Я напишу книгу, в которой ты ко мне вернёшься

— К-как это понимать «его уже нельзя спасти»?! Н-нет... этого... этого не может быть! Н-нет... До дня до происшествия. Вечер. Двадцать семь минут седьмого. Тридцать первое декабря, две тысячи двадцатый год. Уже вот-вот наступит новый, две тысячи двадцать первый год. Клоны во всю делали работу по дому, а то есть: кто-то занимался уборкой, кто-то готовил, кто-то наряжал ёлку, кто-то накрывал на стол, кто-то украшал дом, и так далее. Перейдём к главной масти — червям. Феликс во всю готовил различные блюда на новогодний стол, а Ромео ему помогал. Червовые были очень близки по отношению к друг другу. Они были вместе около двух-трёх лет. Если речь заходила о делах, то один из них готов помочь тому без каких-либо проблем, как сейчас: седьмой помогал своему возлюбленному в готовке, дабы облегчить ему работу. Во время готовки, оба мило общались на разные темы, смеялись, иногда дурачились. Что бы могло прервать такой замечательный момент? — Ха-ха, Ромео, прекрати меня щекотать! — Ну уж нет, булочка моя. — Ха-ха-ха, Ромео, ну серьёзно, ха-ха, прекрати! Нам нужно работать, ха-ха-ха. — Еле как, сквозь смех, проговорил валет. — Хе-хе, ладно, так и быть. Седьмой отпрянул от четвёртого. Блондин же, наконец смог нормально вздохнуть, затем, сказал: — Фу-у-у-ух! Я думал, что ты меня до смерти защекотать хочешь, хе-хе. — Как ты можешь так думать, прелесть моя? Просто твой смех, он... он прекрасен. Хочется слышать его ещё, и ещё, и ещё... пока сердце не начнёт биться в упоение. — Сейчас целый стих настрочишь, Ромео! — С улыбкой на лице пролепетал валет. — Для тебя, я могу сочинить тысячи поэм и стихов, милый. — Это очень мило с твоей стороны, Ромео, но не переусердствуй так ради меня. Ладно? — Если ты этого хочешь, то хорошо. — Чудно! А теперь давай готовить дальше. Не мог бы ты принести из холодильника мандарины? Всё-таки, главный фрукт в новый год, как-никак. — Конечно принесу, я мигом. После сказанного, поэт удалился из комнаты. Оптимист же в свою очередь продолжил готовку. Пока он начал нарезать остальные фрукты, то вдруг он начал чувствовать себя не очень хорошо. В глазах всё поплыло, голова начала кружится, а мировозрение начало темнеть и становится тусклым. Сам того не замечая, четвёртый обронил нож, которым нарезал фрукты, а сам упал на пол, теряя сознание, последнее, что он успел услышать перед тем, как отключиться — это шаги, движущиеся в комнату. — Феликс! — Прокричал от испуга розовый. Ромео сразу же подбежал к своему вальту и приложил кончики указательного и среднего пальца на лучевую артерию на шее... ... Пульс есть! — Вызывайте скорую! — Крикнул на весь дом, романтик. Полвосьмого вечера. Все клоны находились в больнице, ожидая врача. Что же случилось с червовым вальтом? Каждый из них хотел узнать ответ на этот вопрос, особенно его парень — Ромео. Он волновался за него больше всех остальных. Только недавно, тот попросил ему принести из холодильника мандаринов, но как только он приходит, как уже видит его возлюбленного на полу, без сознания. Знали бы вы, какой страх он почувствовал. И вот, долгожданная дверь открывается, и из палаты Феликса выходит сам врач. Клоны же поскорее поспешили узнать, что с тем. — Что случилось с Феликсом?! Как он там?! — Он очнулся, однако мне очень жаль, но мы обнаружили у пациента тяжёлую болезнь — кардиомиопатия. У него очень высокое, артериальное давление, так же обнаружилось, что у него присутствует функциональное нарушение во внутренней системе, и его сердце очень слабое. Боюсь, что шанс на то, что пациент выживет с такими симптомами — крайне мал. Все стояли в большом, нет, огромном шоке. То есть как это «шанс на то, что Феликс выживет — крайне мал»? Всем не хотелось в это верить, особенно червовому королю, бьют слишком больно всё это осознавать. — ... К нему можно пройти? — Донеслось от Куромаку. — Пациенту нужно восстанавливать силы. Однако я могу пустить кого-нибудь одного на десять