбу, и уложил его более удобно, из-за чего теперь Кейго свернулся калачиком на его коленях, продолжая укрываться крыльями. Томура чувствовал жар, но лишь поглаживал его по волосам холодной рукой, дожидаясь окончания речи Ре-Дестро. Он был слишком напыщенным и говорливым. — Спасибо, — прошептал Таками, сжимая края пиджака, но Шигараки ему ничего не ответил.

***

Собрание закончилось. Выходя из зала с бывшими членами Лиги, Томуре пришлось придерживать одной рукой сонного Кейго, а другой трость. Он чувствовал, как тяжелели ноги, как Таками отчего-то становился слишком лёгким, видел, как окружающая его обстановка медленно расплывалась и мерцала, а ощущение пространства смазывалось. Шигараки словно одновременно был и не был здесь. Веки тяжелели, а голоса позади сливались в унисон, в очень громкий и неприятный, режущий слух. Медленно он терял связь с реальностью и чувствовал, как вместо плитки ноги не просто на что-то наступали, а проваливались вниз, сквозь них. — Томура, — осёкся Даби, схватив его за руку, которой Шигараки держал трость, и потянул на себя, буквально вытаскивая из тягучего мрака. К счастью, рука, удерживающая Таками не ослабла. — «Паранормальный Фронт Освобождения»… до чего же напыщенно, — бормотал он, пока Даби продолжал удерживать его подле себя, а Ре-Дестро неустанно мельтешил перед их глазами, — хотя «Лига Злодеев» звучала не лучше. — Томура? — Кейго проснулся, продолжая цепляться за Шигараки, — ты неважно себя чувствуешь? Я заразил тебя? Прости… — в очередной раз свёл брови к раскрасневшемуся носу, но теперь на лице отчётливо выражалось глубокое сожаление. Если бы руки были свободны, Томура бы погладил его ещё раз, но не как заботливый взрослый. — Всё в порядке, это не твоя вина, — веки предательски закрылись, он слабел на глазах и продолжал держаться на ногах только за счёт Даби рядом, — полагаю, теперь я соответствую всем стандартам Иджико. — Доктор, сотрудничающий с взо? — уточнил Даби, притягивая Томуру к себе, пока Тога поднимала трость. «- Ты восстановил свою память и вернулся к истокам причуды, так что как я и обещал…» — Он всё это время был с тобой на связи? Жуть какая, — пролепетала Химико, предлагая Таками вернуться на её руки, на что получая отказ, — будь послушным мальчиком, Кейго. Шигараки тяжело, ему не помешало бы отдохнуть перед тем как уйти. — Я не хочу, чтобы Томура уходил, — он был упрям и непреклонен, цеплялся за одежду и отмахивался крыльями, отталкивая ими Тогу, — я хочу остаться с ним, — на глазах проступили первый слезинки, щёки раскраснелись, а температура вновь подскочила. — Не упрямься и слезай, — недовольно скомандовал Даби, мельком почувствовав, как что-то горестное начало разрастаться внутри. Ему было неприятно, но отчего? — Чёрт, — на выдохе проговорил Шигараки, теряясь в пространстве, — отложим метаморфозу, — подытожил он, когда до его ушей донёсся недовольный вздох Иджико, — мне надо прийти в себя, — Томура бы в любой другой ситуации не счёл бы нужным обратить внимание на своё состояние, но, когда перед глазами мельтешили подчинённые, а на руках вис капризный ребёнок, последнее, чего хотелось, так это последовать за Иджико и окунуться в мир страданий, смешанных с истинной болью. После слов Шигараки, он отключился, ничего не сказал, и это вполне себе было на него похоже. Даби махнул остальным, сообщая, что они могут быть свободны, и уже с оставшейся Химико помог Томуре дойти до первой попавшейся комнаты, где можно было бы перевести дух. Тога хотела закрыть дверь, но перед этим снова предложила Таками перейти в её объятия, и, на что в очередной раз получив отказ, вздохнула, покидая комнату и желая найти подходящее лекарство для Ястреба и что-то вроде расслабляющего или охлаждающего для Шигараки. — Ты уже можешь отцепиться от него, — раздражённо парировал Даби, скрещивая руки на груди и возвышаясь над сидевшим на бархатном диване Томурой, прижимающим Кейго к груди. — Всё в порядке, Даби, не мельтеши перед глазами, — вразрез своим же прикрытым векам, утомлённо отвечал Шигараки, запрокидывая голову на мягкую спинку и поглаживая волосы Таками. Это расслабляло его лучше любого медицинского препарата, и казалось до жути странным и очень забавным. — Он срывает все твои планы, — сел рядом, от раздражения потирая переносицу, — почему именно мы должны расхлёбывать неудачи пернатого? — вопрос самому себе. Шигараки не ответил, а ладонь его ослабла, замерла, и лишь глубокое, неспокойное дыхание напоминало Даби о том, что Томура всё ещё был в сознании. Пожалуй, они