Сола

Сола       Сола мучился с курсовой, когда ему позвонили из больницы, где лежал Логан. Соле и так было плохо — дурацкая курсовая не хотела писаться ну никак, ему уже страшно было представить, какими адскими усилиями он будет писать диплом через несколько лет, за окном лил противный мелкий дождь, и Сола сварливо и ворчливо злился, костеря и дебильную погоду, и дебильную курсовую и дебильного себя, который в начале марта для этой курсовой не мог даже первую главу написать. А писать было надо — пока медленно ступающая и грозящая через две недели предзащита требовала от курсовой как минимум половину готового текста. А Сола как раз начал подумывать о том, чтобы сменить тему. Заодно, видимо, и научника, потому что за изменённую тему научник бы сожрал его заживо. — Да! — недовольно рявкнул Сола в трубку, даже не посмотрев на номер.       Зря, потому что уже через секунду узнал голос главврача больницы святого Тимарда. Специально же забивал его номер месяц назад. Зачем, чтобы не смотреть заранее и крыситься на и так довольно неприятного типа? Неприятность на неприятность равняется большая неприятность, уж это Сола за девятнадцать лет жизни заучил наизусть. Это единственное. — Сола Вэра? — Да. — Я звоню по содержанию вашего друга Логана.       Нашёл друга, — фыркнул Сола. Не в курсе этот Уильям Грей, как называется мужик, который спит с другим мужиком? Которые вместе образуют цельную и единую гомосексуальную пару. Именно друг, а как же. — Я понял, — шмыгнул носом Сола. Кажется, он умудрился ещё и простыть. Может не надо было бегать без шапки весь февраль? А откуда достать шапку? С небес? — Есть какие-то изменения в его состоянии? — Именно об этом я и хотел вам сообщить, — голос Уильяма Грея звучал настолько воодушевлённо даже для него, что у Солы под ложечкой неприятно ёкнуло, а сам он украдкой совершил крестное знамение. Новостей из больницы только ещё не хватало для полноты весенних неприятностей. — Спустя месяц он смог очнуться и выйти из комы! — О Господи, — только и смог сказать Сола перед тем, как выронил телефон из мгновенно ослабевших рук.

***

      Больницу святого Тимарда Сола ненавидел. Чокнутого воодушевлённого врача Уильяма Грея Сола побаивался. Логана, к которому сейчас надо было тащиться через дождь с дурацкой охапкой по-дурацки разноцветных гиацинтов и только что не с ленточкой на лбу «вернулся-чтоб-тебя-мне-так-тебя-не-хватало», откровенно боялся. От Логана сейчас зависело слишком много всего. В первую очередь, будет ли Сола жить дальше в роскошном двухэтажном доме в центре города. Для этого он и тащил гиацинты. Очень обратно на улицу не хотелось.       Грей встретил Солу у дверей больницы и сам проводил к палате Логана, в которой тот спокойно лежал месяц и, как думал Сола, мог бы пролежать ещё очень и очень долго. Обязательно было возвращаться в мир живых именно тогда, когда он писал курсовую? И именно в холодном марте? Мог бы подождать до июня или хотя бы мая, всё не так плохо было бы. Всю дорогу до палаты Грей не затыкался и болтал о всякой ерунде, которая Солу не интересовала ни разу, но которую надо было слушать. В конце, уже у дверей, прибавил, что всё это время с Солой приятно было иметь дело, что он будет скучать по нему и по господину Найтону, который Логан, только по-официальному, и что в хорошем смысле желает встретиться с ними опять. Только в хорошем — прибавил с жизнерадостным же смехом, который здесь показался Соле откровенно жутким и зловещим. После этого Грей явно подумал, что все формальности по ублажению богатого клиента Логана через ублажение его бедного любовника соблюл, всё возможное для увеличения своего дохода сделал, и заявил, что он будет ждать здесь столько, сколько Сола пожелает, пока пройдёт его встреча с другом, по которому он, наверное, очень сильно скучал.       