минут, не более. — Ромео, иди. Ты ведь всё-таки его парень и должен в первую очередь знать, что да как. — Д-да, хорошо, я пойду... Чуть ли не падая от накатившегося адреналина, розовый прошёл в палату к своему возлюбленному. Блондин лежал спиной вверх, а к руке была прикреплена капельница. — Ромео? Я так рад тебя видеть... — Вяло проговорил валет. — Солнышко моё... Седьмой подбежал к койке и аккуратно заключил своего парня в объятия. Слёзы сами собой начали наворачиваться на глазах, затем скатываться с щёк, капая на одежду, затем впитываясь в неё. Когда блондин почувствовал, что его плечо намокает, то сразу же сказал: — Ромео, т-ты чего? Не плачь, пожалуйста... — Феликс... — Прости, я испортил вам весь новый год. — Не извиняйся за такие пустяки! Ты... ты должен жить. Главное, чтобы ты выжил, слышишь?... — Я... я умру? — ... Врач сказал, что шанс на это очень велик, но ведь они постараются изо всех сил, я верю! Нет... я обещаю, Феликс! Когда ты выздоровеешь, то мы сразу же отметим твоё день рождения... — Ох, точно, оно ведь уже через три недели... — Да, именно. Я обещаю тебе, когда ты придёшь домой целым и невредимым, то мы отметим его как следует! Я... я сам приготовлю твой любимый торт! И обязательно сделаю подарок, который тебе понравится. Лишь бы ты... ты жил... — Ромео... спасибо. — Не благодари меня, солнце. Прошу, только живи. Я очень люблю тебя... — Я тебя тоже очень люблю. Я надеюсь, что смогу вернуться к вам. — Конечно радость моя, конечно... Этот момент прервало открытие двери и голос врача. — Время вышло. Пациенту нужно отдыхать. — Да, хорошо, я уже ухожу... На последок, червовый король поцеловал вальта в макушку и направился к выходу из палаты. Когда тот вышел, то клоны же постепенно стали задавать вопросы. — Как там Феликс? — ... Поэт не смог выполить из себя и слова, лишь слёзы с новой силой стали стекать с его глаз. — Ромео... — Я... я не хочу, чтобы он умер! Я не могу видеть его таким! Я хочу, чтобы он жил... жил как прежде, с улыбкой на лице... Клоны, вернувшись обратно домой, даже не стали отмечать Новый год, на них сильно сказалось то, что произошло. Особенно Ромео, он бы ни за что себе не позволил отмечать праздник без своего возлюбленного, отмечать праздник, когда твой любимый человек в больнице, на грани жизни и смерти. Это было бы неправильно. Прошла неделя. Клоны частенько приходили навещать своего брата, Ромео старался навещать чуть ли не каждый день, однако его редко пускали врачи, а потом и вовсе сказали приходить два дня в неделю — во вторник и субботу. День. Без семнадцати минут три. На улице была мерзопакостная погода. Дул сильный ветер, лил не слабый дождь, везде были лужи и грязь, однако на это было Ромео было наплевать. Сегодня вторник, и он обязан увидиться с любимым для него человеком. Вот, уже идя, нет, чуть ли не ломясь, червовый король бежал прямиком в больницу, под зонтом. Все мысли смешались в один сплошной узел, не давая нормально думать. Было очень тревожно за своего возлюбленного, безусловно, однако с другой стороны, хотелось его поскорее увидеть. Увидеть живым, увидеть с улыбкой, увидеть то, как он поправляется, увидеть то, что он всё тот же, его самый любимый человек в мире — Феликс. Уже добежав до входа в больницу, романтик скорее направился к палате, где лежал его возлюбленный. Пройдя к ней, его встретил врач. — Мужчина, куда вы направляетесь? — К Феликсу! Пустите, пожалуйста, вы сами сказали мне проходить во вторник и субботу, а сегодня вторник! — Хорошо, проходите, но я должна вам сказать кое-что... — Что? С ним что-то случилось?... — Понимаете, наши доктора стараются изо всех сил, дабы спасти из этого состояния пациента, однако безуспешно. Реабилитация ему не помогает, его сердце по прежнему очень слабое, как и весь внутренний организм. Уже поставили ему другую капельницу, но и это, в принципе, не помогает. Но не волнуйтесь сильно, ещё есть, хоть и маленький шанс на то, что ваш возлюбленный выживет, но он