девочки роют могилы

Они с Джинджер неразлучны с детства. Они отрывали приторно розовым куклам головы, делали первые инсценировки-репетиции суицида, заключали клятву на крови и злобно зачеркивали-перечеркивали лица безмозглых одноклассников на совместном фото, живя в своем мире подвальной спальной комнатки и не впуская туда никого. А потом Джинджер задирают почти до смерти, и об этом в курсе только Бриджит, которая ничего не может сделать, только надеяться, что сжатия ладоней на располосованном до мяса плече будет достаточно для того, чтобы остановить кровопотерю. Кровь останавливается, но Джинджер она все же теряет. Сэм, местный барыга, в школе показывающий полароид-снимок и просящий огоньку, в очередной раз доказывает произошедшее, и Бриджит боится на него посмотреть, боится повышенного интереса к себе в частности, и до чертиков боится его самого. «Я хочу стать ближе» — будет читаться в слишком цепких глазах, и Бри не хочет видеть тому подтверждение. То, что он сбил сверхъестественного зверя, их связывает в самую последнюю очередь. Сэм всплеснет руками, так и не узнав её имени. «Малолетняя дурнушка». Бриджит — отшельница по собственному выбору, но ей не к кому обратиться. Бриджит остается лишь взмах родных каштановых волос за сестринской спиной и ложное, ненавистное серебро в них. Джинджер, которая до этого знаться не желала с Джейсоном Маккарди и считала его мягкотелым идиотом, умеющим только присвистывать девушкам с трибун, начинает курить травку и соглашается встречаться, вечно тискаясь с ним, вместе с засосами чуть ли не отрывая куски мяса в придачу. Джинджер отдаляется с космической скоростью. У неё седеют каштановые пряди и незаметно заостряются зубы с внезапно потемневшей эмалью, сквозь которые Джинджер (пока еще словами) яростно рявкает не мешаться под ногами. За обедом мать с переигранным восторгом говорит, что это все переходный возраст, оптимистично добавляя, что та же участь ждет и Бриджит, и Бриджит при взгляде украдкой на ту кажется, что она живет в кошмаре, от которого не проснуться. Вечерами позже они с Джинджер закапывают труп Трины Синклер у себя во дворе. Бри очень хочет успокоить себя, что Трина сама напросилась, что это несчастный случай, который нужно выбросить из памяти и жить дальше. Жаль только Бри видела, с каким удовольствием Джинджер бы с ней расправилась. За промедление расплачиваются дорого, планы на излечение рушатся в одночасье и всё катится к черту. Почти обращенная Джинджер подходит медленно, режет пространство впереди зрачками неестественных эфирно-голубых радужек, смакуя каждую толику первобытного страха, зная, что Бри замрет и не посмеет убежать. Она слизывает пронзительно яркую кровь школьного уборщика, теплом разливающуюся внутри, остатки плоти несчастного директора, попавшегося под горячую руку, и задевает языком миндалевидно-острые кончики утолщенных когтей. Когда превращение завершится, она станет чем-то чудовищным и прекрасным. Стоки забьются от количества пролитой крови, в их затхлом, захолустном городишке не останется мест, где прятать распотрошенные, вывернутые наизнанку тела собак и людей, и они с сестрой окончательно сойдут с ума. Рассудительный взгляд Сэма и наспех составленный план — единственное, что сдерживает Бри от того, чтобы не забиться в угол несчастно маленькой подсобки. Но Джинджер лишает и его. Бедного Сэма Джинджер просто растерзает, лишь бы ни с кем её не делить. Спускаясь в подвал, Бри находит их, слышит приглушенные юношеские всхлипы, видит осклабившегося зверя и цепляющиеся за нее металлически серые глаза, покинутые, широко распахнутые от ужаса. Пробует предложенное месиво на вкус. И чувствует, как к горлу подступает рвота.