Улыбчивые эльфы ютятся в уголке пластмассовой вселенной

Наруто был как кот со звездными глазами. А еще — реинкарнацией Цезаря и древней пантеры из песков и бурь. Он сидит в самой сердцевине чердачной комнаты, адаптированной под обезумевшую смесь фантазий, робкого убежища мертвых детей и тинейджеров, — и больше походит на Будду. Разве что на того, который продробил малиновые черепушки и переборщил с галлюциногенами. И немного раскраснелся от парочки воинственных кружек кислого пива вперемешку с морсом. На нем вырвиглазная футболка с улыбчивыми эльфами и кентаврами, а правый висок выбрит шестиконечной звездой. Саске валяется рядышком, царапаясь вывернутыми лопатками о ворсистый барби-ковер, и тыкается мокрым лицом в острейший — заточенный — локоть Наруто. — Ты просто обязан попробовать мой морковный суп с морковками-машинками, — убедительно говорит он и через секундочку давится своей кровавой мутью. — Он немного жуткий. Как приведешка в простыне — немного. Жуткий из-за того, что он пытается быть приведением — морковным, в нашем случае. — Замолкни, — вздыхает Саске. — Морковь отвратительная. — Это не морковь, а морковные машинки, — расстраивается Наруто. — Они не достаточно отвратительны, чтобы называться настоящей морковью. Они неосторожно сталкиваются коленками — Саске неосторожно, пока тянется за перефаршированными хлопьями, а Наруто хихикает и прилипает специально, как самый настоящий тактильный маньяк. На миниатюрном экранчике ворчат помехами «Звездные войны». — Делать машинки из моркови — это богохульство. Наруто быстро-быстро кивает. — Точно. Морковь не такая ужасная, как ты говоришь, но ты только представь — из нее вырезают машинки! Колесики и окошки, чтобы они потом разбухли в кипятке. Вот что богохульство. И это — ужасно. Действительно ужасно. — Иногда я не понимаю, почему мы общаемся дольше, чем нужно, чтобы переписать испанский, — Саске пожимает плечами и честно старается отвернуться. Наруто улыбается и расставляет ладони в разные углы ковра так, что кентавр с футболки скручивается на поясницу. — Ты просто достаточно лузер для «Звездных войн», боже мой. Он снова расхихикивается и достает кислотно-рвотные остатки супа. Он немного сиреневый справа и немного голубой слева, а на донышке тарелки нарисован кролик-манипуляция, для особо чувствительных ребятишек. Таких как Наруто — он как-то расплакался из-за гифки с плюшевым слоненком, и не разговаривал с Саске пятнадцать минут, когда он случайно сказал, что кролик может задохнуться, если вовремя не съесть суп. «На сколько могут задерживать дыхание кролики?» Саске старательно пытался отдышаться и проглотить хохот. — Ни за что, — морщится он. Наруто пожимает плечами и отворачивается к супу и кролику. У него наблюдается неутешительная склонность к оранжевому и модерн-фэнтези. В первый раз они встретились, когда Наруто тыкнул ему картонным самолетиком в макушку, сказал: — Саске-хуяске-ведьмы-играют-в-пляски, — и убежал в глубину коридора. Во второй раз Наруто устроил собственную клубничную вечеринку, и их собралось четверо: Гаара, похожий на Тарзана или на крашеную овчарку, удивительно выспавшийся Шикамару в байкерской жилетке — без рукавов, но с нашивками-сердцами, — Наруто-катастрофа-Узумаки-я-съем-котят-и-тюль и Саске. Саске пришел только потому, что нужно было срочно сбежать от Итачи и остатков взрослых детективных делишек (убийства, самоубийства, наркотики и деньги, психонасилие — родители). Повсюду были расставлены фикусы, в люстре ненадежно болтался тюльпан, повсюду сверкали самоклеящиеся звезды и черно-белые картинки зверят. Шикамару сказал: — Ого. Наруто закивал. — Вам нравится. Шикамару задумчиво затронул кладбище из гирлянд и лампочек: — Здорово. Гаара и Саске растерянно стукались локтями и боками возле прохода (они оба молчали, но не были похожи: Гаара был полуночным убийцей, а Саске всего лишь не нравились люди), пока Наруто не затолкал их на кухню есть тосты вперемешку с джемом и маслом и смотреть Золотых Девочек в окружении иконок и зеленоватых торшеров. Его кухня была крохотная, а сам Наруто со своими закидонами не умещался ни на одной планете. В третий раз была зима. Наруто отдаленно напоминал воробья — только в жутчайшей оранжевой