Глубокий вдох

      Чун Юнь в нетерпении переминался с ноги на ногу. В порту Ли Юэ, несмотря на ранний час, уже было многолюдно. Торговцы с самого утра открыли свои лавки, а покупатели приходили пораньше в надежде урвать кусочек посвежее. Рабочие разгружали прибывшие корабли, кто-то только собирался в долгий путь по морским просторам. С тех пор, как Инадзума официально снова стала открытой страной, в гавани Ли Юэ то и дело появлялись люди с далёких островов: торговцы и просто путешественники, так давно желавшие посмотреть мир за пределами владений Электро Архонта.       Чун Юнь всё высматривал в толпе знакомую до боли и небольшого жжения на языке синеволосую макушку. Целый месяц он провёл в горах, тренируясь под пристальным наблюдением тётушки Шэнь Хэ вдали от дома и людей. Ему даже удалось познакомиться с госпожой Гань Юй, соученицей его могучей родственницы. Девушка оказалась довольно милой. Правда, полноценного общения у них толком не было — оба они были обременены тренировками. Кроме того, госпожа Гань Юй ещё и занималась делами Цисин. Им удалось познакомиться только благодаря любопытству девушки, которая, узнав, что племянник её соученицы сейчас тренируется с ней во владениях Хранительницы Облаков, решила познакомиться с ним. Периодически Чун Юню удавалось переброситься с Гань Юй парой фраз, и этого оказалось достаточно для взаимной симпатии.       Экзорцисту не терпелось рассказать обо всех интересностях лучшему другу, который, к слову, не очень-то торопился. Это было весьма странным. Обычно после долгой разлуки Син Цю всегда первым бежал навстречу Чун Юню и едва не душил его в объятиях. Взять ту же поездку самого Син Цю в Инадзуму. Едва он сошёл с корабля по возвращении в родную гавань, тут же, словно на крыльях, помчался к экзорцисту, позабыв про багаж, и чуть не сбил его с ног. Благо тренировки с клеймором не прошли даром — Чун Юнь смог устоять на ногах и так же тепло поприветствовал друга.       Сейчас же Син Цю не было ни видно, ни слышно. Чун Юнь начал переживать. Вдруг с ним что-то случилось по дороге? Вряд ли это что-то серьёзное, в конце концов, Син Цю был не из робкого десятка и превосходно владел мечом. Вероятно, его задержали дела гильдии или похитители сокровищ, которым не повезло наткнуться на гуру школы Гухуа. Экзорцист постарался взять себя в руки.       Спустя почти двадцать минут с назначенного времени Чун Юнь резко лишился зрения. Чьи-то бледные руки закрыли ему глаза со спины, и родной голос заговорщески прошептал:       — Скучал по мне, Чун Юнь?       Убрать наглые ладони с лица труда не составило, и Чун Юнь наконец развернулся к писателю лицом, встретив крепкими объятиями.       — Давно не виделись, Син Цю! Конечно, скучал. Разве могло быть иначе?       Несмотря на всю радость от долгожданной встречи, Чун Юня не покидало ощущение, что что-то не так. Во-первых, их воссоединение произошло чересчур спокойно. Во-вторых, тело Син Цю на ощупь казалось ещё более тощим, чем обычно, особенно по сравнению с крепкими руками самого Чун Юня. Даже в голосе мечника было нечто странное. Усталость, возможно?       Выпустив друга из плена объятий, экзорцист наконец нормально взглянул на него. Син Цю ему улыбался, но чувство беспокойства не отпускало. Он явно был рад встрече, значит, вариант с обидой отпадает. Чун Юнь окинул Син Цю взглядом с ног до головы и отметил некоторые изменения. Писатель действительно выглядел очень уставшим. Он точно похудел — Чун Юнь не помнил, чтобы всегда одетый с иголочки Син Цю смотрелся в своей обычной одежде настолько нелепо, словно в мешке из-под риса. Руки писателя едва заметно дрожали, на рукаве виднелись чернильные пятна.       — Ты что опять всю ночь писал? — поинтересовался Чун Юнь с ноткой укора. Творчество творчеством, а отдыхать надо хорошо и вовремя.       — Ах, мой дражайший Чун Юнь, и так ты встречаешь своего лучшего друга, которого целый месяц не видел?       Наигранная печаль в голосе немного успокоила экзорциста. Если не считать сегодняшних странностей, его друг вёл себя как обычно.       «Может, отец нагрузил его работой в гильдии?»       Это бы объяснило и заспанные глаза Син Цю, и его сегодняшнее опоздание, и даже слишком спокойную встречу после длительной разлуки. Решив придерживаться этого варианта, Чун Юнь расслабился, но всё равно внимательно наблюдал за поведением писателя.       — Как там твоя любимая тётушка?       — Поминает тебя недобрым словом, — хохотнул Чун Юнь.       Всё казалось нормальным, однако странности в поведении Син Цю не закончились. Почему-то сегодня у синеволосого мечника всё валилось из рук, говорил он меньше обычного, даже ни разу за весь день не разыграл экзорциста и не попытался накормить очередным острым блюдом. Чун Юнь несколько раз осторожно интересовался, всё ли в порядке, но Син Цю только отмахивался и не давал прямого ответа, ссылаясь на полную вдохновения ночь. На самом деле, следы недостатка сна были весьма очевидными. Чего стоили только эти жуткие мешки под глазами, которые мечник явно пытался скрыть косметикой. Пудрой, возможно, или чем-то таким. Чун Юнь плохо разбирался во всех этих штучках для красоты.       Дело было не только в уставших глазах. Обычно бледность Син Цю лишь подчёркивала его общую привлекательность. Сейчас цвет лица был нездоровым, даже немного пугающим. Чун Юнь не мог вспомнить, когда в последний раз видел друга таким.       Выносливость юноши тоже внезапно сошла на нет. Он шёл медленнее обычного, едва перебирая ногами, словно только что закончил многочасовую тренировку. Останавливаться приходилось достаточно часто. В конце концов Чун Юнь не выдержал и предложил посидеть в тени огромного дерева, не в силах больше смотреть на мучения друга. Тот пожал плечами, выдав «Почему бы и нет», и тяжело опустился на землю, откидываясь на толстый ствол старого дерева. Чун Юню надоело ходить вокруг да около и он наконец спросил:       — Син Цю, ты точно здоров? Выглядишь неважно.       Мечник только слабо улыбнулся и попытался отшутиться:       — Неужели мой дорогой Чун Юнь волнуется обо мне?       — Конечно, волнуюсь, — экзорцист слегка нахмурился. — Мы гуляли всего ничего, даже пары часов не прошло, а ты выглядишь так, словно вот-вот станешь клиентом ритуального бюро «Ваншен»! Может, сходим к доктору?       — Не нужно, — отрезал Син Цю. — Я просто не выспался, только и всего.       — Син Цю, тебе плохо. Я же вижу, так почему ты всё отрицаешь?       — Потому что я в порядке!       Повышенный тон мечника ввёл Чун Юня в небольшой ступор. Он не был напуган, нет. Скорее, ошарашен. Син Цю частенько шутил над наивным другом, дразнил даже, но никогда не кричал на него. Экзорцист потупил взгляд, уставившись на раздражённое лицо напротив, которое быстро сменилось виноватым. И это тоже плохо. У Син Цю никогда не было этого выражения на лице, как бы далеко он ни заходил в своих розыгрышах. Сейчас же, казалось, парень испугался собственного голоса.       — Я только что… Архонты, прости, Чун Юнь, прости! Я просто… Просто устал. Не сердись, ладно?       Чун Юнь наконец пришёл в себя и затараторил что-то о том, что всё нормально, что он всё понимает и ни капли не злится.       Син Цю вдруг схватился за голову, закрыв руками уши, и прерывисто задышал. Его глаза были широко распахнуты, он смотрел в пустоту перед собой так, словно там было нечто ужасающее. Глаз бога на его поясе беспокойно мигал каким-то мутным светом, а вокруг мечника то и дело образовывались небольшие водяные фигуры, отдалённо напоминающие клинки.       Воздуха не хватало. С каждым вздохом его будто становилось всё меньше. Тело было напряжено и мелко тряслось. В глазах заблестели слёзы, в горле встал ком. В голове ни одной внятной мысли, только неясный белый шум, словно куча восклицательных знаков на листе бумаги.       