Черная дыра

Отель, как и все остальные общественные заведения, находился в центре города, а там улицы не знают тишины. Подростки, собравшись на окраинах направляются в самую гущу и, выпивая спиртные напитки, буянят под гул машин, а ночные заведения включают яркие лампы для привлечения внимания. Только скорые машины были не навеселе, ведь из-за их опоздания чей-то специалист может оказаться безработным, поэтому святым машинам приходится включать красно-синий свет и звонкую сигнализацию, дабы быстро добраться по освобождающейся машинами дороги. Эту серенаду приходится слушать всем жителям бурной жизни, но Москва не замечала даже таких раздражающих звуков, а залетающий свет с открытого окна окрашивал ее кожу в нежные, приятные цвета. Они менялись то синим цветом, то розовым. Иногда мимо проезжающие машины ярким светом фар осветляли некоторые участки кожи, а когда никого не было и можно было расслышать чьи-то разговоры, тени шевелившихся листьев украшали ее спину и только возле пояса сей узор переползал на светлое одеяло. Москва рассматривала и запоминала маленькие черты лица Санкт-Петербурга, а иногда не веря его совершенности, дотрагивалась до кожи и чувствовала, как тепло спящего потихоньку переползает на тоненькие, холодные пальчики. Ей хотелось прильнуть к нему и заснуть, но мысли не давали ей покоя. Иногда она бросала свой томный взгляд на маленький, красиво украшенный табурет, с которого небрежно свисало розовое платье, но спящий образ Петербурга возвращал ее взор к себе, как и много лет тому назад на бурном празднестве. Платью приходилось только казаться фоном, на котором прыгали тени тонких веток, пока в голове столицы танцевали пары в пышных платьях. Лежа на животе Санкт-Петербург тихонько сопел и не замечал, как пальцы Москвы дотрагивались до его губ, а в это время сознание столицы съедало ее из внутри. Когда Москва опустила ногу с кровати и притронулась к холодному дереву, покрытое лаком, по ее ноге, прямо в вверх, начали бежать мурашки и в какой-то момент Москву передернуло. Чем больше она ступала на светлое дерево, тем больше она привыкала и пристраивалась к его холоду, как и к окружающим людям Санкт-Петербурга и даже это возвращает ее к своим внутренним терзаниям. Голышом она дошла до двери уборной, открыла ее и в темноте нащупала переключатель. Свет оказался таким ярким, что ослепило девушку, но ее волновало больше то, что дверь открыта и этот свет может вернуть Санкт-Петербурга в реальность, поэтому она быстро ухватилась за ручку и медленно, до щелчка, притянула к себе дверь. Когда она прислушалась и убедилась, что в прошлой комнате он спит, она повернула свою светлую голову и увидела красные глаза. Волосы были запутаны и слегка закрывали небольшую грудь. Москва пыталась их распутать, но непослушные локоны только больше переплетались. Включив холодную воду, Москва начала потихоньку добавлять горячую, чтобы не обжечься, как это бывало не раз и когда вода потеплела, она опустила свои ладони под воду. Круговыми движениями мокрых рук она начала умывать свое бледное лицо. По ее рукам текли маленькие капли воды и когда они доползали до локтя падали на пол. Выключив воду, она взяла то же полотенце, которое когда-то высушило руки Санкт-Петербурга, вытерла лицо и, с ожиданием более свежего взгляда, посмотрела на свое отражения, но увы, ее бледнота все сдавало окружающему миру и даже маленькая, круглая лампа прикрепленная к стене туалета не помогала ей выглядеть лучше. Повесив полотенце на свое место, она заметила некоторые пятна, отличающиеся от синяков. Приближавшись поближе, она указательными пальцами провела по бордовым овалам и маленькая, приятная боль напомнило ей о том, как жадно кусал Санкт-Петербург ее кожу. Усталая улыбка появилась на ее лице и вспомнились те нежные, страстные чувства той ночи, которые так и поджигало ее глупое прошлое, но теперь, когда