Они–тоже люди

      По пустынным коридорам эхом раздавались шаги стрелка, чье сердце бешено колотилось в груди от предвкушения. Он потерял счет времени, сфокусировавшись исключительно на одном: добраться до начальника и разобраться с теми ублюдками раз и навсегда. В голове так же проскользнула мысль защитить его чего бы ему это не стоило.       Добравшись в спешке до нужного этажа и соответствующего номера комнаты, тот нервозно постучал, застыв в ожидании. Прошло от силы минуты две как оттуда вышел офицер и безмолвно кивнул, пойдя быстрым шагом вслед за младшим. Между ними повисла напряженная тишина, пока ее не прервал сам квадрат. В груди складывалось неприятное ощущение, но он не мог понять какое. — Ты уверен, что пятнадцатый справится в одиночку? Мне трупы в отряде не нужны. — голос выдавал несвойственное ему беспокойство, хотя по большему счету от потери одного солдата среди большинства ничего не будет ведь. Он не мог понять почему резко стал ощущать те эмоции, которые казалось закрыты на самом глубоком дне его души. Возможно это из-за влияния стрелка, хоть и так глупо… — Что-то вы в последнее время стали чаще волноваться за нас, сэр. Это недосып так на вас сказывается? — попытался отшутиться младший, натянув улыбку на лицо под маской ибо реакция командира была для него очевидна как белый день. — Заткнись. — угрожающе прошипел офицер, повернув голову в сторону стрелка. Даже не видя его глаз этот взгляд ощущался до дрожжи в теле. У этого человека был дар передачи своих эмоций через слова и интонацию. Не нужно было видеть лицо, чтобы понять когда он гневается, а когда более благосклонен. Все это было настолько тонкой гранью, которая была похожа на очень нежную ниточку и стоило располагать этим мудро, пока дозволено.       Некоторое время те шли в тишине, вслушиваясь в раздающиеся по коридору звук их собственных шагов. Двадцать третий не решался заговорить с ним, опасаясь столкнуться с той стороной своего командующего, которую боялся весь отряд. Ему одновременно было интересно нажимать на эти кнопки дальше, чтобы добиться от него большей реакции, а с другой стороны пронзал страх вывести на гнев. Офицер был нервным, раздражение стыло в жилах и то он старался сдерживать это внутри себя, потому что никто не виноват в его нынешнем состоянии кроме него самого. Безопаснее всего поговорить с ним когда это все кончится.       Дойдя до нужной точки, Квадрат остановился за стеной, мельком выглядывая оттуда пока вторая рука инстинктивно лежала на револьвере. У него в голове было подобие плана: спрятаться внутри этого жуткого помещения и затаиться до прихода этих мерзавцев, чтобы поймать с поличным, а заодно оградить от побега. Однако даже у этого был свой внушительный минус: их трое, а тех неизвестно сколько может прийти. Решает не только физическая сила с умением защищаться, но и количество противников. Шум поднимать нельзя. Тц.       Как только старший убедился, что горизонт чист то двинулся вперед безмолвно веля стрелку двигаться за ним. К этому времени к ним попутно присоединился пятнадцатый, который все это время стоял на страже. Благо хоть с ним ничего не случилось, а значит самозванцы не приходили. Это как минимум играет им на руку, выигрывая время на проникновение во внутрь помещения. — Ничего здесь не трогать. Они не должны знать, что здесь кто-то был или есть. Прячьтесь и ждите команды. — сухо скомандовал офицер, открывая дверь и входя в это покрытое мраком помещение. Перед глазами невольно всплыли предыдущие увиденные им здесь воспоминания, окуная с головой. Тело оцепенело, а сердце заколотилось внутри так будто сейчас выпрыгнет из груди наружу. Акияма не был трусом, но весь тот ужас не поддавался даже ему.       Стрелки вошли во внутрь вслед за ним, закрывая за собой эту чертову железную дверь. Здесь было холодно, мрачно, противный запах бил в нос сквозь маску. По мере того как они пребывали в этом помещении, гнетущая тишина давила на разум. Критическое мышление кричало немыслимой мольбой бежать оттуда и не оглядываться, спасать свою жизнь, но желание положить этому конец стояло превыше здравого смысла. Все трое разбрелись по помещению кто куда: пятнадцатый скрылся за стеллажами с левой стороны от двери, место неприглядное и позволит ему отрезать тем путь к уходу; двадцать третий укрылся в скрытой маленькой комнатушке, где хранились шкафы со склянками и медицинскими материалами. Квадрат же прислонился к стене, встав за той самой ширмой, которая скрывала окровавленный операционный стол. Голова повернута на бок, чтобы не смотреть на это и сохранить рассудок вопреки страху. По сути он занял самое опасное место, но так изначально задумывалось. Ему важна не своя шкура, а грамотно расставить позиции что и было сделано. Сигналом послужит его голос, привлекая внимание незваных гостей к себе, пока треугольники покинут свое укрытие и окружат тех. Достаточно просто, не так ли? Главное — следовать плану без самодеятельности. Ни пятнадцатому, ни двадцать третьему не нравился этот риск со стороны командующего, но спорить никто не стал. Он был им нужен живым, а значит те сделают все, что от тех зависит. Сейчас остается лишь залечь на дно да ждать.