Чун Юнь видел, что что-то не так. Син Цю сейчас явно не осознавал, где находится и что с ним происходит. Всем телом он сжался в один трясущийся комок ужаса. Он очень неровно дышал, почти не выдыхая воздух. Чун Юнь понял, что самостоятельно мечник с этим не справится. Он осторожно убрал руки друга от ушей и поднял его голову, обращая всё внимание на себя.       — Син Цю, пожалуйста, посмотри на меня! Смотри только на меня, хорошо?       Син Цю удерживал взгляд на друге только благодаря тому, что Чун Юнь сам держал его и не давал отвести глаза.       — Хорошо, хорошо. Теперь, пожалуйста, дыши вместе со мной, ладно? Давай. Глубоко вдохни…       Чун Юнь словно заново учил друга дышать. Он вспомнил одно из базовых дыхательных упражнений для контроля эмоций, которому научился ещё в детстве, и искренне надеялся, что это поможет.       Несколько минут парни сидели под раскидистым деревом и глубоко дышали. Чун Юнь старался следить, чтобы Син Цю выдыхал весь воздух из лёгких. Первым сигналом к тому, что экзорцист всё делает правильно, стали исчезнувшие подобия водяных клинков и успокоившийся глаз бога.       Постепенно и дыхание выравнивалось, сбиваясь лишь иногда, словно в приступе плача. Дрожь в теле тоже понемногу отступала. Чун Юнь под конец упражнения заметил, что кожа Син Цю холодная, почти как его собственная. Если бы он всё это время не держал лицо друга в руках, может, и не понял бы.       «Его надо согреть.»       Чун Юнь осторожно поставил писателя на ноги и медленно вывел на солнечное место, продолжая смотреть ему в глаза. Они казались пустыми, но в них всё же можно было уловить толику непонимания происходящего.       Экзорцист поразмыслил немного, снял с себя кофту и накинул на плечи Син Цю, слегка укутывая его. Парень немного свёл светлые брови к переносице, обдумывая следующий шаг. Это могло не лучшим образом сказаться на нём самом, но здоровье парня напротив было для него в приоритете. Чун Юнь намеренно немного повысил температуру тела до стандартной для обычного человека и некрепко приобнял друга за плечи. Наконец Син Цю расслабился окончательно и уткнулся лбом в плечо Чун Юня. Тот в свою очередь осторожно, словно боясь спугнуть, протянул потеплевшие ладони дальше и стал мягко поглаживать худую спину.       В какой-то момент его самого обняли за талию тонкие руки. Обычно в этих руках было столько силы, но сейчас они казались ужасно хрупкими, словно от малейшего неверного движения они могли рассыпаться на множество блестящих осколков. До Чун Юня долетел слабый хриплый голос:       — Спасибо.       Наконец экзорцист позволил себе немного расслабиться. Син Цю пришёл в более-менее стабильное состояние.       Чун Юнь тихо спросил:       — Как себя чувствуешь?       — Устал, — прошелестел в ответ друг.       — Хочешь прилечь?       — Очень.       Ребята снова осторожно подошли к дереву. Чун Юнь помог другу опуститься на землю и, недолго думая, устроил его голову у себя на коленях, прикрыв сверху всё той же кофтой. Син Цю был слишком вымотан приступом, чтобы что-то возразить или воспротивиться. В его затуманенном разуме на мгновение проскользнула мысль, что он и в обычном состоянии не был бы против.       Они просидели так в тишине пару часов. Чун Юнь, перебирая пальцами мягкие тёмные волосы, не смел заговорить, чтобы лишний раз не побеспокоить друга, а тот в свою очередь был слишком уставшим для разговоров. Лишь изредка Чун Юнь шарился в сумке в поисках мороженого. Постепенно он привёл температуру своего тела к привычному состоянию.       Время перевалило за четыре часа, когда Син Цю тяжело поднялся с коленей друга и сел рядом.       — Всё в порядке? — не сводя с него глаз, спросил экзорцист. — Смог поспать?       — Не смог, но мне лучше, спасибо, — голос Син Цю окреп, хоть и оставался усталым. — Нам стоит вернуться в город до темноты, пока нас не хватились.       — Сначала зайдём в хижину «Бубу». Пусть доктор Бай Чжу осмотрит тебя. Может, он сможет узнать, чем вызвано твоё состояние.       — Я не… — Син Цю хотел отказаться, но, увидев строгий взгляд друга, с тяжёлым вздохом сдался ему на милость. — Хорошо.       Путь предстоял долгий, а значит у Чун Юня появилось время понять, что же довело его лучшего друга до такого состояния. Син Цю шёл медленно, держась за его любезно подставленный локоть. Лицо его было озадаченным и немного отрешённым.       — Син Цю, как ты спал в последнее время? — аккуратно начал экзорцист. — Только честно, пожалуйста.       Мечник молчал добрые секунд пятнадцать, пока наконец не ответил:       — Никак. Я не спал. Дня четыре уже, может, пять. Не помню.       Чун Юнь еле слышно вздохнул и продолжил:       — Есть идеи, почему? Тебя что-то тревожит?       Син Цю снова надолго замолчал. Возможно, он вспоминал, что могло привести его к сегодняшним событиям, а возможно, он думал, стоит ли вообще отвечать на этот вопрос.       — Если ты не готов или не хочешь говорить, не говори, всё хорошо. Я спрошу о другом, например…       — Мне страшно, Чун Юнь.       Такой ответ, мягко говоря, удивил экзорциста. Син Цю в своей жизни боялся разве что морковки да призраков.       «Может, в гильдии завёлся злой дух? Нет, вряд ли, Син Цю сказал бы мне сразу, будь это так.»       — Что тебя так пугает?       Син Цю остановился, опустив голову. Чун Юнь встал напротив, чтобы в случае обморока или чего похуже подхватить писателя и не дать упасть.       — Всё. Всё, что со мной происходит.       — Что именно? Случилось что-то плохое?       — Я… — мечник сглотнул. — Я не знаю. Такое ощущение, словно всё, что я делаю, я делаю плохо. У меня столько обязанностей, и я не справляюсь ни с одной. За весь месяц я не написал для своего романа ни единой строчки. В последнее время своим геройством я только доставляю ещё больше проблем. То, что мне поручает отец в гильдии, не получается сделать вовремя. Чтобы всё успеть, я решил заниматься работой до поздней ночи, но теперь вообще не могу заснуть. Мне постоянно нужно встречаться с кем-то из знатных богатых семей, постоянно посещать эти проклятые банкеты, чтобы укрепить положение гильдии. Что там укреплять? Гильдия «Фейюнь» уже властвует на рынке Ли Юэ, что ему ещё нужно?!       Син Цю сорвался на крик, с силой сжав кулаки. Чун Юнь положил руки ему на плечи в попытке успокоить, напомнить, что он рядом. Это помогло. Син Цю несколько раз глубоко вздохнул и продолжил:       — Сегодня утром он сказал, что ищет мне достойную партию. Хочет, чтобы я женился на чьей-то знатной дочери через пару лет. Меня это так взбесило, что я даже хотел сбежать из дома. Передумал только из-за брата. Он видел, что эта идея мне не нравится, и обещал убедить отца не женить меня неизвестно на ком. Лишь бы ему удалось. Не хочу быть разменной монетой.       Чун Юнь старался держать своё негодование под контролем, но глаза, как обычно, его выдавали. В сердце скребло и неприятно кололо. Женить родного сына на малознакомой девице, чтобы только казаться выше в глазах других? До чего… Омерзительно.       Син Цю наконец поднял голову и посмотрел на друга.       — Я всё время ужасно зол, и я так устал от этого, Чун Юнь. Меня злит всё вокруг. А когда я накричал на тебя, я так испугался. Я не хочу тебя отталкивать. Не хочу, чтобы ты уходил. Пожалуйста, не оставляй меня! Не уходи, умоляю, только не уходи!       Глаза цвета тягучей сладкой карамели заблестели от слёз. Весь гнев в сердце Чун Юня вмиг испарился, оставив место тёплому комку нежности и готовности защитить. Экзорцист снова коснулся руками раскрасневшихся от противоречивых чувств щёк мечника, стирая пальцами слёзы, даря приятную прохладу. Глядя прямо в глаза, Чун Юнь чётко произнёс:       — Я никогда тебя не оставлю. Никуда не уйду. Я рядом, слышишь? Я рядом с тобой.       