Сола тоскливо вздохнул, до сих пор не веря, что сейчас надо будет войти в дурацкую одиночную палату и встретиться глазами с Логаном, да ещё и о чём-то говорить с ним… И толкнул дверь вперёд, выставив перед собой разноцветные гиацинты как щит. Это же так действенно — щит из охапки дохленьких цветов. — П-привет? — нормально не получилось ни поздороваться, ни открыть дверь — Сола потянулся к ручке, чтобы закрыть рукой с зажатыми в кулаке гиацинтами, понял, что так ничего не закроет, от души про себя выругался, захлопнул дверь ногой, оставив на стерильной белой двери отпечаток грязной подошвы, смутился, зачем-то повернулся, протоптал ещё круг на месте и наконец лицом оказался к Логану, глаза так и не подняв. — Да ладно, — от низковатого, весёлого голоса у Солы под ложечкой ёкнуло второй раз за этот проклятый день. — Солнце моё желтоглазое, а ты тут что делаешь?       Сола нахмурился. А что с Логаном? Его били по голове всё то время, пока он лежал в коме? Откуда это «желтоглазое солнце» и где любимое «корсиканская шлюха»? Оригинальное «меркантильная соска»? Почти ласковое «ледяная-статуя-ты-не-получишь-мои-деньги»? — Я… Приехал к тебе? — почему-то спросил Сола. Чтобы не передумать, сделал два быстрых шага к кровати и, так и посмотрев на Логана, протянул ему гиацинты. — Держи, это тоже тебе. Я ещё торт хотел купить, но Грей — который заведующий тут — сказал, что в больницу нельзя торты таскать, только яблоки можно или апельсины, или ещё что-то вроде, а ты вроде не любишь ни яблоки, ни апельсины… — Красивые, — перебил до-сих-пор-без-лица Логан бессмысленный, неуправляемый и какой-то отчаянный монолог Солы. — Мне нравятся, — судя по силуэту, который Сола видел краем глаза и интуицией, попытался заглянуть Соле в лицо. Сола невольно мотнул головой — смотреть в лицо Логану не хотелось. — Садись, чего ты стоишь. — Сола попытался что-то пробормотать, вставить дебильное «нет, спасибо, хотя за такое обычно не благодарят», но Логан обеими огромными ладонями, куда-то сунув гиацинты, обхватил его тонкое запястье и мягко потянул вниз, к себе. — Да садись ты. Сам ко мне приехал, и ещё стоять будешь. Кстати, — немного помолчал, о чём-то думая. — Кстати почему ты всё-таки приехал?       Сола запнулся. Как ответить на один и тот же вопрос второй раз — он понятия не имел, ещё понятия не имел, что Логан хочет, чтобы он ему ответил. Третье «понятия не имел» Сола думал про сам вопрос. Нет, он мог понять, если бы Логан саркастично спросил это, потом сказанул что-то в своей типичной манере, Сола бы ушёл рыдать в туалет больницы как долбаная малолетка с разбитым сердцем, а Логан бы зло смеялся ему вслед. Но Логан вроде бы не имел ввиду ничего такого. По крайней мере, Сола бы не сказал, что он язвил или издевался. — Это… логично. Наверное, — неуверенно добавил в конце. Хотелось сказать немного другое, хотелось психануть и в лицо спросить, зачем ты делаешь мой и без того не самый прекрасный день ещё хуже, но Сола хотел жить. Долго, пусть и несчастливо, потому что счастливой жизни для него видимо небесами не предусматривалось совсем.       Логан тихо засмеялся. Хорошо что тихо, а то у Солы бы сдали нервы. — Ну не совсем логично. Я понимаю, почему у меня с утра был Дем, а ты даже не мой друг, не мой родственник, ничего мне не должен. Значит всё-таки хоть немного я тебе нравлюсь?       Хоть Сола и не смотрел, почему-то был уверен — Логан лыбится во все тридцать два. Когда-то давно Логан умел так делать. Первое, о чём подумал Сола — Дем был тут? И они могли встретиться? Его передёрнуло от противного холодка по спине, а потом до него вдруг дошёл смысл второй части сложного предложения. Не друг? Не родственник? Ничего не должен? — Доктор Грей! — дёрнувшись на кровати, закричал Сола. Заранее с больничной простыни вскочил, из опасной близости к Логану выскочил. Дождался, пока в дверях показался по-больному жизнерадостный доктор Грей и накинулся на него как на спасителя стремительно несущегося к концу бытия мира и всезнающего пророка в одном лице. — Доктор Грей, последствия после травмы Логана серьёзные? Насколько серьёзные?       