***

      Ожидание казалось вечным, давя на разум разного рода сомнениями. Может те поторопились? Как бы не так. В одно мгновение до их ушей донесся противный скрип, говоря лишь об одном: они здесь. Судя по голосам тех было то-ли четверо или пятеро. Момент истины приближался, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Незваные гости не заметили присутствия чужих, ведя себя расслаблено и непринужденно. Выглядели те совершенно ничуть не отличимо от других. Это можно было объяснить только одним: они забрали форму своих жертв, чтобы скрыть факт самозванцев. Умно, но их раскусили. — Ну что, сегодня кого прихватим? — заговорил один из самозванцев, подходя к одному из шкафов, где лежала одна из тетрадей с записями по текущим опытам. — Предлагаю кого-то из офицеров. Над крупной рыбкой всяко интереснее поработать. — А я бы рекомендовал переждать эту ночь. Понаблюдать. Особенно за этим, как его там… — Тридцать девятым, да? Весьма интересный экземпляр. Даже жалко как-то. Можно пустить на органы. Деньги на дороге не валяются.       Внутри невольно все сжалось. Впервую очередь не по себе стало самому Акияме. Чего-чего, а те можно сказать буквально этим диалогом напомнили ему его же недавний ночной кошмар. Вещий получается?       Треугольники ужаснулись. Не каждый день твоего командира упоминают как мишень для разделки. Те уж лучше умрут сами, защищая его, чем позволят этому произойти. Поразило это больше всего именно двадцать третьего. Волей не волей он питал особую симпатию к офицеру о которой дал лично понять еще тогда в собственной комнате. Эти слова прошлись будто нож по сердцу, пробуждая горькую ненависть. Довольно. Пора действовать. Прозвучал выстрел револьвера и из-за ширмы вышел он. — Пустить меня на органы у вас не получится. — прошипел угрожающим тоном Квадрат, сжимая в руке револьвер, пока тело напряглось подобно пружине и было готово отреагировать на угрозу незамедлительно.       Самозванцы мгновенно повернули свои головы на звук выстрела, содрогнувшись с неожиданности. В то же время как под масками скрывались хищные выражения лиц, предвкушая как те разорвут свою жертву, ведь он сам «пришел» к тем в руки. Воспользовавшись этим стрелки так же покинули свои укрытия, образовав в помещении большой треугольник. В точности так, как те обсуждали. — Ох, тридцать девятый собственной персоной решил навестить нас, какая честь. Даже своих шавок привел, вот так удача! — Согласен. Разделаться с вами тремя будет куда веселее чем с одним. С кого начнем, ребята? — С их командира, а этих свяжем. Пусть наслаждаются шоу в первых рядах. — Если вы думаете, что у вас получится, вы глубоко ошибаетесь, ублюдки! — с агрессией в тоне парировал Джи Хен, что слышать от него было удивительно даже для самого Винсента. Обычно этот идиот вел себя как распиздяй, не представляя из себя что-то действительно серьезное.