Дрожащие от плача губы Син Цю тронула улыбка. Слёзы потекли с новой силой, но теперь от них становилось легче. Он несмело коснулся пальцами холодных рук на его щеках, словно не веря в то, что это реальность.       — Спасибо. Спасибо тебе, Чун Юнь. Спасибо.       Он ещё долго бездумно шептал слова благодарности, уже полноценно положив свои руки поверх кистей экзорциста, то и дело сжимая их своими. Чун Юнь смотрел на него своими чистыми голубыми кошачьими глазами с невыразимой теплотой и нежностью и улыбался. Легкой и мягкой, как лепестки шелковицы, была его улыбка. Син Цю не мог заставить себя отвести взгляд.       — Нам нужно поторопиться, — спустя несколько минут сказал Чун Юнь, — нужно успеть к доктору. Можешь идти?       — Да… Да, конечно. Идём. Они добрались до хижины только к закату. За это время свежий воздух немного взбодрил Син Цю и скрыл следы недавних слёз. Остаток пути они провели в молчании, держась за руки. Походка мечника всё ещё была нетвёрдой, так что Чун Юнь всё время был наготове и постоянно предупреждал о препятствиях в виде камней, ступенек и торчащих корней деревьев на пути.       — Здравствуйте, чем могу помочь? — травник Гуй за прилавком вежливо улыбнулся посетителям.       — Добрый вечер. Нам нужен доктор Бай Чжу, — отчеканил Чун Юнь. — Моему другу стало плохо.       Син Цю вкратце пояснил, в чём дело, опуская некоторые детали.       — Вот оно что, — мужчина призадумался ненадолго. — Я вас отведу. Идите за мной.       Целитель отвёл парней в боковую комнату. Бай Чжу неторопливо перебирал свежие травы, когда заметил посетителей в дверях.       — Добрый вечер, господа. Что случилось?       Ребята по второму кругу рассказали о приключившейся ситуации. Во время рассказа брови доктора то и дело хмурились.       — В целом, это всё. Вы не знаете, что это может быть?       — Судя по описанным Вами симптомам, это паническая атака.       — Паническая… Что?       — Паническая атака. Говоря простым языком, приступ сильной тревоги и необъяснимого страха, сопровождаемый трудностями с дыханием, учащённым сердцебиением, ознобом и ещё множеством различных физических симптомов. Как правило, у разных людей паническая атака проявляется по-разному. Вам, юноша, очень повезло, что рядом оказался кто-то ещё. В одиночестве подобные приступы преодолеть гораздо сложнее, особенно в первый раз. Син Цю украдкой взглянул на сидящего рядом и внимательно слушающего Чун Юня.       «Да. С ним мне очень повезло.»       — Есть ли способ избежать подобных, э-э, атак в будущем? — экзорцист неосознанно поглаживал тыльную сторону ладони друга большим пальцем. Они до сих пор держались за руки.       — Нельзя точно сказать, что их больше не будет. Никогда не знаешь, что случится. Однако избежать их можно, это совсем не трудно. Вам, молодой человек, нужно в первую очередь восстановить режим сна и значительно снизить объём работы. Следует также чаще выходить на свежий воздух. Вы, я вижу, занимаетесь фехтованием, значит, у Вас достаточно физической нагрузки. Начните питаться так же, как месяц назад, Вам нужно набрать массу.       Всё это время Бай Чжу с невероятной скоростью записывал то, что говорит, умудряясь обличать свои слова в краткую и доступную для понимания форму.       — Я выписал Вам рецепт на средство для улучшения качества сна. Нужно заваривать чай из этих, — Бай Чжу указал карандашом на список лекарственных растений, — трав и пить каждый вечер за час до сна.       Листы бумаги с рецептом и рекомендациями Син Цю аккуратно сложил и спрятал в кармане камзола.       — А Вам, юноша, — доктор обратился к Чун Юню, — нужно научить своего друга тому дыхательному упражнению, которым Вы ему сегодня помогли. Выполняйте его хотя бы пару раз в день, следите, чтобы он делал всё правильно.       — Хорошо, я понял, — глаза экзорциста загорелись энтузиазмом. Он был счастлив, что сможет чем-то ещё помочь Син Цю.       — На этом всё. Гуй выдаст Вам прописанные мной травы. Можете идти. Не забудьте оплатить покупку и консультацию. Всего доброго.       — Благодарим Вас, господин Бай Чжу. Хорошего вечера.       За прилавком юношей уже ожидал травник Гуй. Чун Юнь расплатился своими деньгами, так как из-за рассеянности на фоне бессонницы Син Цю забыл взять собственный кошелёк.       Выйдя из хижины, экзорцист заметил, что его друг снова помрачнел.       — Син Цю? Всё хорошо? Тебе стало хуже?       — Нет, дело не в этом, просто… Ох, давай отойдём куда-нибудь? Тут многовато людей.       Ребята спрятались в тени отдалённого здания. Места было мало, так что им пришлось стоять практически прижавшись друг к другу.       — Так в чём дело?       — Я просто не хочу возвращаться домой. Понимаю, что надо, но как только вспомню слова отца, так сразу… — Син Цю поджал сухие губы. — Не хочу его видеть.       — Я понимаю твои чувства, но тебе нужно хорошо поспать. Может, твой брат уже поговорил с ним? — Чун Юнь ободряюще сжал плечо мечника. — В любом случае, нужно хотя бы показаться им на глаза. Они поднимут тревогу, если тебя долго не будет.       — Да, пожалуй, ты прав, — тяжело вздохнул писатель. — Пойдём?       — Да. Я тебя провожу.       — Эй, Чун Юнь…       — Что?       Голубые глаза с кошачьими зрачками внимательно смотрели на него в ожидании.       — Нет, ничего. Идём.       По дороге к дому семьи Син Цю экзорцист мельком взглянул на него. Чун Юнь задержался глазами на растрепавшихся за день тёмных волосах, перевёл взгляд на расслабленную улыбку. Хорошо, когда дорогому человеку становится лучше после дурного периода. В груди снова зажглось нежное пламя. Тёплое, но совсем не обжигающее, не сводящее с ума, не лишающее контроля над собой. У Чун Юня складывалось впечатление, словно этот огонёк и вовсе никогда не затухал, просто иногда прятался, но стоило Син Цю объявиться рядом или просто в мыслях, как он тут же давал о себе знать. Чун Юнь действительно был весьма наивным, но далеко не глупым. Он знал, что такое любовь. И всё же его чувства разительно отличались от написанного в книгах, которые ему давал читать Син Цю. Там пламя любви полыхало ярким костром, сжигающим всё на своём пути. Его же огонёк был небольшим и уютным, и поначалу лишь виднелся маленькой свечкой у кровати. Казалось, любое дуновение холодного ветра потушит её, но всякий раз пламя лишь разгоралось всё ярче. Его любовь со временем превратилась в надёжный домашний очаг, дарящий тепло и чувство безопасности. Чун Юнь улыбнулся собственным мыслям. Он пока не торопился с признанием, но понимал, что вечно ждать не сможет. Он не зомби, не Адепт и не Архонт, его жизнь коротка. К тому же, вдруг очаг внутри него взбунтуется, не имея возможности выбраться? В сочетании с его «чистой энергией Ян» это могло привести к катастрофе. Да и Син Цю вряд ли станет долго дожидаться, когда у него будет достаточно смелости для признания. Кроме того, писатель может и вовсе отвергнуть его. Всё же они были друзьями с самого детства. Что, если Син Цю сочтёт его чувства за предательство?       Размышляя обо всём этом, парень вдруг заметил, что его кофта всё ещё покоится на плечах друга. Он бережно придерживал её пальцами, не позволяя соскользнуть.       — Эм, Син Цю, ты не мог бы отдать мне мою кофту? — смущённо спросил Чун Юнь.       — Кофту? Ах, да, прости, я забыл про неё, — синеволосый парень неловко усмехнулся и вернул вещь хозяину. — Вот.       — А-ага.       