Уильям Грей явно удивился, что Сола не стал устраивать Логану страстных объятий или долгих приветствий, но всё-таки ответил: — Самого серьёзного последствия мы миновали, когда господин Найтон выжил. Никаких осложнений в подобных случаях не наблюдалось.       Сола попытался сопоставить две фразы Грея между собой, найти в них смысл, но потом бросил это неблагодарное дело и вывалил всё сразу и без прелюдий. — У него амнезия, — он кивнул на Логана.       Грей нахмурился. — К какому периоду относятся последние воспоминания? — Не меньше года. Плюс-минус на пару недель.       Соле казалось, что нахмуриться сильнее уже невозможно, но Грей как-то смог. — Вы уверены?       Сола пожал плечом. Грей бы ещё спросил, может ли он поручиться за это своей жизнью. Или жизнью Логана. Жизнью бы Логана, кстати, Сола бы с удовольствием поручился. — Логан, что последнее про меня ты помнишь? — посмотреть на Логана на этот раз даже получилось, но не то чтобы Сола увидел там что-то новое. Такое же лицо, на которое он бегал любоваться весь прошедший месяц.       Логан тоже пожал плечами. — Как отправлял тебе цветы. Маки. — Маки, — тупо повторил Сола. Да, он помнил эти маки. На удивление красивые, но выкинул Сола их из принципа — тогда даже и не мог представить, что будет встречаться с таким как Логан. Логан с самого начала ему вообще ни капли не нравился. Маки были почти из того начала, но всё-таки немного после. Две недели спустя после того, как Сола познакомился с Логаном. — Год и один месяц.       Сола мог чуть ли не дату точную назвать — пару недель назад бутылкой какой-то дешёвой водки отмечал их с Логаном годовщину — год с начала отношений. Наклюкался в тот вечер чуть ли не до беспамятства, на утро почти ничего не помнил, да и из самого празднования не запомнил ничего кроме того, как лил горючие слёзы над своей тяжёлой судьбой, жаловался раскрытому ноутбуку с отсутствующей курсовой на сволочь-карму, блевал из-за непереносимости спиртного, потом опять пил и опять блевал. Праздник, конечно, вышел стоящий. — Не слишком критичная амнезия возможна из-за остаточной гематомы мозга, — похмурившись ещё немного, заявил Грей. — Я не думаю, что в этом есть что-то страшное — период потери памяти не такой большой и никаких других последствий и у господина Найтона не наблюдается. — А воспоминания… вернуться? — чуть ли не перебил Сола.       Он пока не решил, как относиться к амнезии Логана, но точно знал, что воспоминания с этого года могли бы быть началом бытовой резни. В которой жертвой будет далеко не всесильный и крепкий даже после месячной комы Логан. Потому что почти весь год Логан… Неважно что Логан. — Разумеется, — улыбнулся Уильям Грей. Соле захотелось огреть его по башке чем-то тяжёлым. — В течение какого-то времени — месяца или нескольких месяцев — воспоминания будут возвращаться постепенно. Не скажу, что в хронологическом порядке, скорее хаотично и обрывочно, но опять же спустя несколько месяцев господина Найтона вряд ли ещё будут беспокоить провалы в памяти. — М, — неопределённо отозвался Сола и опять шмыгнул носом.       В течение нескольких месяцев — это он успеет сдать курсовую или ещё нет? Да разницы-то, всё равно нырять и в эти проблемы придётся — чёрт Логана знает, какие эпизоды из их совместной с Солой жизни он будет вспоминать сначала. Вопрос только в том, захочет ли Логан расстаться. До той аварии и комы Сола с ним на эту тему даже разговор заводить боялся — не из-за того, что Логан бы упёрся и не отпустил, а из-за того, что Соле было негде жить, а ночевать на вокзале в январе — кратчайший путь к стране без всяких проблем, а Сола туда пока не хотел. Но вот весной расстаться было очень даже неплохо — весной можно жить где угодно, хоть на вокзале, хоть под забором, хоть в полуразвалившемся, без отопления и электричества, доме почившей бабушки Солы, который теперь вроде как считался его собственностью. — …на машине, господин Вэра?       