Храни меня в своем сердце...

Впервые завидев эту американскую женщину, я подумал, что её дух сломлен недугом, раз она решилась на столь глупый поступок. … Впервые увидев этого пожилого фермера, прозванного именем Сидящего Быка, я подумала, что он гордый и заносчивый, но не могла отступить, проделав столь тяжкий путь. … Ярый дождь был предвестником войны. Все понимали, что спокойные дни минут очень быстро. Привязав коней, вождь последовал за светловолосой женщиной. Кэтрин спешно расплетала мокрую косу. Сидящий бык скинул с себя намокшее пальто и вздрогнул. Пусть он стоял полу боком к оппонентке, его взор уловил её рвущиеся движения, жаждущие избавиться от мокрой блузы. Его рубашка, напротив, с легкостью поддалась крепким рукам. Кэтрин оттолкнула ногой верхнюю юбку и потянулась к корсету. — Народу с каждым разом все больше и они все злее — заполнила тишину Кэтрин. — Они уже давно злятся — выдохнул вождь, бросив мимолетный взгляд на девушку. Женское пыхтение заставило повернуть его голову полностью, уже не скрывая взгляда. — Кажется, крючок сломался… Черт — невольно вырвалось у дамы. — Позволите? — сглотнул мужчина. Она слегка вздрогнула и подняла на него глаза. Мужчина обошел её и посмотрел на оголенные плечи. Её бледная кожа, золотистые волосы, изящные линии стройного тела… Все в ней было таким хрупким, словно она фарфоровая кукла. Но не её дух. Она словно рвущийся к свободе мустанг, скачущий в прериях. Его смуглые пальцы медленно прошлись по шнуровке, спускаясь к банту из белой ленты. Казалось он оттеняет её невинную красоту. От волнения пара почувствовала ком в горле. К бледным щекам подступил легкий румянец, который Кэтрин боялась выдать. Все же разум кричал в голос её собственные слова: «Зрелая дама и пожилой фермер~ Смешно ведь». До уха донеслось легкое шуршание, а по спине пробежал табун мурашек. Сидящий бык дрожащими руками вынул нить из корсета, отчего тот упал наземь, освобождая белую сорочку. Теперь она была перед ним практически обнаженной. Будь они в столице и завидев он в таком виде её там, вождь был бы вынужден просить её руки и сердца. И в разуме смуглого мужчины пролетело, что он вовсе и не против сковать их узы и получить благословение духов. Но даже на его землях этот союз был бы аморален. Эти мысли сейчас вылетели с их голов. Раскаленный воздух наполненный напряжением между парой, давил на них. Почувствовав знойный холод, Кэтрин невольно поежилась, обняв себя руками. Вождь поднял с земли плед и накрыл её плечи. — Мы здесь ночуем? — неуверенно заговорила девушка. Они были не в силах сойти с места. Что-то останавливало их обоих. Мощный звук грома взбудоражил вождя. — Вы ночуете здесь — опомнился от помутнения мужчина. Он направился к выходу, стараясь избежать дурманящего влияния небесно-голубых глаз. Вдруг он почувствовал легкое касание, которое заставило трепетать его сердце. Кэтрин дрожащей рукой держала его большую ладонь. — Не уходите — прошептала та. В эти слова девушка, кажется, вложила остатки своей смелости, что растрачивала все время проведенной здесь. Вождь сжал женскую ладонь. От их союза она снова пострадает. Он не может подвергнуть её такой опасности. — Мне нужно идти — дернулся в сторону Сидящий бык. Но Уэлдон не сдалась, как и всегда. Она медленно потянулась к нему, отчего вождь совсем потерял себя. Нежные губы, подрагивающие и посиневшие от зноя, были так желанны, но он это не осознавал до этого момента. Её руки обвили его широкую спину, прижимая к себе ближе. Мужские же лишь дрогнули. Он не мог даже коснуться её хрупкого тела. Одновременно смелая и нежная дама, что застыла навсегда в его сердце. Кэтрин почувствовала, как вождь начал отвечать на её неловкие движения, что несомненно радовало её. Теперь она знала, что её чувства взаимны. Его руки аккуратно блуждали по женскому телу, боясь нанести вред. Мягкая шерсть нагревалась под обнаженными телами. Судорожные вздохи доносились из лачуги Вождя. Кэтрин никогда не чувствовала такого удовлетворения. Ненавистный муж не мог дать ей той любви и нежности, которой одаривал её Сидящий Бык. Темные глаза вождя не могли насытиться обнаженной красотой бледнолицей. Её голубые глаза были похожи на то небо, где он блуждал распахнув крыльями во снах. Они олицетворяли его свободу, заставляли окунуться в них, как в прохладную реку и затягивали своей глубиной на дно. Кэтрин сжала его широкие плечи, впиваясь тонкими ноготками в смуглую кожу индейца. Страсть поглотила разум безудержно влюбленных и не оставляла их всю ночь. Они смогли соединить их узы, пусть и иным способом. Акт любви был благословлен духами, которые позволили им насладиться друг другом, пусть и в последний раз…