шапке и с огромной сумкой через плечо (через шею). Он подбежал, когда Саске прятался от метели под январскими остатками дубов — с блестящими глазами и упрятанной по карманам галактикой. Прошептал: — Срочно, пойдем. Жизнь, смерть, зима, лето, пойдем, как друга прошу. — Мы видимся второй раз в жизни, друг, — было забавненько. Наруто помотался вокруг, потом рассержено вздохнул — у него были светлые, сожженые спичками брови — и потащил за собой. Во дворе его дома (кирпичного, славного со скромными окошками и зеленым забором, небрежно вколотым через штучку) из сугробов торчали лопатки и переднее колесо детского велосипеда. У Наруто из карманов — варежки. Наедине в мрачноватом хаосе чердачных жителей стало немного неловко — на Саске была шелковая рубашка и отвратительнейшие брюки со стрелками. Он покрутил головой в разные стороны — на обоях были цветочки и плакаты с супергероями, роботами и разноцветными обезьянами, а жутко-фиолетовая портьера грозилась надломить карниз. Было феерично. Немного стремно, и Саске точно не удивился бы хороводу эльфов в нижних шкафчиках, — но все равно испугался, когда Наруто ввалился в комнату, стоя на руках. — Блять, — растерялся он. Перед самым носом мелькнули острые щиколотки и розовые носки. — Я тут. Сейчас, — Наруто немедленно разобрался с гравитацией и неосторожно царапнул лицом линолеум. Они пересеклись взглядами, и Наруто вздохнул. Стеснительно почесал барашки на голове. У него было светлое лицо и веснушки, намеченные хной и удивительной январской весной — комната была завешана лианами. — Чувак, извини. Мне срочно нужна твоя помощь. Жизнь-смерть, понимаешь. Саске прислонился бедром с табуретке. — Ну. — Испанский. — Мх-м. Наруто тяжело вздохнул. — Суть в том, что школа — отстой. — М-м, — заметил Саске. Наруто расстроенно покосился на него. Его глаза были цвета вроде грозового неба перед будильником или сиреневой пленки под прокуренным потолком. — …И я чутка переборщил с прогулами. Аккуратными прогулами. Очень аккуратными. Но получилось тупо, и мы с Сакурой — знаешь Сакуру? нет? прикалываешься? а она тебя — еще как! — бегали курить новую малиновую штучку — хочешь? — и лепить снежного барса из снежного снега, и теперь мне срочно — ужасно срочно! — нужно отчитаться перед Какаши, — он скрестил ноги прямо перед офисным стульчиком. Саске задумчиво моргнул. — Какаши — это? Наруто махнул рукой. — Что-то вроде опекуна? Не знаю — называть его папой ужасно, а еще у него нет одного глаза, — но он не пират, как бы мне этого не хотелось, а просто спецназовец. Неблагодарная работка, надеюсь, ты не собирался стать спецназовцем? Нет. Клево. Мы точно подружимся, не-друг. Так, испанский… Четвертую встречу они честно занимались испанским и немного учились отбивать биты ручками, а потом Наруто накормил его мясными шариками с лепестками фиалок и показал наброски комиксов про школьников и космо-нашествия. — У тебя ужасные амбиции, — диагностировал Саске. Они ютились между кроватью и комодом, спрятав голые ступни в пыльную полоску, и чересчур много сталкивались плечами и взволнованным дыханием — Наруто дышал достаточно быстро, чтобы задохнуться за них двоих. Потом все стремительно растрескалось, потому что они невероятно подружились, а Какаши оказался здоровским даже с одним глазом. Он носил маску и жутко залачивал волосы, но был здоровским — по крайней мере, достаточно, чтобы вытерпеть целого Наруто. Они смотрели вместе ужастики — Наруто постоянно перематывал скримеры по несколько раз, чтобы заглянуть страху в глаза — и как-то раз отметили немного тоскливый Хеллоуин вдвоем, вместе с яблочной атмосферой и немного прогнившим уголками небом. Привычка: Саске — в своем хорошеньком пиджачке, шелковой рубашке и отвратительнейших брюках — заваливался в фэнтезийную берлогу Наруто (апельсиновой водки, вывернутой психологии и хрустальных глазниц), и они вдвоем ругались на взрослых и предоставленный им на двоих двадцать первый век, красили ногти, ресницы и иногда разрисовывали потешные кружки из разнообразных наборов (тех, на которых никто не смотрит в супермаркетах). Наруто был как ядерно-ягодная катастрофа, война-спасение, огненные руки, холодные пальцы. Саске старательно прятался в миниатюрном