Сола вздрогнул, когда понял, что всё это время Грей нёс какую-то непрекращающуюся ерунду. — Простите, что?.. — Вы ведь приехали сюда на машине, господин Вэра? — терпеливо повторил Грей. — На машине. — Сола сначала кивнул, а потом уже удивился, чего от него надо Грею, который смотрел как-то выжидательно, как будто Сола должен был что-то сказать. — То есть вы сможете отвезти господина Найтона домой? Раз уж вы живёте вместе? — Мы живём вместе? — удивился Логан. — Мы встречаемся, — отмахнулся Сола. — Я не… — Он мотнул головой и, нахмурившись, посмотрел на Грея. — Логана уже выписывают? Прямо сейчас? — Если нет никаких физических осложнений или последствий, почему бы и нет? Я беспокоился, что рядом с господином Найтоном не будет никакого знакомого лица, что в этот период нежелательно — частичная амнезия, недавнее возвращение к жизни, общая слабость. Но вы говорили, что господин Найтон живёт вместе с вами, про вашу преданность ему мне уже известно, так что теперь я могу быть спокоен за моего любимого пациента!       За твоего дорогого пациента, — ещё успел поправить Сола перед тем, как по нему шандарахнуло паникой. Прямо сейчас? Прямо в дом? Который Сола за месяц умудрился засрать как схрон контрабандистов? Себя Сола понимал прекрасно — заняться ему было нечем, только пыль вытирать и полы драить, — но почему-то он опасался, что Логан так же хорошо такое отношение к своему любимому дому не поймёт. И не простит. Сола хотел убраться на днях — он об этом не особо думал, когда собирался в больницу и покупал гиацинты, оказалось, что очень зря. На фоне этого даже мысль про то, что никакой еды дома, кроме неубранных остатков консервированной фасоли и одинокой шоколадки в холодильнике, нету, не показалась Соле такой ужасной. Скорее даже только это могло попытаться спасти его сейчас. — У меня… Я боюсь, что у меня нету, чем кормить господина Кнайтона, — с перепугу Сола даже забыл, что в фамилии Логана не читается первая прописная «к». — Я не готовился к тому, что его выпишут прямо сейчас и… — Нет проблем, закажешь доставку. — Сола дёрнул плечом. Чёртов мистер Кнайтон, всё ему не терпится, сначала вернуться с того света, потом начать портить Соле жизнь! — Моё солнце, я выживу в любых условиях, если там будут ты и электричество.       Сола помолчал, Сола лихорадочно попытался придумать какую-нибудь отмазку, Сола беспомощно прочертил глазами дугу с одного конца палаты до другого. Так и не придумав счастливого избавления, тихо и себе под нос буркнул: — Ладно. Выписывайте сейчас. Только у меня там реально никакой еды нет.       Как будто он мог что-то сделать, если одновременно двум настолько пробивным, что хоть как таран для стен крепости используй, людям пришла в голову одна и та же чокнутая идея. Сола же не чокнутый. Значит, что он может сделать?       Обходительным течением по имени Уильям Грей Солу подхватило за плечи и вынесло в коридор «подождать, пока собирают моего любимого (дорогого) клиента, это займёт не более двадцати минут, вы-должно-быть-очень-счастливы». Сола чуть было не взорвался прямо в коридоре. Счастлив, конечно, безмерно счастлив, это же видно по его счастливым глазам и такому счастливому виду! Теперь они с Логаном ещё и поругаются. Сразу же. В первый день, как Логан очнулся. Потому что за то, что что-то лежало не по своим местам, Логан последние месяца два Солу гонял особенно сильно и ругался по каждому удобному случаю. Сола пытался не ругаться с ним в ответ, чаще просто молчал, но сейчас он был не уверен, что сумеет просто молчать и дальше. Всё-таки от ругани Логана за один месяц он отвык.       