Equestria: Age of Chaos

Человеческий разум неторопливо возвращался в материальное тело из долгого путешествия по миру снов. Он трезво мог оценить ситуацию и понимал, что во сне с ним и вправду говорила Богиня Ночи. Также, он понимал, что весь тот путь, что он проделал сюда, был, отнюдь, не бесполезен. Осталось лишь выполнить свою часть сделки, а это будет очень не просто. Он мало что смыслил в магии, а, тем более, в магии пони, но сам факт того, что он будет помогать местным божествам возвращать их былую мощь, а, затем, и добывать могущественные артефакты у, не менее, могущественных Хранительниц, ставит его жизнь под угрозу. Как бы то смешно ни звучало, человек не хотел умирать. Как бы бессмысленна и жестока не была жизнь, смерть, особенно когда ты знаешь, что после неё не будет ничего светлого, кажется тебе много хуже. Внезапно, странник осознал, что совсем рядом играет флейта. Он уже слышал её, когда засыпал, но тогда просто не мог до конца осознать происходящее. Теперь же, он отчётливо понимал, что кто-то подкрался к нему и специально ждал, пока он проснётся. Скорее всего, он не желал человеку зла, но никогда нельзя терять осторожности. Иногда, даже кролики убивают рыцарей. Правая рука медленно легла на рукоять кинжала, что висел на поясе, а глаза открылись, выискивая источник музыки, который нашёлся тут же. На полуразрушенной каменной стене сидела фавн, что играла на заветном музыкальном инструменте. Её длинные каштановые волосы, опадающие на оголённые плечи, были украшены зелёными лозами и небольшими цветами, распространяющими вокруг неё приятный и успокаивающий аромат. Пусть её глаза задумчиво смотрели вдаль, поверх разрушенных стен древнего строения, а на теле была одежда из мягкой шелковистой ткани, небольшие бараньи рога, подобные тем, что на голове носили демонические отродья и тифлинги, длинные заострённые, подобно эльфийским, уши и козьи ноги, покрытые такой же каштановой шерстью, оканчивающиеся твёрдыми раздвоенными копытами, напоминали, что перед ним вовсе не человек. Пусть, при ней не было оружия, двуногий прекрасно осознавал, что сейчас не время расслабляться. Не просто так фавнов называли богами леса. Обладающие великой магией природы, которой не могли похвастаться сильнейшие из известных друидов, они могли управлять лесом, в котором они живут, дабы защитить свои земли. Но человек до сих пор был жив. Значит, он не прогневал хозяйку вечнодикого леса и мог рассчитывать на её милость, но кое-что не укладывалось в его голове. Фавны не показывались на глаза простому человеку. Даже когда им что-то было нужно. Они приходили во снах или показывались бестелесными духами, но никак не навещали объект своего интереса вот так просто. А музыка всё лилась из флейты. Фавн пару раз бросила на двуногого взгляд, отметив пробуждение гостя, однако никак не отреагировала на это. Музыка для неё была много важнее очередного смертного и торопиться ей было некуда. Вскоре флейта отпрянула от губ хозяйки леса, и она впервые взглянула в глаза человеку, который неотрывно следил за ней всё это время. — Здравствуй, Безымянный, — произнесла фавн, устроившись на стене, словно на лежанке, устремив взгляд куда-то в небо, — Можешь звать меня Сильвана. — Приветствую тебя, Сильвана, — человек встал на ноги и поклонился хозяйке леса, отчего она тихо хихикнула, — Чем я могу помочь тебе? — Приятно видеть, что этикет тебе не чужд, — взгляд её стал задумчив и на мгновение показалось, что она что-то шепчет себе под нос, но то была лишь иллюзия не до конца проснувшегося разума, — Помочь… За этим я и пришла к тебе. Видишь ли, пусть этот лес полон тьмы и ужаснейших монстров, чьи клыки и когти способны порвать почти любую броню, всё ещё находятся глупцы, промышляющие охотой на моих владениях. — Ты хочешь, чтобы я прогнал их? — Нет, — отрезала фавн, — Ты не первый, кто попытается очистить