есть. Поэтому... постарайтесь подбодрить его, вы ему наверняка очень нужны в такой момент. После сказанного, врач ушла в сторону другой палаты. А вот седьмой стоял и смотрел в пол. Ему стало ещё больнее от одной мысли, что его солнце не выживет. Однако нужно было проведать его, и, посовету врача, тот попытается хоть как-то поднять настроение своему парню. Зайдя в палату, его взору впал обессиленный Феликс, что лежал на спине и смотрел в потолок, а к руке была прикреплена капельница. От этого вида ему стало ещё больше не по себе, но он тихонько прошёл к нему и сел рядышком на койку. — Привет, Ромео. — Сухо, но попытавшись выдавить из себя улыбку, поприветствовал возлюбленного четвёртый. — Привет, прелесть моя. Как ты себя чувствуешь? — Плохо. Всё тело ломит... — ... Всё будет хорошо, Феликс. Всё пройдёт... — Я надеюсь на это. Я так хочу уже вернуться к вам, домой. Я... я скучаю по вам всем. — Мы тоже все скучаем по тебе, солнышко моё, и надеемся, что ты поскорее выздоровеешь и вернёшься... — Ромео, я так устал. Устал от всей этой боли, что давит изнутри, устал от этой больницы. Я не хочу здесь быть, и не хочу болеть. Я хочу домой!... — Я тоже этого хочу, радость моя, но пока что тебе нужно лежать и бороться со всем этим. Врачи помогут тебе, и ты вновь будешь весёлым и энергичным, как раньше... — Хочу... в это верить. Поэт осторожно потянулся в объятия к своему возлюбленному, и успешно оказался в них. Блондин легонько обнял того одной рукой в ответ. — Всё будет хорошо, я тебе это обещаю, Феликс. Ты... ты будешь жить, ты снова окажешься с нами, дома... — Я постараюсь верить в это. Романтик кое-как выдавил улыбку, и стал поглаживать своего возлюбленного по мягким, шелковистым волосам. Затем осторожно приблизился к лицу младшего и аккуратно поцеловал его в лоб. Тот же в свою очередь улыбнулся и вновь прижался к телу седьмого. Ему её хотелось отпускать его. Когда он рядом, то Феликс чувствует себя спокойнее, но к сожалению, время не вечно, и десять минут мигом пролетели. В палату прошёл врач. — Мужчина, вам пора уходить. — Да, конечно, сейчас... — К-как это? Но ведь он всегда оставался на пол часа! — Феликс... — Прошу, останься! Я хочу быть рядом с тобой. Не уходи... — ... Врачам нужно осмотреть тебя, солнце. Я бы остался подольше, но мне дали всего лишь десять минут. Прости, я тоже хочу быть рядом с тобой, но... это для твоего же блага. Увидимся... На последок, червовый король погладил руку своего вальта, после чего направился к выходу из палаты, но перед уходом, спросил: — Я... я ведь могу прийти в субботу, чтобы навестить его? — Да, если вы хотите, то можете прийти. — Да, спасибо, я обязательно прийду. Розовый вышел из палаты, которую в тот же момент закрыл врач. С глаз короля потекли слёзы. Ему было очень тяжело осознать то, что шанс на спасение его любимого человека — очень мал. Однако, ему нужно было возвращаться домой, поэтому медленным шагом, в придачу со слезами, романтик направился к выходу из больницы. Прошло четыре дня. Суббота, десять минут третьего. За окном лил сильный ливень. Дождь не прекращался уже как неделю, но это не мешало прийти одному человеку в больницу ради любимого. Добежав до неё, Ромео как всегда направился в палату к своему возлюбленному. Тот лежал как всегда на спине, и к руке была прикреплена капельница. Однако что-то в нём явно менялось, менялось его самочувствие. — Радость моя, как ты? Как твоё самочувствие? — Садясь рядом с тем, сказал романтик. — Ужасно. Мне так плохо, всё болит, сердце колит. — Господи, солнце моё, держись, прошу, держись... — Я так устал... — С глаз блондина потекли слёзы. Ему было физически больно, невыносимо больно. — Прелесть моя, не плачь, пожалуйста, не плачь. Я обещаю, это всё пройдёт... — Я-я умру, Ромео! Это и так ясно... — Нет, ты не умрёшь! Не говори таких вещей... — ... Я не хочу умирать. Я хочу жить... жить с вами всеми снова, особенно с тобой. Хочу вновь чувствовать твоё тепло, когда ты меня