ей нужен ответ, именно это прошлое дает ей советы. Уверенная в своем выборе, она медленно начала открывать дверь, давая свету дотянутся до кровати, но к Санкт-Петербургу свет не притронулся. На цыпочках Москва выбежала и так же тихо закрыла дверь. Обойдя кровать, одарив своей тенью тонкой фигуры Санкт-Петербурга, она дошла до своего платья, взяла нежную ткань и бросила взгляд на круглые часы, тикающие рядышком с кроватью. Одеваясь она вспоминала старый диалог с Пятигорском и понимала, что все ее размышления были глупыми, ведь выбор был давно определен. Найдя маленькую расческу, Москва начала грубо расчесывать волосы и когда локоны перестали торчать в разные стороны, она отставила на щеке Санкт-Петербурга поцелуй и направилась к выходу. Тоненькая туфелька наступила на ковер и девушка оглянулась. Она посмотрела на него и зажмурила глаза от боли. Ей так хотелось снова обнять его и даже сейчас, в четыре часа ночи, была готова заставить его забыть о мире, подарив незабываемые ощущения и так редкую нежность, но время шло и реальность не давала ей времени на свои желания. Закрыв дверь, она застыла, пытаясь оторвать свою руку от золотой ручки, но отбросив мысли, она повернулась и пошла по коридору где ее ждал друг, по несчастью. Он стоял скрестив руки и смотрел, как Москва приближалась к нему. - Плохо выглядишь. Как ты себя чувствуешь? - спросил он, опустив руки в вниз. - Нормально. Вижу и ты не в лучшем состоянии. - заметила Москва набитые мешки Пятигорска. - Ну, по сравнению с прошлыми ночами, эта ночь была великолепна - в голове Пятигорска из остатков тех разрушенных им же воспоминаний появилась та комната, где не было ни уборки, ни тепла, но жестокости хватало. Вытряхнув из головы эти мысли, он вместе с Москвой начали быстро спускаться по лестнице, внимательно прислушиваясь к шорохам. Футболка, которая висела на Пятигорске пыталась держаться на небольших его плечах, а вот облегающие джинсы темно-синего цвета хорошо сидели, чему Пятигорск был рад. - Ты же был с Ромой. Как он и где он? - задала вопрос Москва, пытаясь как-то выбросить столь притязающие воспоминания Санкт-Петербурга. - Спит себе спокойно, а как Петр? - решил тоже поинтересоваться Пятигорск. - Так же видит пятый сон. Как думаешь, что будет, когда они узнают, что мы убежали? - Я не знаю, но, боюсь, Рома здесь все разнесет. Наверняка будет искать и не побоится закона. - Значит тебе лучше не умирать – решила пошутить Москва. - Да и тебе не стоит. Уж Петр наверняка всех на уши поднимет. Блин, так он и Рому достанет! – пришел к такому заключению Пятигорск и начал рисовать в своей голове картину, как разъяренный Санкт-Петербург вместе с Ростовом-на-Дону занимаются тиранией. «Эх, бедные мои друзья. Они же всех заставят рыть землю, чтобы нас найти» - подумал Пятигорск. - Думаешь? – спросила Москва, словно слышав его размышления. - Они хоть и редко общаются, но отношения у них дружественные. Без помощи друг друга не оставят – решил сказать Пятигорск. - Ну тогда это усложняет нам задачу. - Не волнуйся. У нас есть время, чтобы от них сбежать. - начал успокаивать Пятигорск, а сам сравнивал это как игру в прятки, вот только если Санкт-Петербург был бы рад вернуть Москву, то вот Пятигорска ждет публичная казнь. Они вышли в главный зал, где дремал охранник, стали направляться к выходу, пытаясь по максимуму не привлекать к себе внимания и когда вышли из здания, то оценили прохладную погоду. Людей в такое время было мало, потому улицы Постепенно темноту начала заменять восходящее солнце и птицы уже пели свои этюды. Москва стала высматривать такси, но в такое время мало кого можно было найти. Они пошли по улице и смотрели по сторонам и пока Пятигорск твердил о том, что где-то должно быть хоть какое-то такси, Москва разговаривала по телефону, а улицы пустовали. Город хоть был и небольшим, но очень красивым: дорога была