Обещанные двадцать минут Сола провёл на ногах, отказавшись от вежливого приглашения пройти в комнату или хотя бы куда-то сесть, смотря в одну точку и думая о том, почему именно он собирает всё самое плохое, что может случиться с человеком. Почему с другими случается одна неприятность, они заваливают курсовую, а потом идут одерживать победы на личном фронте и получают наследство? Почему кому-то разбивают сердце, а он потом получает приглашение о стажёрстве в крупную компанию и выигрывает лотерею? Почему кого-то обворовывают на улице, а потом отправляют заграницу как студента по обмену с хорошей стипендией и бесплатным общежитием? И почему ему одному, Соле, никогда и нигде не везёт? — Потому что Луна в Скитальце… — тихо пробормотал он. — Простите, что? — ему вежливо улыбнулась немолодая женщина на стерильно белой скамье. — Ничего, я так, — отмахнулся Сола. — Вам плохо? — неожиданно спросила женщина, заглядывая Соле в лицо. — Что-то случилось? — Нет, с чего вы взяли, — вздохнул Сола, опускаясь на скамью рядом. — Вы не выглядите очень счастливым. У вас кто-то тяжело болен? Из семьи или из друзей? Вы за него переживаете? — Болен, — зачем-то кивнул и одновременно хмыкнул Сола. — Только не так, как вы думаете. С ним ничего такого нет — ни перелома, ни инвалидности, ни лихорадки. Ему просто плохо. Он не может нормально спать по ночам, иногда режет руки, а ещё у него панички. Панички — это когда… — Я знаю, — перебила его женщина. — Сколько ему лет? — Столько же, сколько мне, наверное. Я не знаю точно. Он мой друг из универа. — Значит, совсем мальчик? Но это же ужасно! Что с ним случилось? Сола пожал плечом и фыркнул. — Ему просто не везёт. Потому что Луна в Скитальце. Просто гороскоп плохой.       Он замолчал, не зная, что и зачем ещё говорить, женщина молчала тоже. В конце концов Сола просто вскочил и, не прощаясь, пошёл куда-то прямо по коридору. На удивление вовремя — господином Вэрой его уже звал Грей. Грей стоял у выхода из больницы, а рядом с ним, в чистой одежде, которую Сола притащил сразу же после аварии на случай, если он вдруг очнётся, стоял Логан Найтон.

***

      В машине Логан особо не разговаривал. Сола искоса поглядывал на него, боясь, что вот сейчас, вот ещё немного, и тот таки спросит что-то каверзное или не каверзное, да Соле в общем-то было всё равно. Всё равно если бы он начал отвечать — врезался бы в ближайший столб, и то ли Логан это понимал, то ли шило у него в заднице встало на место и временно не причиняло ему никакого дискомфорта.       Хорошо то, что у Логана амнезия, или плохо — Сола до сих пор не знал. Если он ничего не помнит, то их отношения для него примерно как отношения год назад во времени, а они тогда были такой образцовой и красивой парой, что заведовали даже устоявшиеся и закоренелые натуралы. Но если Логан ничего не помнил, то Соле возможности просто вычеркнуть из своей жизни, забыть восемь месяцев никто не давал. И Сола пока не знал, что может выйти из такого странного положения дел. В любом случае ждать чего-то хорошего было бы по меньшей мере глупо.       Остановившись у красивого и аккуратного, жаль что только снаружи, двухэтажного дома, Сола аккуратно заглушил мотор, вытащил ключ зажигания и убрал к себе в карман. Между прочим, имел на это полное право — машина была его, Логан подарил в самом начале букетно-конфетного периода. Сола хотел было уже выходить, но Логан придержал его за плечо. Сола вопросительно посмотрел на него. — Мы правда встречаемся? — будто не веря до конца, спросил он. — Год уже, — кивнул Сола. — После того времени, как ты помнишь, мы через две недели начали встречаться.       