обнимаешь и твои тёплые поцелуи в губы. Я так хочу всё это вернуть, я так хочу домой... — Я тоже этого хочу, Феликс. Ты... ты скоро поправишься, клянусь. Всё будет хорошо, я всегда буду рядом, и никогда не брошу. — Ромео... если я умру, запомни одну вещь, нет... знай её: я люблю тебя, люблю больше собственной жизни, и всегда буду любить. Прости меня, если всё обернётся плохим исходом... — Ф-Феликс... С глаз потекли слёзы. Так не хотелось верить в то, что всё может скоро закончится. ... И всё закончилось. Прошло три недели. Пятница, без двадцати четырёх минут час. Все клоны решили вместе навестить своего брата. ... Честно сказать, его состояние становилось хуже. А ведь сегодня... — С днём рождения Феликс! Пожалуйста, поправляйся скорее... — Проговорил трефовый валет. — Юху-у! «Хэппи бёздэй», биполярка! Ты это, давай выздоравливай, и возвращайся домой, лады? А-то кто ещё будет пытаться меня ножом пырнуть? — С позитивом в голосе, сказал пиковый валет. — Да, с днём рождения, прелесть моя. Мне... мне жаль, что ты всё ещё здесь, и не отметили твоё день рождения дома. Я приготовил торт, как и обещал! Я взял тебе кусочек, не хочешь? — С теплотой в голосе, сказал червовый король. — Спасибо вам всем за то, что пришли и поздравили меня. Ох, тортик? Я бы не отказа...- — Исключено. При кардиомиопатии нельзя есть сладкое. Это может понизить работоспособность в организме. — Перебил того трефовый король. — Но... Ромео так старался над ним... я обязан попробовать торт, что приготовил мой король! — Вот именно. Курилка, не вставляй везде свои пять копеек! Пусть биполярник поест торт, который ему испёк его «бой фрэнд». Он над ним целую ночь работал! Да и Феликс, я думаю, заслужил его попробовать! — И вправду. От, хотя бы, маленького кусочка хуже не должно стать. Да? — Спросил бубновый валет. — М-может не надо? Это не безопасно! Если Феликсу нельзя есть сладкое — значит нельзя! — Обеспокоено сказал шестой. — Да не ссы ты, тряпка! Разве наша биполярочка не заслужила совсем немного торта, а? — ... — Если никто не возражает, то я всё же дам ему попробовать торт? — Хорошим, ничем это не кончится. — Пробубнил второй. — Хватит там балаболить, дед! — Может у самого изменника спросим, хочет ли он попробовать торт? — Сказал пиковый король. — Я очень хочу попробовать торт! Куромаку, если я съем немного, не должно же ничего произойти? — Что ж, если ты этого так хочешь. Только совсем чуть-чуть, иначе может стать хуже. Как только Ромео положил кусочек торта своему вальту, тот взял его, как только тот его поблагодарил, и уже хотел съесть кусочек... ... ... ... — Ф-Феликс? Феликс! Феликс, ты меня слышишь, Феликс?! — Блять, он чё, вырубился?! Я за доктором! — Крикнул пятый и выбежал из палаты. Прошло пол часа, или того более. Клоны стояли в коридоре, пока червового вальта спасали доктора... — С Феликсом всё будет в п-порядке? — Сквозь слёзы, дрожащим голосом, спросил трефовый валет. — Естественно с ним всё будет нормально! — Прикрикнул на того пиковый валет. — ... Как уже нам говорили: шанс очень мал на то, что он выздоровеет. — Сказал бубновый король. — Г-господи... прошу... хоть бы с ним всё было хорошо! — Со слезами на глазах проговорил розовый. Через ещё несколько минут вышли остальное доктора. У всех у них были тусклые лица. Что же произошло? Один из них подошёл к клонам, и объяснил ситуацию. — Мне очень жаль, но его уже нельзя спасти, увы. — К-как это понимать «его уже нельзя спасти»?! Н-нет... этого... этого не может быть! Н-нет... — Истеря, выдал червовый король. — К сожалению, но его сердце... просто перестало биться. Он старался изо всех сил бороться с этим, но... всё обернулось вот так. Его организм не смог выдержать такой нагрузки. Примите мои соболезнования. — Грустно сказал доктор. — Ох, кстати, забыл кое-что сказать. Кто из вас всех Ромео? — ... Э-это я. — Что ж, можно мне с вами лично кое о чём поговорить? Пройдёмте со мной. Романтик послушно пошёл за ним, чтобы поговорить. Только