хорошая - широкая, пешеходная чистая - без валяющегося мусора, а фонари были отдельным творением - на железных, украшенных русскими узорами, столбах висели по 5 фонарей, которые и освещали путь. Договорившись по телефону, столица бросила трубку и обрадовалась найденной машине. Девятка оказалась в хорошем состоянии, а молодой водитель, постриженный на лысо, явно был рад такой встрече. - Куда вам? - задал вопрос таксист. - В аэропорт! - скомандовала Москва и только после этих слов она почувствовала как ее веки начали опускаться в вниз. - А сколько времени мы будем ехать? - задал вопрос Пятигорск, почувствовавший сонное состояние Москвы. - Сорок минут – бодро ответил таксист чем немного удивил Пятигорска, который как Москва, чувствовал усталость. - Отлично! Маш, поспи, а то ты действительно пугаешь. - обратился Пятигорск, чему столица не противилась и, когда машина тронулась и начала выезжать со стоянки, ее глаза начали закрываться и сон дал ей время отдохнуть. *** - Если ты еще до сих пор не готов, то знай, я тебя ненавижу. - твердила Калуга и прислушивалась к издаваемый шорохам. Когда она планировала действия плана, то думала, что все будет намного проще, но вот Орла не предупреждали и с улыбкой на лице он собирал некоторые вещи. Чтобы хоть как-то занять себя, находясь в ожидании, Калуга начала поправлять свою черную футболку и штаны, обтягивающие не такие уж и длинные ноги. Приготовившись к не очень приятным событиям, она надела свои белые кроссовки, которые хранила на всякий пожарный, мол ели все будет совсем плохо, то ее похоронят хоть и не в белых тапочках, так в целых кроссовках. Проживая на работе она так привыкла к туфелькам и халату, что новые ощущения в кроссовках ее очаровали и она так и представляла то удовольствие с которым она побежит по дороге. Смоленск, по сравнению с Калугой, не придавал одежде большого значения, поэтому оделся по-спортивному: спортивные штаны, которые немного были большеваты, светлая футболка, которая начинала светиться в темноте - в общем все противоположное к скрытности, но его больше волновал маленький хвостик, который торчал на затылке Калуги. - Че ты ржешь? - нервно спросила та, оперившись на стену коридора. - Да так, ничего - отнекивался Смоленск и пытался угомонить этот порыв смеха, закрыв рукой свой рот. - Вообще-то я тебя еще не простила. - Да ладно уж. Ему то можно показать эту комнату. - Может ты еще ему мои обнаженные снимки покажешь? - Не-е-е. На что тут смотреть?! - и смачный подзатыльник прилетел в светлую голову Смоленска. Отворилась дверь и довольный Орел вышел в коридор с большим чемоданом коричневого цвета, на котором хаотично были рассыпаны наклейки разного происхождения. На Орле висело много одежды: большие штаны, светлая рубашка в полосочку в 2 раза больше чем сам Орел, растянутая, вязанная кофта чьи концы висели ниже бедер ну и длинный до пола плащ черного цвета. - На улице 23 градуса. Ты куда так собрался? - начала выяснять Калуга, пока Смоленск чесал свой затылок. - А вдруг что-то произойдет. Почему вот вы с собой ничего не взяли? - начал защищать свое собранное барахло Орел. - У меня все собой - ответила Калуга - У меня тоже - добавил Смоленск - Ну тогда в путь! - скомандовал Орел и быстро пошел по коридору, не давая таким образом воспрепятствовать его решению. Добежав до быстрого Орла, Калуга и Смоленск выровнялись и пытались придерживаться к его ритму. - Мне все равно неловко - промолвил Смоленск, спускаясь вместе с друзьями по лестнице. - Так решила Москва - сказала Калуга, вспоминая, как она разбудила ее своим звонком. - Но почему она хочет сохранить все это в тайне? - спросил Орел с надежной, что Калуга знает ответ, но она была слепа, как и они. Ей пришлось только догадываться о смысле этой скрытности, но больший интерес привлекал ее к Новосибирску. Когда Олег принес его к ней - на работу, она думала