***

      Завязалась потасовка. Трое кинулись в сторону офицера, пока оставшиеся двое решили один на один разобраться с треугольниками. Размер помещения не позволял тем воссоединиться для более выгодного положения, поэтому можно было сказать, что Квадрат был отрезан теми и загнан в угол. Их можно было убить, но те тогда не узнают всей картины. Для начала выбьют нужную информацию, а там и избавятся.       Физически Акияма не уступал по силе, защищаясь и ударяя со всего размаха в ответ по болевым точкам. Они были у каждого человека при знании которых дает некое преимущество в бою. Одному из напавших он выбил коленную чашечку, что сопроводилось болевым криком от нарастающей боли. В моменте внимание переключилось на оставшихся двух, один из которых задел его ножом в левое плечо. Не серьезно. Под маской тот скривился, но и звука не произнес. — Какой ты упрямый, должен отдать тебе должное. Убивать тебя окажется куда больше интереснее. Ты долго не протянешь с задетым плечом. — Вынужден огорчить, эта царапина для слабаков. — с усмешкой отозвался брюнет, ударяя оппонента боковым ударом ноги благодаря которому тот был оттолкнут ближе к стене и задел спиной то метталическое сооружение.       Квадрат не собирался сдаваться или давать хотя бы намек на слабину. Ткань его комбинезона давно успела пропитаться кровью в области плеча, отдаваясь неприятным жжением. Трое против одного казалось нечестно, но он ясно дал понять: жертва здесь не он, а те, кто напал. Это начинало становиться очевидным исходя из силы его ударов, то, как нападал и успевал попутно отражать натиск. А вы как думали? Его бы сюда не взяли, окажись парень слабаком или ничего не представляющим из себя. Этот остров не терпит ошибок.

***

      Однако даже у сильных бойцов рано или поздно начинает появляться предел. Силы не резиновые, а в последствии нескольких дней тот был измотан на лицо чего не показывал. В один момент Акияма ощутил со спины подлый удар ногой, толкающий его вперед, а там прямиком удар чем-то тяжелым по голове. В ушах неприятно зазвенело, тело пошатнулось прежде чем перед глазами все поплыло и сознание покинуло офицера. Он успел изрядно вымотать самозванцев, а двоим как минимум нанес физические увечья, поэтому те решили воспользоваться грязным приемом. — Этот готов. Пора заканчивать и с теми двумя.       Те хотели уже присоединиться к своим товарищам, но те оказались связаны и оглушены. Увидев командира без сознания, треугольники кинулись на оставшихся трех. Особо долго возиться с теми не пришлось ибо офицер успел тех потрепать довольно-таки сильно. Связав и их, пятнадцатый остался наблюдать пока двадцать третий опустился на колени возле Квадрата, прислонив пальцы будто на автомате к шее, нащупывая пульс. Живой. В душе настало облегчение, но сердце трещало по швам из-за волнения за старшего. Не долго думая, младший бережно приподнял его дабы голова зеленоглазого покоилась у него на коленях. — Что с ним? — отозвался пятнадцатый, не отрываясь от схваченных ими пленников. — Он жив, но в отключке. Его эти ублюдки хорошо приложили по голове и присутствует ножевое в области плеча. Может есть что-то еще, но без медицинского осмотра уверенным быть нельзя. — к гадалке не ходи, тон голоса выдавал стрелка. То, как он переживал за состояние старшего. Он знал, что офицер крепкий и вынесет это, но все равно волнение не покидало. Ему было больно.       В конечном итоге этих ублюдков забрали ночные часовые. С ними успеют разобраться, а офицера отправили в небольшой лазарет (не бейте за добавление) с целью немедленного осмотра. Серьезных повреждений не было, что уже радовало. Рану на плече обработали и перевязали, оставив парня лежать на койке и ждать пока очнется.       В помещении было тихо, отдаваясь монотонным тиканьем часов. От его койки не отходил младший, отказываясь оставлять хотя бы на минуту. —…Прошу тебя, прийди в себя…— шепотом произнес стрелок, чувствуя ком в горле на почве переживаний.