лес от них. Каждый раз, как их прогоняли прочь, они возвращались. Я желаю, чтобы ты уничтожил всех до единого. Слишком много вреда они причинили моим подданным и теперь пришло время расплаты. — Что я получу взамен? — Сильвана немного неодобрительно посмотрела на человека, хоть ничего и не сказала. Она прекрасно понимала, что для двуногого этот лес страшное и опасное место, а какие-то охотники вовсе не его проблема и за эту опасную работу требуется награда. Она грациозно спрыгнула на каменный пол, отозвавшийся звонким стуком при соприкосновении с копытами. — В зависимости от того что тебе нужно, — беззлобно ответила она. —… В глубинах замка есть камень душ и магическая книга, в которой описан ритуал захвата души. Мне нужно провести ритуал, чтобы заключить в камень духа, обитающего в этом месте. — Хранительницу снов? — изумилась Сильвана, — Боюсь, ты не представляешь с какими силами имеешь дело. Один лишь её гнев может быть страшнее смерти. — Она сама меня об этом попросила, — эта фраза вызвала ещё большее удивление у хозяйки леса. — Будь по твоему. Я добуду всё что нужно, но если она откажется от ритуала, я не буду его проводить. — Пусть так. Где мне найти этих охотников? — Venit in me spiritus de silva et ostendam amissa anima nisi quam hoc loco, — произнесла фавн и в её ладонях появился небольшой иллюзорный кролик нежно-голубого цвета, — Дух леса отведёт тебя туда, а когда дело будет сделано, проводит обратно. Не бойся, местные обитатели не тронут тебя, пока ты помогаешь мне. Кролик спрыгнул с рук своей хозяйки и небольшими прыжками приблизился к человеку, начав с интересом его осматривать. — Понятно. Тогда я буду выдвигаться. — Когда ты вернёшься, я уже выполню свою часть сделки, — хранительница леса протянула человеку белоснежную повязку с вышитой на ней чёрной свечой, — Одень на глаза. Она поможет видеть в темноте. Человек молча принял подарок. — Только держи её в чистоте, иначе магия не будет работать. Сильвана растворилась в воздухе, словно её никогда и не было, оставив после себя лишь кролика, который так и не сдвинулся с места, еле заметно дёргая ушами. Тихий вздох сорвался с губ странника, смотрящего на то место, где мгновение назад стояла фавн. Обернувшись к своим вещам, он начал неторопливо надевать броню, без которой тело чувствовалось слишком лёгким и незащищённым. Раз за разом он всё больше задумывался о последствиях своих действий и сомневался в собственных решениях. Ежедневно он рисковал своей жизнью для достижения неведомой ему самому цели, а жизнь всё больше казалась лишь бессмысленным круговоротом смерти, где каждый желал перегрызть другому горло лишь затем, чтобы продлить своё страдание ещё на день. Самое страшное, что он был в первых рядах. Уже сейчас все те мысли о том, что он должен двигаться и идти вперёд, дабы вернуть утраченное, казались ему неимоверной глупостью. Лишь сейчас, получив точную цель своего пути, он, внезапно для себя, осознал, что цель его бессмысленна. Разве одна жизнь стоит двух других? Сейчас он пойдёт в лагерь охотников и перебьёт их лишь потому что не желает возиться с магическими ритуалами. Внезапно, он представил себя пред разочарованным взглядом матери, чьего лица и имени он давно не помнил. Душа его сжалась, а разум захотел спрятаться в самый тёмный закуток и больше никогда оттуда не вылезать. С другой стороны, какой смысл ему раскаиваться, коли он всё одно совершит предначертанное. На всё воля Тира и прегрешения человека не останутся безнаказанными. Облачившись в броню, закрепив на поясе ножны с мечом, накинув на спину рюкзак и щит, надев на глаза повязку, странник направился за кроликом, который начал прыгать в сторону леса, лишь двуногий двинулся к нему. Шаг за шагом, он входил во тьму вечнодикого леса, многовековые деревья которого, перекрывали вид на замок двух сестёр, подобно закрывающимся дверям.