рассказать этому молодому разгильдяю все и надеялась на его помощь, но запрет был и на нем. Дойдя до выхода они остановились и стали прислушиваться к звукам, чтобы убедится, что гости спят и когда они послушали тишину, они вышли из здания и Калуга закрыла дверь. - Надеюсь все останется целым. – промолвил свое желание Смоленск, представляя в каком бешенстве будет Новосибирск, узнавший, что их кинули. - Одни они не останутся - промолвила Калуга и вытащив с железной двери ключ, начала осматривать здание, дабы найти место для ключа. - Что ты собираешься делать? - не понимал Смоленск, а Орел стоял и наблюдал как Калуга полезла в кусты и начала копаться в земле. - Я попросила псов немного с ними посидеть - наконец-то решила рассказать Калуга не отрываясь от земли, но у Смоленска тревога только увеличилась. - Надеюсь здание хотя бы в живых останется - промолвил Смоленск и посмотрел на белые стены здания, которых начал окрашивать светом рассвет и почувствовав, как что-то маленькое и колючее ударило его в живот. Опустив голову он заметил, что этим маленьким и колючим являлась колючка, которую пустила Калуга, явно возмущенная таким мнением Смоленска. Она была ярым противником позорных стереотипов о псах и не раз наезжала на приверженца таких стереотипов - Смоленска, а Орел рассматривал большое, одаренное листвой дерево, чей ствол было трудно обнять руками. - Ну все. Теперь можно возвращаться. - Калуга вылезла из кустов и начала отдирать от штанов налепившихся колючек и когда последняя колючка была отлеплена, Смоленск решил ее немного побесить и кинул прям на штанину тот, прилепленный к футболке подарок Калуги. Конечно, она не могла это проигнорировать и в конечном итоге эта колючая прелесть оказалась на голове Смоленска. Здесь пришлось помогать Орлу и справился он с этим замечательно. Выбросив пакость на асфальт, они пошли по тропинке. Калуга что-то писала в телефоне, Смоленск заказывал такси, а Орел нес свой чемодан, в котором лежала его одежда, аптечка, много мелочи и нижнее белье Калуги, собранное еще вчера. Пока ребята ехали до Аэропорта, Екатеринбург не мог заснуть на своем рабочем месте. Он не занимался работой и даже не смотрел на тот показанный им график, а просто сидел на своем месте в темном кабинете. Мысли не дававшие ему покоя не были связаны с черной дырой, а затрагивали человеческие нотки справедливости. Вспоминая прошлое и приоритеты страны, он понимал, что противоречит идеалам, но можно ли противится тому, кто является гарантам этих идеалов. И вот теперь, рассматривая темноту, он лежал на спинке кресла и не мог найти выхода из положения. Даже если он сможет вмешаться, то может только привести к потерям, тогда гарант ему не погладит по головке. Время было позднее и рядом было никого. Даже Владивосток дремал где-то в столовой, вместе с новым другом из отдела кадров. Только звон телефона на столе потревожил тишину и вытащил из раздумий Екатеринбурга. Телефон вибрировал, сверкал и когда он ответил на него, услышав воинственный голос Калуги, то понял, что пора уходить. Дослушав ее голос он встал, поправил на ощупь свой галстук, одел пиджак и закрыв дверь, направился к выходу. Ему не хотелось предпринимать какие-то действия, ведь он не был уверен в их правильности, но звонок был и теперь он должен выполнять то, о чем было уговорено. Теперь, когда его сердце бешено билось от представляемой катастрофы, редкая тишина зала показалась ему раем. Рассмотрев некоторые рабочие места, на которых царил беспорядок, он успевал высмотреть некоторые надписи на белых, выдранных листах чьи владельцы даже не подумали спрятать и когда он дошел до полного охранника в темном костюме, он попросил его занять гостей, которым нашли место и попросил ничего им не говорить. Охранник выслушал, покивал, пожелал хорошей дороги и помахал направляющемуся директору рукой. Поднявшись по лестнице, освещенной