(Не)оправдавшиеся надежды

— Да какого чёрта, — достаточно громко и раздражённо сказал Хесус. Уснуть у него не получалось уже три часа. В последнее время это уже перестало быть чем-то необычным. С бессонницей Лёша уже словно подружился. Во сколько бы он не ложился, до четырёх утра он точно мучился в попытках уснуть. Из-за настолько сбитого режима парень даже стал выглядеть сонно и устало. Стримы порой вести вообще не хотелось, но мысль о том, что есть потом что-то надо будет, давала ему «мотивацию» работать дальше. Вот и сейчас было уже пять утра, но сон всё никак не хотел приходить. Словно подсознание играло с Лёшей в свои жестокие и выматывающие игры. Хесус понял, что просто лежать ему надоело. Он ушёл на кухню и поставил чайник. Пока тот грелся, Лёша посмотрел в окно. Было темно. Так же темно, как и в Москве, пускай там сейчас было всего лишь десять вечера. «Не спит ещё», — пронеслось в голове у Хесуса. Тут и гадать не надо было, чтобы понять, о ком он думал. Малейшие упоминания Вовы или мысли о нём вызывали у Лёши лёгкую улыбку, которая потом всегда сопровождалась печальным взглядом. Парень продолжил смотреть в окно, понимая, что Вовой сейчас опять заполнятся все мысли. Закипел чайник, и Лёша по привычке начал заваривать кофе. А понял, что именно собирается выпить, только когда губы коснулись кружки. Парень раздражённо вздохнул и вылил кофе в раковину. Сначала хотелось чаю, а теперь не хочется ничего. В последние недели Хесус заметил, что стал более раздражительным. Но чего он ожидал, если спал по шесть или пять часов?.. Это изменение в Лёше замечали и окружающие. Даже в чате порой писали о его резких реакциях на что-либо. Но плохой сон был не единственной проблемой Хесуса. Сложно спокойно жить, когда ощущаешь, как запутался в том, что чувствуешь, что делаешь и что правильно, а что — нет. Если бы был тот, кто ответил бы на все вопросы и развеял бы все сомнения… «Что ты делаешь так много в моей голове? Почему мне с каждым днём становится больнее?» — спрашивал себя Хесус уже не в первый раз. Чувства к Вове были тем, что дарило крылья за спиной и одновременно заставляло мучиться от боли. Всё скрывать казалось правильным. «Мы ведь просто близкие друзья. Зачем ему что-то большее?.. Шутки шутками и… У него есть Алина… Не надейся ни на что, идиот. Вы друзья», — говорил себе Лёша, когда мысли начинали совсем съедать его. В какой-то момент он даже пытался начать курить, думая, что это поможет, но это занятие оказалось для него крайне неприятным. Сидеть на кровати, облокотившись о стенку и поджав колени, казалось Хесусу приятнее курения. Сил реветь не находилось, да и слёз — тоже. Просто было пусто. Невзаимная любовь была для Лёши подобна болезни, от которой с каждым днём становилось всё хуже; от которой не было лекарства. На часах было шесть утра. Хесус устало рухнул на кровать и уснул. Мысли отнимали у него слишком много сил. Парня разбудил телефонный звонок, и Хесус заспанными глазами посмотрел на номер. Это был Вова. — Привет. Спишь? — спросил Братишкин. — Сплю. Вов, у тебя три ночи. С чего ты решил мне позвонить? И где Алина? — спросонья голова была пустой, поэтому Хесус сначала говорил первые попавшиеся вещи, а потом стал просто ждать ответа. — Слушай, старый, я тебе что, не могу просто позвонить? Алина… Не дома, — после этих слов повисла тишина. Она не была для парней неловкой. Просто они оба, наверное, слишком устали, и чтобы подобрать слова, приходилось думать. — Я просто… Я просто скучаю, Хес. Хорошо тебе там в Америке?.. Как кошка твоя? — голос парня звучал так, словно он пытался скрыть печаль. Но получалось не очень. — Вов… — как же неловко становилось Лёше от вопросов Братишкина об Америке и всех этих «когда приедешь». На стримах он обычно отшучивался, а сейчас парень думал только о том, зачем Вова говорит это, ведь он прекрасно знает, что Хесус не сможет вот так сорваться и уехать к нему в Москву. Не сможет. — Кошка неплохо, что ей жаловаться. Спит-ест. Я тоже скучаю, но приехать не могу, — от своих же слов у Лёши сжималось сердце. — Да-да… Я знаю. Ладно, я пойду — попробую уснуть. Может, приснится, как ты приезжаешь, хах. Давай, люблю тебя, солнышко, — Вова сбросил быстрее, чем Хесус успел что-либо ответить. «Люблю тебя, солнышко… Ну ты и дурак, Вов», — думал Лёша. Парень порой переставал понимать, Вова говорит подобное в шутку или серьёзно. В любом случае, эти слова хотелось слышать чаще. Надежды Лёши на то, что переезд в Америку поможет остыть чувствам к Вове, явно не