чердачном мире от крови-грязи. Итачи кротко — по привычке — бушевал изнутри каждый раз, когда Саске гремел дверцами и сверкал робким пластмассовым счастьем, пару раз запирал его дома и сказал: — Убегая, ты только показываешь свою уязвимость. Наруто обнимал его под рубашкой и как-то раз даже заботливо втер ядреный шампунь в голову и почти что спас. Проблемное спасение с ненормальностью и легкими наркотиками — незначительное, — и Наруто казался мягким, как сливочный сыр, а закат расходился акварелью по стеклам. Они задыхались кислородом и дышали мятным дымом, Наруто был близко-близко, притиснувшись терпкими поцелуями: ключицы, челюсть, полукруг возле губ. Итачи говорил, что избегание — слабость. Наруто восхитительно маскировал наэлектризованное нутро за сборищем забавных коллекций кружек, принцесс и тщательно вычищенного счастья. Саске мгновенно ныряет в слабость и слабость перед Наруто. Саске персонально повесится в волшебной спальне-всленной. Восхитительное самоубийство-убийство со всеми вытекающими. Разбрызганные сахарные звезды искрят между облаками. Наруто режет джинсы на две половинки, когда спрашивает: — Как думаешь, параллельная реальность настолько же реальна, как наша? Саске ковыряется в хрустящих на дне чипсах. Мобильник заботливо показывает красненьким: 4:52am. У Наруто по расписанию начинается мозговая гниль. Пиратский штурм. — А? Думаю, в параллельной реальности не задумываются о ее реальности. — Странно, — Наруто задумался и его лоб разом сложился в три миниатюрных складочки. — Разве может быть что-то реальней реальности? Даже параллельной. Интересно, а там другие звезды? А мы там знакомы? Боже, я хочу быть в ней ниндзя! Я же где-то точно могу быть ниндзя, а, Саске? — У меня болит голова от тебя. Ты балбес в каждой реальности, балбесам противопоказано быть ниндзя. Ты сделаешь себе пирсинг кунаем. Он смеется и жмется щекой к его плечу. Чиркает спичкой и дотрагивается окурка — он ненавидит зажигалки и обожает запах гари и головокружение. — Я ненормальный. — Ты жуткий. — Ненормальный. — Обыкновенный. Приведешка. Не смотри так, это твои слова, между прочим. Тебе шестнадцать, ты сражен максимализмом и пубертатом. — Я ни разу не смотрел порно, но зато как-то подрочил на кошко-человека из мультика. — Ты самый обыкновенный квир-тинейджер с громадным подозрением на СДВГ и зачинающуюся наркозависимость, присланный мне в качестве божьей кары, отстань. — Я красил Сакуру фукорцином вчера. — А? — У меня вся раковина розовая, хочешь посмотреть? Заодно подстрижем тебе челку, ты похож на задрота-неудачника. Саске разочарованно опрокидывается на шершавые подушки позади спины. Наруто неловко заваливается следом — он горячий, как нагретый чайник, и слегка походит на дневного филина. У него по-ненормальному сверкает кожа и глаза, а все внутри искрится сладостями и дешевыми хоррорами. Он обыкновенный, но однажды опьянел от разбитого в прихожей шампанского, он каждый раз плачет над Титаником и он — Наруто со своей антисоциальностью, друзьями-эльфами, учителями, Барби и вещичками для маленьких девочек (он завязывает волосы застежками с Лейлой). — Ни за что. Наруто улыбается. — Точно. Сакура тебя не простит. — Я передумал, тебя точно прислали инопланетяне, наши боги на такое не способны. Прислали и заставили вступить в твой задрото-неудачниковый клуб из нас двоих. — Неправда, на самом деле ты любишь меня. Он незначительно смеется и трогательно прячет свою пшеничную макушку у него на рубашке, а потом все звякает и замирает. Саске встревоженно морщится, и почему-то становится влажно и жарко, и внутренняя сторона коленок Наруто жжется, и все начинает быть немного интимным, даже несмотря на колыхающиеся шторы и ворчание в углу кондиционера (с одной лопастью). Уютно и страшно в ту же секунду, как триллер-комедия — скромный кошмарик внизу живота начинает разгрызать нежную тоску. Саске возится носками по полу. — Никогда. — Не будь занудой, а то станешь, как свой братишка. Разумеется. Итачи носит очки и часы с бриллиантовыми винтиками, а Наруто как-то собственноручно набил себе котенка на предплечье — и Саске удивительно предпочитает котят и рвущееся по швам безобразие. Неконтролируемый хаос. Лиловое заблуждение и спрятанных