маленькими фонариками, параллельно прикрепленным к стенам, освещали ему путь. Теперь и ноги не болели от таких тренировок и проведя специальным пропуском, которым были обеспечены все "жители" организации, дверь над головой директора начала открываться, а вместе с ней на лестнице начали падать камни и пыль. В молодости Екатеринбург забывал об этом и был покрыт пылью. Наклоняя голову, он ворошил волосы, чтобы выбросить застрявшие камни в волосах и твердил, что в следующий раз такого не будет. Забывал он и проводил этот ритуал опять, но когда это было? Теперь он не тот молодой паренек, которого недолюбливали за его молодость, а открытые двери забыли тот ритуал: он сохранил эту память и всегда отходил от них. Поднялся, посмотрел на облачное небо и пиликнув раз двери начали закрывать подземную тайну. Нащупав в кармане пиджака телефон, Екатеринбург вспомнил об одном человеке, с которым бы он встретился. Хоть они и общались редко, но друг о друге не забывали и вот в этот момент Екатеринбургу нужны были его пристрастия. Послушав некоторое время гудки, кто-то взял трубку и молчал. - Алло - неуверенно сказал Екатеринбург. - Апчхи! Блин...наконец-то - послышались странные звуки - Кто это? - Это Кирилл. - А-а-а, Кирилл, привет - размазано поприветствовал Светогорск. - Привет - тихо ответил Екатеринбург - Как дела? Как здоровье? - в нос спросил Светогорск. - Да вот нормально. Работаю, устаю, пью кофе, ну и вот стою посреди поля... - В 5 часов утра. Тебе еще коня и можно русскую народную песню распивать - пошутил и посмеялся над своей же шуткой Светогорск. - Ага. Вот только времени у меня немного. Мне срочно нужно добраться до одного места. - Вот только не надо мне тут говорить, что ты решил попросить помощи у моей скромной персоны. - начал ворчать Светогорск. - Ну как бы да. - Кири-и-ил, поспи-ка ты пожалуйста! Ты подумай где я и где ты! - А-а-а...ой. - Во-во! Я пока до тебя долечу, ты успеешь пешком дойди. - Извини-извини. Я никак не могу привыкнуть, что ты сейчас дома. - Ага, как нормальные больные люди. Так! Все! Задолбали! Кирилл, ну что ты как маленький. Найди таксиста и едь себе. То одни, то вторые. Когда я здоров и готов приключениям обо мне все забывают, а как я с температурой под тридцать восемь, так всем нужен Сережа - Светогорск бросил трубку, а Екатеринбург даже не успел попрощаться. - И где я тебе таксиста найду? В деревне? - спросил Екатеринбург телефон на котором был высвечен номер телефона Светогорска. Положив мобильный аппарат в карман он направился к ближайшей, едва освещенной дороге в надежде, что кто-то проедет мимо. "Прав был Влад. Он же мне говорил, чтобы я не засиживался. Вот теперь приходится мне идти и искать кого-то. Если я никого не найду, то пойду обратно - под землю, а там дождусь наших водил с машиной и поеду. Все равно Маша не скоро приедет, хотя нужно бы там прибраться и по заблокировать двери" - яркий свет и гудок машины оторвали от своих размышлений Екатеринбурга. - Кто таков и куда идешь? - остановившись у Екатеринбурга спросил довольный мужчина с круглым лицом и с щетиной. - Мне нужно добраться до ближайшего городка - сказал Екатеринбург наклонив голову. - Я, конечно, могу помочь... - начал мямлить водитель Лады. - Я заплачу! - Договорились. Садись! - мужик большим пальцем показал на измятое заднее сиденье. Дверь открылась легко и, провалившись в сиденье, он расположил ноги на черном, короткошерстом коврике и закрыл дверь. - Ты дверь не закрыл! - начал возмущаться водитель. - Разве - не поверил Екатеринбург и посмотрел на дверцу автомобиля. - Я по звуку слышу, что не закрыл! Открой и посильнее ее захлопни! - требовал водитель. Екатеринбург открыл и с размаху, слегка наклонившись телом в противоположный бок, захлопнул дверцу и в какой-то момент ему показалось, что ударная волна прошлась по всей машине, зато водитель остался доволен.