***

Солнечный диск укатился за горизонт и настало время ночи, а человек всё брёл по лесу, которому не было ни начала, ни конца. А кролик всё бежал и бежал вперёд, не зная усталости всё дальше заводя своего спутника в глубины небытия. При свете лес уже не казался чем-то особенно страшным, лишь тени, что мелькали на границе зрения, стало проще различить, а старик, окружённый золотыми канарейками, напротив, стал менее виден средь стволов. Между деревьями показался овраг, куда без раздумий сиганул кролик, за которым последовал странник. Тут же был обнаружен вход в пещеру, перед которым был поставлен странного вида тотем, призванный, насколько мог понять не смыслящий в магии человек, отгонять местных обитателей. — Чтож, логово охотников найдено, — прошептал человек, снимая со спины щит и вынимая меч из ножен. В тот же момент кролик пропал, оставив своего спутника в гордом одиночестве. Прочитав короткую молитву Тиморе, дабы она наделила его удачей в предстоящем бою, двуногий медленными шагами, выставив перед собой щит, прикрывающий, преимущественно ноги, начал продвигаться вперёд. Внезапно, в его голову прокралась забавная мысль, говорящая, что такими темпами у него разовьётся боязнь замкнутых пространств от всех этих пещер, где его поджидают различные опасности. Встреча с механической нагой до сих пор холодила его душу. Ещё на входе в пещеру, человек заметил тусклый свет, исходящий из глубин подземелья, а уши уловили разговор, слова которого он не мог разобрать из-за шлема. Он старался идти как можно тише, сведя на нет скрежет металлического доспеха за счёт неторопливости и плавности движений, но очередной шаг стал для него роковым. Нога почувствовала натяжение, которое почти сразу пропало, а по пещере пронёсся звон колокольчика. Голоса замолчали, но на их место пришла шумная возня, готовящихся к бою охотников. Тихо выругавшись, человек метнулся вперёд готовясь атаковать свою первую жертву. Из-за поворота показалось сразу два пони, один из которых был единорогом и держал в телекинетическом захвате копьё, а позади него стоял пегас с рычажным арбалетов в копытах. Пони не успели среагировать на вылетевшего противника, за что и поплатились. Единорог был отброшен щитом в сторону, а пегас был пронзён остриём длинного меча, ударившего ему в шею. Из раны хлынула кровь и пегас, захлёбываясь алой жидкостью, упал не землю в предсмертных конвульсиях. Быстро развернувшись, странник перевёл своё внимание на второго охотника, который только начал приходить в себя. Ещё один укол в грудь и единорог, подобно его товарищу, отправился в мир мёртвых. Пещера была не столь высока и широка, дабы размахивать мечом в полную силу, так что человек, дабы избежать ненужных казусов, предпочёл колоть своих врагов, словно копьём. Резким движением смахнув кровь с лезвия, он быстрым шагом пошёл дальше. Пещера оказалась меньше, чем ему думалось при входе в неё и уже через несколько метров он дошёл до её логического завершения, где находились оставшиеся враги и их имущество. Времени разглядывать убранство не было, ведь враг не дремлет и был готов к появлению вторженца, так что глаз сразу же зацепился за четырёх пони, двое из которых держали арбалеты, ещё один был с копьём, а последний держал в телекинетическом захвате короткий меч. Лишь каплевидный щит показался из-за стены, в него сразу же ударились два арбалетных болта, один из которых пробил дерево и ударился наконечником в металлическую кирасу, оставив лишь небольшую царапину. У человека появилась половина минуты, дабы разобраться с двумя пони, побежавшими в ближний бой. Также, как и в предыдущей схватке, первый пони, идущий с мечом, был отброшен в сторону щитом, но человек продолжил идти вперёд на копейщика, дабы прижать его к стене. Земнопони всё отступал назад, пока не запутался в собственных ногах и не завалился на бок, тут же получив укол меча в грудь. В этот момент, двуногий почувствовал тяжёлый удар сзади, отдавшийся металлическим звоном голове. Ударив наотмашь, желая найти противника лезвием меча, он почувствовал лишь жёсткий удар о стену пещеры. Единорог вовремя отпрыгнул назад, но теперь вновь пошёл в наступление, выставив клинок вперёд, чьё остриё ударилось в дерево щита. Человек метнулся вперёд, желая задавить врага собственным телом и тут же сделал несколько выпадов вперёд, лишь один из которых попал в цель, пробив несчастному череп. Осталось лишь два арбалетчика. Не успел странник повернуться, как в стену, рядом с его головой, вонзился арбалетный болт. Он хотел было кинуться вперёд, как вдруг, второй болт пробил щит и вонзился в правую ногу чуть выше колена, заставив человека вскрикнуть от боли и осесть на пол, опираясь на щит. Превозмогая боль от повреждённой кости, он бросился вперёд, своим весом придавив первого стрелка, устремляя меч во второго, но удар прошёл мимо. Охотник тут же бросился наутёк, оставив своего товарища умирать. Даже если бы человек не был ранен, то не смог бы догнать пони, так что даже не стал пытаться, переведя взгляд на последнего противника, подмятого под его собственным телом, чьи глаза были полны ужаса и непонимания. Выпустив из рук меч, странник выхватил кинжал и вонзил в горло земному