Они–тоже люди

      Минуты тикали, в комнате квадрата повисла тишина. Ему была ненавистна роль «няньки» и он это особо не скрывал. Однако…Такова доля командира, старшего по рангу. Как ни крути ему придется этим заниматься ради сохранения рабочей силы и порядка в рядах своих стрелков. Так может этому человеку действительно не все равно, как может казаться? Может за грубым тоном и отстраненным поведением скрыто что-то, чего никто не знает?              — Если что, ты в моей комнате можешь разговаривать без разрешения. Этот разговор никто не услышит. А то вдруг ты еще онемел от страха. — парировал саркастично брюнет, все еще стоя к нему спиной.       Треугольник не ответил. Парнишка летал где-то в облаках, размышляя о всех текущих вопросах, которые бы хотел задать, но не осмелится. Он не знал как к этому отнесется сам квадрат, а провоцировать его на гнев было последней вещью, которую хотел. Кружка давным давно опустела.       Отсутствие реакции смутило. Акияма хмыкнул, обернувшись резким движением к младшему лицом.       — Эй, ты оглох что-ли? — чуть повышенным тоном сказал тридцать девятый, пощелкав пальцами перед лицом стрелка. О да. Он увидел лицо этого мальчишки, но решил не предавать этому первостепенного значения. Такой молодой, а оказался здесь, в этом аду…Интересно.       Двадцать третьего мгновенно пронзило током. Квадрат увидел его без маски и то, как он бесстыдно на него уставился…Какой позор…       — А? Н-нет, сэр! Простите! — пролепетал юнец, встряхнув головой и нацепил балаклаву с маской на лицо.       Винсент прищурился. Даже несмотря на то, что его лицо скрыто под маской, могло сложиться чувство того, как зеленые глаза прожигают стрелка насквозь. Брюнет хмыкнул, скрестив руки на груди.       У него в голове царил сумбур. Он до сих пор не опомнился от увиденного за железной дверью. Как назло ему даже было некому выговориться, чтобы облегчить свою ношу. Может кому-то из других квадратов? Возможно, но парень отбросил этот вариант. Почему? Его посчитают сумасшедшим, сказав, что слишком переработал. А если серьезно, то просто не знал. Ладно, неважно.       — Пялиться на кого-то некрасиво, солдат. Проехали. Как твоя рана? — хрипловатым тоном спрашивает, сквозь который можно услышать его усталость.       На некоторое повисла тишина. Тридцать девятый спрашивает на полном серьезе о состоянии раны? Обычно он не интересуется такими вещами, да и тон какой-то странный, не такой, как всегда…Точно что-то не так.       — Рана болит, но терпимо и уже лучше. Прошу простить мне мою дерзость, командир, но…Что-то случилось?       Офицер застыл. Неужели настолько заметно? Да нет, быть не может. Раздраженно хмыкнув, брюнет выпалил.       — Нет. Заботься о себе и своей ране, а в мои дела не лезь. Иди к себе и лечись, чтобы я тебя до полного выздоровления не видел. Свободен.       Треугольник другого ответа от него и не ждал. Юноша тяжело вздохнул, поднявшись на ноги и взяв свое оружие. Ему искренне хотелось попытаться облегчить ношу своего командира из чувства уважения и благодарности, но с другой стороны ему было страшно спровоцировать зеленоглазого на гнев. Прошло от силы минут пять, прежде чем парень наконец ушел. Pov: тридцать девятый       — "Ушел, черт его дери. Совсем страх перед начальством потерял" — пронеслось в голове, прежде чем раздражительно срывает с себя тряпку с маской и проводит рукой по лицу.       Почему все так сложилось? Зачем вообще туда сунулся? Глядишь бы все сложилось иначе и мог спать бы со спокойной душой. Еще этот стрелок…Вместо обычной разъяснительной беседы все пошло наперекосяк. Какое право этот мальчишка вообще имел в чем-то засомневаться? В сию же секунду ударяет кулаком по столу, потирая пальцами переносицу.       — Я так больше не могу…— процедил сквозь зубы, попутно устало зевая. Конец pov: тридцать девятый.       Акияма впервые в своей жизни чувствовал себя потерявшимся котенком, сбитым с толку и загнанным в угол. Привычная собранность испарилась в небытие, что начинало дополнительно капать на нервы. Ему определено самому не выпутаться из этой истории…