***

Он оттолкнул её… У него не было и шанса на счастливую жизнь с ней. Жизнь не справедлива. Кэтрин появилась в его сердце перед его скорой гибелью. Они не смогли прожить ту жизнь и состариться вместе, но… Она навсегда сохранилась в его сердце. … Холодный снег заставлял неистово краснеть босые ноги. Она бежала. Бежала к нему, обжигая горло морозным воздухом. Волосы превратились в сосульки, нервно прыгая от каждого толчка ноги. Пар заставлял вспреть заплаканное лицо. Её ноги перебирали свеже-упавший снег. Солдаты столпились вокруг него. Окружили, как хищники свою жертву. Но все было иначе. В его глазах горел блеск, который способен погубить каждого из них. Он был вовсе не жертвой. Вождь знал на что идет. Где-то в кустах послышался щелчок стали. Кэтрин ускорилась из последних сил и под крики солдатов, смогла протиснуться к возлюбленному. Крепкие объятия сжали её до того, как послышался оглушающий выстрел. Уэлдон не чувствовала разливающейся боли. Может это духи, спасли её от мучений, а может адреналин заглушил всю боль. Она могла лишь чувствовать теплые объятия. Незамедлительно послышался второй выстрел, от которого они упали на белоснежный ковер. Вождь судорожно прикоснулся ладонью к её щеке и сглотнул. — Зачем ты вернулась — прохрипел мужчина. Кэтрин нежно улыбнулась и так же погладила его щеку большим пальце. Слезы стекали с лиц возлюбленных, взгляд которых не мог оторваться от чувственных глаз. — Мне нужно было… сохранить тебя в своем сердце — выдавила из себя светловолосая. Вождь лишь мог поддаться последнему мгновению и объять их уста в неистовой любви. Порыв — это то, что даже духи не могут предугадать, потому что это были чувства охватившие тело, секундный инстинкт...

***

Когда Рико начал танцевать, люди Лакота сочли это знаком с выше и отправились в Бэдлэндс на бесплодные земли. Две недели их преследовали седьмой кавалерийский полк. И наконец, настиг у ручья Вундед-Ни. Триста мужчин, женщин и детей были расстреляны на месте. Все жители племени перед смертью просили благословения у почившего вождя и его супруги. Последние, что видели индейцы - это гордого орла, свободно рассекая нежно-голубое небо. Полковник Сайлас не смог жить дальше с угрызениями совести и глушащей вины за утерянные жизни от его рук. Он передал всю живопись принадлежавшую Кэтрин Уэлдон в музей Северной Дакоты, после чего застрелился в собственной квартире, в Нью-Йорке. Вскоре были найдены записи жителей племени Лакота, в которых гласило о спасительнице под именем:

Женщина, идущая впереди