оправдались. О дружбе думать не хотелось, и на душе становилось всё тяжелее и тяжелее. Что было бы лучше и правильнее: остаться в Америке и дальше лелеять призрачные надежды или забить на всё и уехать в Москву? Если бы кто-то знал ответ и его сказал Лёше, всё было бы куда проще. — Будь что будет, — решительно сказал Хесус, включая компьютер, чтобы купить билеты до Москвы. — Билет на послезавтра куплен. Отлично. Если лететь десять часов, то… В Москве я буду двадцатого числа. Забавно. День рождения Вовы. Ну, ладно, будет подарок ему, — сказал Лёша. С этого момента внутри Хесуса смешались чувства чрезмерной радости и несильного страха. Не смотря на недосып, парень весь светился. Если бы сейчас рядом с ним был человек, который мог сравнить состояние Лёши во время всего пребывания в Америке и то, в котором Хесус был сейчас, то сказал бы, что парень принял правильное решение, не оставшись глушить свои чувства в другой стране. В хорошем настроении Хесус сел стримить. Наступил день, когда Лёше нужно было ехать в аэропорт. Вещи уже были, конечно, собраны. Парень уже допил горячий кофе и вызвал такси. Лёша, возможно, в последний раз осмотрел квартиру, словно прощаясь с ней. Машина приехала, и по пути в аэропорт Хесус успел написать в телеграм, что стрима сегодня не будет. Десять часов для парня прошли достаточно быстро, учитывая, что он много спал. В Москве было уже полседьмого вечера. Лёше даже не верилось, что он вернулся, что он сейчас увидит Вову вживую. Пару дней назад Хесус назвал бы это последним, что он может сделать. Но это было пару дней назад. Стоять сейчас прямо перед дверью в _его_ квартиру было так странно. Что-то похожее было так давно. Столько времени прошло… Больше полугода, как они не виделись. Для них — ужасно долго. Мандраж не отпускал. Постучать было так просто, но так страшно. Вдруг Вова сейчас отмечает День рождения, вдруг парню сейчас точно не до Лёши?.. После прихода последней мысли Хесус решительно отбросил её, справедливо находя это последним, что может оказаться правдой. Да и за дверью, кажется, было тихо. Хесус осторожно постучал, надеясь, что этого будет достаточно и что его услышат. Спустя короткое время за дверью послышались шаги. Она открылась, и Вова увидел Лёшу. В этот момент сердце Братишкина словно остановилось. Повисшую тишину нарушил Хесус. — С Днём рождения, Вов, — сказал парень, улыбнувшись и разведя руками. Братишкин, недолго думая, крепко обнял Хесуса и положил голову ему на плечо, боясь, что сейчас тот снова исчезнет. Лёшу отпускать совсем не хотелось, и Вова не мог подобрать сейчас никаких слов. — Давай зайдём, — сказал Лёша, размыкая объятия. Вова кивнул и взял пару сумок парня. — Слушай, может, ты есть хочешь? Или чаю выпьешь? Устал, наверное, — сказал Вова, не сводя с Лёши глаз, — Какой же ты красивый, всё-таки, — добавил парень, и в его голосе слышалась любовь. — Чего? — от неожиданности сказал Лёша, а после ещё и усмехнулся. Оба не заметили, как оказались на кухне. — Я тебя давно не видел, чего ты удивляешься? Просто сказал, что ты красивый, — ответил Вова, уже накладывая еду. — Подожди, я же не сказал, что буду есть, — Лёша хотел остановить парня, но макароны уже грелись в микроволновке. — Ничего, поешь… Слушай, я хотел спросить. Ты вернулся, да… И я очень рад. Я счастлив видеть тебя сейчас тут, на кухне, но… Зачем ты приехал? Я, в плане, ну… Ты просто совсем недавно отпирался как только мог, а сейчас… Я просто не понимаю, — Вова, ожидая ответа, смотрел на Хесуса — разглядывал его лицо, губы, глаза. «Он как прекрасная картина», — думал парень. — Да, я… Я хотел кое-что сказать тебе. Не знаю, насколько глупо будет говорить это тут, а не по телефону, например… Ладно… Я люблю тебя, и, уезжая в Америку, я думал, что мои чувства к тебе пройдут, но в итоге стало только хуже. Я не хотел тебе об этом говорить, потому что не хотел рушить твою жизнь. У тебя Алина, мы друзья, и всё отлично. И я пойму, если ты сейчас скажешь мне идти куда подальше, — Лёша поднял опущенные глаза и встретился со взглядом Вовы. Как только это произошло, Хесус словно окунулся в море, состоящее из тепла, поддержки, любви и понимания. — Обычно это я идиот, вроде, Хес. Ролями решил поменяться, да? Ты мог сразу мне всё рассказать и не мучить себя. Ты думаешь, я бы сказал, что ты мне больше не нужен, послал бы тебя? Ты мой самый близкий человек, Лёш, я бы никогда так не сделал, — Вова подошёл к Хесусу и обнял его, давая понять, что тот не один и всё хорошо. — Я тоже тебя люблю, Хес.