не так много времени пробыли вместе, но в памяти Даби отлично сохранился образ спящего Шигараки, и он явно был отличным от нынешнего. Во сне Томура всегда дрожал. От холода ли? Чтобы не потерять к нему остатки уважения, Даби предпочитал не раздумывать над этот счёт. — Он, правда, заснул? — спрашивал Даби, подпирая рукой голову. Его напрягала тишина, нависшая в этой грязной комнатушке. — Да, — возможно, его напрягало не только молчание, но и то, как именно Томура прижимал к себе Кейго. Как мягкую игрушку. Как что-то настолько драгоценное, что отпускать нельзя было. — Он тебе кого-то напоминает? Призрака прошлого? — ох, Даби не унимался, ему хотелось сковырнуть эту рану, увидеть больше досадных эмоций на напряжённом лице. Он потянул руку в сторону Шигараки, коснулся кончиками пальцем травмированной шеи, прошёлся по всем царапинам и мягко схватил, надавливая большим пальцем на кадык. — Если бы он мне кого-то напоминал, — приоткрыл веки, поворачивая голову и устремляя недовольный взгляд прямо на Даби, — я бы уже давно сомкнул руку на его шее, — сдержался, чтобы не ухмыльнуться, но скрыть отчётливой радости в глазах не смог. Он был до жути доволен собой и тем, что смог ответить на незатейливую игру Даби, пока тот всё ещё держал ладонь неподвижной. — Я уже был готов распрощаться с тобой, отдать на месяцы в руки того безумного докторишки и воздерживаться до тех пор, пока ты не придёшь в себя, но, о чудо, благодаря невезучему ястребу я вижу тебя здесь уставшего и беззащитного, — надавил на шею, заставляя Томуру нервно сглотнуть и лечь на спину, продолжая прижимать спящего Таками к груди. Даби навис над ними сверху, не улыбаясь и не злясь, наслаждаясь. Только томно выдыхая и наслаждаясь неожиданными обстоятельствами. — Даже не думай, — пусть на лице и не было никаких эмоций, Шигараки всё понимал без них. Они слишком хорошо друг друга знали. — И что же наш великий и могущественный предводитель паранормального фронта освобождения сможет мне сделать с ребёнком на руках? Ох, я знаю. Заставишь его расплакаться? Как жаль, что я не испытываю сострадания к плачущим детям, — усмехнулся, всё ещё нависая над Томурой и заглядывая ему прямо в налившееся кровью глаза, такие злые и недовольные. Даби бы провёл по ним языком… слизал бы все слёзы, да вот только Шигараки никогда не плакал. А какими притягательными были его потрескавшиеся губы, такие уродливые и сухие. Они идеально подходили Даби, словно и были созданы только для него. — Хочешь меня разозлить? Ты же понимаешь, что даже без касаний я сотру тебя в порошок? — несмотря на бурю негодований, продолжал старательно оставаться спокойным. В любой другой ситуации, возможно и только возможно, он бы не стал так настойчиво сопротивляться, но после изнурительной битвы с Арис Томура чувствовал себя не то что не в духе, а настолько вымотанным, что говорить было тошно, так ещё и с одной небольшой проблемой на руках. Ему было не до отношений с Даби. Не до их выяснения. — Советую тебе начать, Шигараки Томура, — ухмыльнувшись, провёл языком по ещё незажившим ранкам на губах, слизывая проступившие капли крови, а после углубляясь и кончиком касаясь зубов. Прошёлся по неровным, кровоточащим дёснам, по искусанным щекам, больше напоминающим обычные куски истерзанного мяса, по прижатому к нижнему нёбу языку, такому шершавому, мягкому и содрогающемуся. Ох, и всё это принадлежало только ему, только Даби, всё это было создано только ради его грешной души, — надо же, я всё ещё не стал пылью. Прекрати строить из себя невинного. — Ты выбрал неудачный момент, — жмурил веки, сминая разгоряченные губы и тяжело выдыхая. — Не смущайся, — и снова он поцеловал его, но в этот раз прокусывая язык Шигараки со всей накопившейся за вечер яростью, смешивая собственную слюну с холодной, солёной кровью. Этот поцелуй был отличным от предыдущего. Слишком жестоким и давящем. Даби заставлял его отвечать, одной рукой сжимая щёки, а другой упираясь в подлокотник, нависая и закрывая собой любые пути к отступлению. Если бы под ним был не Томура, то жертву такого животного поцелуя охватил бы первобытный страх, но под ним был именно Томура, так что всё, что оставалось, это продолжать, пока Шигараки от злости не начал отвечать, специально в ответ терзая и прокусывая его губы, проходясь языком по мёртвой коже. Ладонь, сжимающая щёки, опустилась на шею, царапая шелушившуюся кожу и оставляя белёсые полосы на ней, затем расстегнула верхние пуговицы выглядывающей из-под пиджака рубашки и двинулась к выпирающим ключицам. Томура