Логан запрокинул голову с блондинистой шевелюрой и запустил ладонь в волосы. — Поверить не могу, что ты всё-таки согласился. Ты каждый раз поливал меня такой грязью, я был уверен, что ты меня ненавидишь.       Сола пожал плечом. Никогда не ненавидел. Просто Логан ему не нравился, ещё и старше был лет на десять точно, да и за словом в карман Сола никогда не лез. А потом неожиданно понадобилась бесплатная квартира, в приложение шла ещё и бесплатная еда, ну и сам Логан. Тогда Сола был не особо против, Логан тем более был счастлив, все были довольны. — И если мы в официальных отношениях, могу я тебя хоть сейчас поцеловать?       Сола от неожиданности вздрогнул, с лица Логана опустил глаза на руки и пуговицы рубашки. — Можешь, — тупо ответил он.       И так и продолжил сидеть. Часть мозга, отвечающая за опорно-двигательный аппарат, у Солы просто отключилась, и всё, на что его хватило — это не выскакивать прямо из машины с криками о маньяках, когда ещё сухие после комы губы Логана коснулись покусанных и изодранных в кровь губ его.       Солу давно никто не целовал. Сам Логан прекратил два месяца назад, после того самого переломного момента, а другие, лиц у которых Сола не вспомнил, даже если б его вешали на следующее утро, к Соле приходили за другим. Могли разве что укусить за губу, а зачем Солу было кусать, если он сам с этим прекрасно справлялся? Логан же целовался осторожно, мягко, вроде как нежно. Почти без языка.       Соле под конец даже понравилось, но он так и не сделал ничего, чего от него, наверное, ждал Логан — не положил руки ему на плечи, не присосался пиявкой в ответ и ни издал ни звука. Так, наверное, было неправильно, и Сола испугался, что Логан будет что-то спрашивать или злиться, но, отстранившись, Логан просто пару секунд посмотрел в глаза Солы, дёрнул ручку дверцы и спокойно вышел из машины. Сола посидел ещё пару секунд, соображая, что такое сейчас произошло, но скоро опомнился и помчался к дому наперёд Логана. Надо было прибраться хоть немного. Хоть как-то. Чтобы не было так ужасно.       Невежливо двинув Логана локтем, Сола пару раз провернул ключ в замке, развернулся, схватил руку Логана и сразу с порога потащил его в ванную. При этом нём какой-то бред про то, что надо помыть руки, что в больницы полно заразы, и сам уже не запомнил, какой ещё. Пока Логан под бешеным напором отчаянно гибнущего от тревоги Солы мыл руки, сам Сола метнулся в гостиную — убрать хоть что-то.       К своему счастью, комнату Логана заваливать грязной бумагой и забытыми одноразовыми тарелками Сола всегда боялся, зато в гостиной разошёлся он хоть куда. Пришлось поднимать с пола скинутые подушки и плед, на котором Сола и возлежал, пытаясь поймать вдохновение для чёртовой курсовой, ноутбук отодвигать куда-то в сторону, чтобы не бросался в глаза, а раскиданную по всей гостиной одежду скатывать в какой-то непонятный комок, кидать на подоконник и закрывать всё это шторой. Сола надеялся, что Логан не полезет двигать шторы, иначе могло случиться что-то не очень хорошее.       Дальше на очереди были грязные тарелки. Их Сола сгрёб в одну охапку, которая по высоте достигала его подбородка и попытался протащить в кухню, но тут из ванной очень невовремя вернулся Логан. Они столкнулись в коридоре именно так — Сола, на всякий случай придерживающий самую верхнюю, опрокинутую для удобства, тарелку подбородком, и чистенький, неприятно цветущий Логан. — Чего ты тащишь, дай помогу, — Логан попытался разрушить всё произведение искусства, но Сола отступил на шаг, даже специально полубоком развернулся, на всякий случай. — Я донесу, — он нелепо, деревянно улыбнулся и быстро шмыгнул мимо Логана на кухню. — Я тогда закажу еду!       Сола отозвался неопределённым хмыканьем. У него вообще забота сейчас была другая — как бы вся груда тарелок не съехала куда-то мимо раковины.