светлячков в граненом стакане. — Ладно, может быть. Наруто глупо улыбается. А потом резко подскакивает одновременно с неровными колебаниями сердца и легких, и внутривенной суматохи: — Правда? Божечки. В каком смысле? Я типа тоже люблю тебя, но не знаю в том-том «люблю» или просто, просто обычное «люблю», хотя я никому так просто это не говорю, и вообще… Думаю, Какаши не понял бы, он слишком мужественный и взрослый, Сакура занята своими фем-штучками и Ино, Шикамару слишком Шикамару, а Гаара абсолютный эмо. Ты же не эмо? Не хочу встречаться с эмо… Черт! Извини, я не имел ввиду это…. Встречаться в плане… Да и эмо… Слушай, если ты эмо, это совсем не значит, что я не люб… — Замолчи, я тебя умоляю, — стонет Саске и несдержанно хохочет. Наруто замирает, как журавль, тоненький и напряженный, и приходится сгрести его к себе. Они больно сталкиваются костями, суставами, Наруто колется коленями и обжигает подкожными звездами. Он замирает сначала, а восторженно пищит и обвивает его всеми своими конечностями. Дышит часто-часто и наваливается, чтобы взволнованно мазнуть взглядом. Саске отпускается от подлокотников и стукается затылком, а у Наруто прозрачно-яркий взгляд, и он хихикает: — Это типа «да»? — Ребенок. — Тебе напомнить, что я старше тебя? — Ментально тебе шесть. Ты отворачиваешься во время секса в фильмах. — Ты ужасный, Саске, ты сказал это слово вслух! — пугается он и снова приближается своей африканской кровью. — Иисусе. Они тихонько дышат друг другу в ладошки сладким несчастьем и радуются поплывшему на солнце скиттлсу — Наруто оставил, чтобы погрызть беленькие скорлупки. Необычайно яркое стекло отражается у него на зубах. Лето милейше тает вместе с рассветом. Наруто, немножко остывший из-за компресса со льдом и вентилятора, пихается в плечо. — Я не хотел рассказывать, но у нас тут почти что легендарный момент — короче, я накупил трафареты листочков дуба и клена, и мы обязаны вырезать их и обклеить всю комнату. Я хотел позвать Сакуру, ты ведь такой важный, ну, понимаешь. Ты сидишь тут в шелковой рубашке из супер-крутой школы, ради Бога. Мне немного неловко ее трогать. И, вообще, ты же, типа, ну… твои родители… Бля, я такой дебил, правда. Но я уже говорю, и, короче, можешь прийти. В среду. Когда хочешь можешь, вообще. Будем украшать комнату, Сакура принесет гирлянды и всякие цветные девчачьи штучки. Наруто ахает и комично зажимает себе рот ладонью. Саске неравномерно смеется. Это все — жалость, и тупейшая влюбленность в мире. Наруто выглядит жалко и расстроенно и его космы колыхаются под напором двух винтов. — Ты обижаешься? — выдыхает он. — Нет. Все хорошо. Наруто захлебывается воздухом и эмоциями, размахивает окурком, Саске фыркает и перехватывает его за поясницу поближе. Они четко сталкиваются бедрами так, что он чувствует его вдох-выдох-вдох-вдох. Он клубничный, чуточку сюрреалистичный в своей неповторимости, и быстро цепляется за него губами, зубами и ладонями. Он отскакивают друг от друга и зеркалят свое удивление-смущение-вау-как-круто. Наруто ломает губы улыбкой и озвучивает: — Это супер-пупер круто, Саске. И молчит. Воспаленный, жаркий, и они близко-близко. Голова немного кружится и, кажется, Саске готов раздробить свой череп о его плечи. Он кивает. — Да. Мега-круто. Наруто старательно пытается не взвизгнуть и только хихикает, железно стиснув его ребра. — Ты начинаешь вливаться! Может это передалось со слюнями, типа, заразная ненормальность. Боже, слушай, что ты думаешь насчет парных штучек, как у всех парочек? Типа татушки: у тебя — куроми, у меня — мелоди. Или футболки с Том и Джерри! Или парные проколы. Что тебе нравится: уши или нос? Или пупок! Божечки, я хочу проколоть язык! Будет ужасно здорово целоваться. А еще я хочу повесить замочек на мосту и гулять за руки. Не слишком сопливо? Хотя Сакура с Ино вешали замочки и гуляли за руки, но они, вроде бы, просто подружки. Или это девчачьи штучки? Боже, это же не считается сексизмом — делить штучки на девчачьи и мальчишеские? Надо будет спросить у Сакуры… Саске прячет смешки в пальцы и выуживает остаток сигареты у него из пальцев. Копается по карманам в поисках мобильного: он находится под хиппи-накидкой на софу. Экран сонно мигает: 6.04am.