тяжело выдыхал, но Даби не останавливался, убирая руку с шеи и перемещая её на пах. — Мы не можем продолжтть, — недовольный тон смешался с томным вздохом, на лбу появилась лёгкая испарина, а тело охватило самым настоящим огнём. Где-то в глубине разума, ему нравилось, но вся остальная часть кричала, она хотела немедленно остановить Даби, но его рука… Шигараки отчётливо услышал звук металла и расстёгивающейся ширинки. Его ширинки, — Даби, — прикусывая нижнюю губу, он уже было потянулся к нему, но крылья Кейго резко встрепенулись. Томура всё же оттолкнул его, недовольно сводя брови к носу и, наконец, вытирая тыльной стороной ладони рот. Даби пришлось вернуться на своё место, и теперь свой список недовольств Ястребом он собирался максимально пополнить. Таками проснулся, но всё равно выглядел истощённым даже больше, чем сам Шигараки. — Томура? — с придыханием спросил он, проведя своей маленькой ладошкой по его румяным щекам, — мне холодно, — в доказательства к словам, оперение крыльев дрогнуло ещё раз. Шигараки пришлось обхватить его двумя руками и сильнее прижать к себе, перевернувшись вместе на бок. — Я принесу вам плед, — с тяжёлым вздохом Даби поднялся, даже не смотря в сторону Томуры, словно теперь полностью его игнорируя. Ему не нравилось ощущение того, что представленная возможность побыть ещё немного вместе должна была быть так злостно разрушена каким-то ребёнком. Да её бы без него и не было. Ему изначально не стоило ни на что рассчитывать. Теперь тебе придётся воздерживаться до победного, Тодороки Тойя.

***

— Арис и Лига Злодеев объединились. Теперь под чутким руководством Шигараки Томуры более сотни злодеев с абсолютно различными причудами, не считая бывших членов лиги, усовершенствовавших свои способности, — настороженно проговаривал Ястреб, осматривая свои детские руки. Всё ещё было непривычно видеть их, особенно сейчас, на вершине одинокой вышки, где-то на краю города. — «Как скоро они начнут действовать»? — знакомый голос очередного заинтересованного человека из правительства. К несчастью, Кейго уже позабыл его имя. — Нескоро, — встрепенулся, расправляя крылья и осматривая с высоты мирный Мусутафу. Сегодня было уж слишком тихо. Отсутствие стычек со злодеями напрягали многих, складывалось ощущение, что все они временно залегли на дно в преддверьях чего-то грандиозного, — Шигараки планирует впасть в метаморфозу с подачи доктора Иджико. Боюсь, произойдёт что-то по-настоящему страшное, когда он выйдет из этого состояния. У нас есть месяц, может больше. Нельзя сидеть сложа руки, злодеи вот-вот начнут действовать, и, когда это произойдёт, героям уже некого будет спасать. — «Мы не нуждаемся в твоих комментариях. Я передам информацию начальству. Мы свяжемся с тобой в ближайшее время, если появится новое задание. На этом всё» Голос отключился. Таками надеялся выдохнуть с облегчением, но из груди вырвался только недовольный стон. Он потратил много сил и нервов, пытаясь убедить всех в том, что его, правда, превратили в ребёнка, а память, как следствие, исчезла вместе с настоящим возрастом. На самом деле всё это было спланировано людьми сверху, чтобы не только узнать как можно больше информации, но и отвлечь Шигараки от важных дел, не дать ему совершить сегодня то, что он планировал. Это был крайне ненадёжный план, Даби в любой момент мог, правда, запереть его где-нибудь от посторонних глаз, да и отсутствие человека с причудой, обращающей взрослых в детей, могли обнаружить слишком быстро. Его спас только простой случай. Слишком глупый и простой. Когда Даби покинул комнату, Томура отключился, что помогло Кейго незамеченным выскользнуть из его объятий и покинуть новую базу злодеев, оставив их в лёгком недоумении. Прошёл час с ухода Таками, наверняка в тихую Даби послал людей искать его, а Шигараки либо предпочёл отложить метаморфозу до рассвета, либо сразу же направился к Иджико. Пускай Кейго и не удалось нарушить их планы или как-то основательно замедлить Томуру, но зато он смог раздобыть много полезной информации. — Осталось двадцать минут, — прошептал он, поднося пальцы к губам и слегка их сминая. Внутри всё содрогалось, основание крыльев неприятно гудело, а живот болел. Он знал, что должно было случится с его телом, когда оно собиралось вернуть себе прежний вид, и от предстоящего вечера самоудовлетворения после сцены с поцелуем Даби и Шигараки всё его нутро медленно воспламенялось, готовясь в любой момент взорваться. Двадцать минут, и он почувствует то самое возбуждение, которое ощущают взрослые.