о чём? — Кхм, это насчёт пациента. Он... очень старательно просил нас, чтобы мы передали вам это. Доктор протянул розовому записку. Тот же взяв её, начал читать текст. Привет, Ромео. Эту записку я оставил на случай, если я умру, хотя... это было очевидно. Просто хотел оставить хотя бы здесь то, что я к тебе чувствую. Я очень люблю тебя, всегда ценил, твоя помочь стоила мне дорогого, и твоё внимание — оно бесценно. Мне очень жаль, что всё так обернулось. Прости меня, если ты будешь страдать из-за моей смерти. Мне действительно жаль. Мой организм... он не смог выдержать такой нагрузки. Пожалуйста, прости. Я буду очень скучать по тебе и наблюдать за тобой сверху. Я всегда буду в твоём сердце, слышишь? Просто... не забывай меня, ладно? И кстати... я очень надеюсь, что я смогу попробовать твой торт, который ты приготовишь. Спасибо за всё, и прощай, милый... Феликс. Слёзы стали скатываться с невыносимой скоростью. Хотелось, чтобы всё это было лишь кошмарным сном, чтобы этого не было на яву. Но, увы, это реальность. Тяжёлая реальность. Душевная боль раздирала изнутри. Он больше никогда не услышит звонкий голосок своего возлюбленного, он больше никогда не услышит его великолепный смех, никогда больше не увидит его ярко-оранжевые глаза, никогда больше не погладит по его «золотым» локонам, никогда не поцелует и не обнимет, никогда больше не прочтёт ему свою поэму, никогда больше не дотронется до него. Всё это было очень больно осозновать. Единственный, самый любимый для тебя человек — умер. Это ужасная боль, её просто не описать словами... С того момента прошло пол года. Червовый король очень редко выходил из комнаты. Он стал мало есть, можно даже сказать, совсем не ел. Он лишь сидел на стуле, и смотрел в стол. Ромео не хотел никого видеть, кроме своего любимого Феликса. Однако его больше нет рядом, он умер. Клоны пытались достучаться до розового, но это было безуспешно. Седьмой не мог ничего поделать, ему было морально больно от того, что произошло пол года назад. Так шли дни, недели, месяца, года, и в один день... — Я напишу книгу, в которой ты ко мне вернёшься... Эта идея осенила Ромео. Для начала, он достал все приготовления для того, чтобы смастерить собственную книгу. На это у него ушло около часа, однако книга получилась правдоподобна настоящей. Затем, было самое простое, по мнению червового короля: написать саму книгу. Так как он поэт, то он с лёгкостью мог написать такое, для него это раз плюнуть. Начав выводить буквы, уже получались какие-то предложения, затем ещё, и ещё, и ещё, пока не появилась красная строка, затем ещё куча предложений. В итоге, на одну страницу ушло около двадцати минут. Месяца хватило бы, чтобы написать всю книгу. ... Прошло около года с того инцидента. Произошедшее навсегда осело у всех в голове, однако больше не у Ромео... Он написал книгу, в котороый всё случилось по-другому, где исход повернулся в хорошую сторону, где его возлюбленный выживет. Он жил этой книгой, он читал её постоянно, опять же, не выходив из комнаты, каждая строка — это все его минуты жизни. Книгу, что он придумал — стала его жизнью и надеждой. В итоге... поэт каждый день писал новые книги. В них содержался каждый день Ромео и Феликса, как они весело проводят время, как мило беседуют. Он не видел смысла в настоящей реальности после случившегося, а сейчас же он и вовсе её не видит. Он был озадачен и одурманен книгами, в которых всё было отлично, как хорошее начало, так и хороший конец. Таким миром жил романтик. ... Можно было считать, что он сошёл с ума, но всё-таки... его можно было понять. То, что случилось так давно довело Ромео до потери реальности. Его жизнь — это его же написанные книги, своей правой рукой. ... Всё бы могло так продолжаться, пока розовый достаточно не сошёл с ума и не умер от потери сознания... Плохой конец, двух влюблённых. Однако теперь, они оба обретут покой... ... А ведь Феликс просил у Ромео, чтобы тот не переусердствовал из-за него...