пони, отчего тот громко захрипел, схватившись копытами за рану. Вскоре, его мучениям настал конец. Скатившись с тела своего врага, человек смог вздохнуть с облегчением. Ещё одна победа и, почти, без потерь. Двуногий отполз к стене, на которую и опёрся, сняв со спины рюкзак. Скинув с головы шлем, он, наконец, осмотрел пещеру. повсюду были бочки с болтами, разделанные животные и развешанные шкуры разной степени обработки. Ну конечно. Зачем пони мясо? Они охотились только ради меха и кожи. Тут же, в углу, нашлась ещё одна живая душа. Связанная олениха смотрела на него со страхом, ожидая скорой расправой и над собой. Лишь окинув её взглядом, странник понял, что самой ей никак не выбраться отсюда, так что пришлось вставать на ноги. Опираясь на щит, он начал неуверенными прыжками на одной ноге приближаться к пленнице, которая хотела отойти назад, но просто не могла. Подойдя к ней на расстояние вытянутой руки, человек сел на пол и неторопливо достал кинжал, вызвав у несчастной приступ паники. — Безумный денёк, не правда ли? — прохрипел он, вытаскивая кляп у неё изо рта. — Прошу, не убивайте меня! Я не с ними. Они держали мена в плену и заставляли говорить им где животные..., — начала щебетать олениха, но тут же остановилась когда двуногий поднял перед её лицом руку в останавливающем жесте. — Не буду я тебя убивать. Фавн попросила меня убить охотников, — он начал медленно разрезать путы. — Фавн? Богиня леса? — Я не знаю как вы называете её, — последняя верёвка была разрезана и ноги её стали свободны, — А теперь беги. — А как же ты? — Ничего со мной не будет, — отмахнулся он, — Не в первый раз ранен, не в первый раз вылечусь. — Это были не все охотники. Ещё трое ушли несколько часов назад. — Ночью? — Они фестралы. — Понятно... Всё равно, беги отсюда. Нечего тебе здесь делать. — Х-хорошо. Спасибо вам. Олениха немного прихрамывая, поскакала прочь, пока стук её копыт не затих. Ещё трое... Человек перевёл взгляд на болт, торчащий из его ноги и тихо вздохнул. Боль была не столь сильна, как могло бы быть, но сам факт ранения уже удручал. В таком состоянии далеко ему не уйти, а честный бой можно изначально считать проигранным. Тут взгляд его упал на арбалет пони. Он был крайне неудобен для человеческих рук, но особого выбора не было. Вновь оперившись на щит, двуногий приблизился к сумке, которую тут же открыл, достав моток чистой ткани, флягу со спиртом и склянку с кроваво-красной жидкостью. Кинжалом была разрезана штанина, мешающая перевязке, после чего, арбалетный болт был резким движением вытащен из раны, что сопровождалось тихими проклятиями в адрес уже мёртвого стрелка. Тут же на рану было вылито немного спирта и тканевая повязка окутала ногу. Самое сложно было сделано, но впереди было самое неприятное. Тихо прочитав молитву, двуногий залпом выпил отвратное на вкус зелье и, пока эффект ещё не проявился, начал собирать тела павших врагов, переползая от одного к другому. Пони весили не более сорока килограмм, так что даже в таком состоянии странник мог без особых проблем тащить их за собой. Вскоре, трупы были сложены в дальней части пещеры, где сидела пленница, а странник медленно заряжал арбалеты, готовясь к уничтожению ещё трёх охотников. Небольшой стол был выбран в качестве баррикады, за которой он будет прятаться. Оставалось лишь ждать.

***

С улицы послышался дробный стук копыт нескольких пони, тащащих что-то тяжёлое. Судя по всему, охота оказалась удачной. — Ребят, мы тут такое поймали..., — послышался весёлый мужской голос. Лишь из-за стены показались фигуры, несущие тушу какого-то большого зверя, напоминающего медведя, первый болт вонзился в тело фестрала, из-за чего тот завалился на бок и, вместе со своим товарищем, оказался погребён под тушей зверя. Человек подхватил второй арбалет, прицелился и сделал ещё один выстрел по последнему стоящему на ногах противнику, однако не попал. Тут же взяв ещё один арбалет он сделал выстрелил, попав точно в цель, ранив второго жеребца. Один из фестралов выбрался из-под своей добычи. Цокнув накопытником с двумя длинными лезвиями, что лязгнули по земле, он бросился на двуногого. Странник едва успел схватить щит и защититься от вертикального удара. Выхватив из ножен короткий нож, человек нанёс своему врагу удар в бок, отчего тот вскрикнул и дёрнулся назад, лишь расширяя рану, из которой хлынула кровь. Бросив кинжал на землю, он поднял меч и, опираясь на каплевидный щит, сделал пару быстрых шагов вперёд и уколол фестрала в шею. Ночной охотник завалился на бок, начав захлёбываться в собственной крови. Обернувшись, человек неторопливо направился к последнему охотнику, который, из-за ранения арбалетным болтом, не мог выбраться из-под туши зверя. Странник молча вонзил острие меча в сердце пони и пошёл обратно вглубь пещеры. Эффект целительного зелья начал проявлять себя и в ноге чувствовалась тягучая ноющая боль, которая всё усиливалась и усиливалась по мере заживления кости и кожи. Вернувшись к своему укрытию, человек снял повязку, подаренную ему Сильваной, достал из рюкзака склянку с голубой жидкостью, которую немедля выпил, садясь возле костра, разведённого ещё охотниками. Глаза тут же начали слипаться, а разум окутал сон.