Чун Юнь не стал надевать её и просто понёс в руках. Он решил, что медлить больше не будет. В ближайшее время он должен признаться. В худшем случае Син Цю перестанет с ним общаться и оборвёт связи. Вариант получше — отвергнет, но они останутся друзьями, и между ними не будет недосказанности. Ну, а третий вариант… Чун Юнь не мог не надеяться на взаимность хотя бы немного. Это было бы просто замечательным исходом. В любом случае, чем раньше это произойдёт, тем лучше. Не сейчас, конечно. Пока что Чун Юнь не готов к подобному.       Парень пострался забить голову чем-то другим. Получалось плохо, потому что кое-кто, не видавший сна уже пятые сутки, всё время случайно врезался в него. Син Цю шатало от нехватки сил. Экзорцист уже думал поднять его на руки и дотащить до дома так, но перед ними вдруг возникла нужная дверь. Видимо, он настолько погрузился в свои мысли и чувства, что не заметил, как они дошли до точки назначения.       Син Цю вздохнул и взглянул на друга в поисках поддержки. Чун Юнь это понял и улыбнулся ему, прошептав:       — Всё будет хорошо.       Писатель, собравшись с силами, постучал в дверь. Открыла им главная горничная.       — Юный господин, с возвращением. Добрый вечер, молодой господин Чун Юнь. Прошу, входите.       Ребята прошли в просторную комнату.       — Спасибо. В каком настроении сейчас отец?       — Господин пребывает в раздумьях почти весь день с момента Вашего ухода.       — Хорошо.       — Я прикажу подготовить для Вас и Вашего гостя чай. С Вашего позволения, — горничная поклонилась и хотела уйти, но Чун Юнь её остановил.       — П-погодите! Пожалуйста, заварите Син Цю вот это, — парень передал ароматный мешочек девушке. Син Цю едва не забыл его на прилавке, благо экзорцист это заметил и понёс лекарство сам. — Это травы из хижины «Бубу», они от бессонницы.       — Я всё сделаю, однако мне нужен рецепт от доктора. Это лишь формальность, но мне нужно убедиться, что это безопасно для юного господина.       — Вот, — Син Цю передал лист с рецептом. — Принеси чай в мою комнату. Теперь иди, я хочу поговорить с отцом.       — Слушаюсь, юный господин.       С этими словами горничная ушла в сторону кухни. Парни же двинулись по лестнице на второй этаж к кабинету главы дома. У самой двери Чун Юнь спросил:       — Мне подождать за дверью?       — Нет. Зайдём вместе. Пожалуйста.       — Конечно. Пошли.       Син Цю постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет.       — А вот и ты, А-Цю.       Мужчина выглядел уставшим, но всё же не настолько сильно, как его младший сын. В груди Чун Юня снова начала закипать злость, хоть внешне он продолжал сохранять невозмутимость.       — Здравствуйте, отец. Сегодня кое-что произошло. Я…       — Извини, что перебиваю, но позволь сначала мне высказаться. Я хочу извиниться перед тобой, Син Цю. Как глава гильдии, я всё время занят её делами и репутацией. В этот раз я зашёл слишком далеко, навязывая тебе брак по расчёту. Мне жаль, что я не озаботился твоим мнением, твоими, кхм, чувствами, — в этот момент взгляд его быстро скользнул по Чун Юню и так же быстро вернулся к сыну, — и поставил перед фактом. Такого больше не повторится. Даже если дела гильдии пойдут из рук вон плохо, я обязательно поговорю об этом с тобой. В конце концов, ты свободный человек, как и мы все. Прошу, извини старика.       Парни только удивлённо вытаращили глаза. Похоже, разговор со старшим сыном привёл мужчину в чувство. Интересно, что он ему такого сказал?       — Я… Рад, что Вы вовремя опомнились, отец.       — А я-то сам как рад, — мужчина добродушно улыбнулся, окончательно возвращая свой статус в глазах Чун Юня. — О чём ты хотел мне рассказать?       В третий раз за день ребята начали эту историю. В основном говорил Син Цю, экзорцист только поправлял его в местах, где он что-то забывал или путался. В конце рассказа мечник передал отцу рекомендации Бай Чжу в доказательство своих слов.       — Ох… Я опять слишком нагрузил тебя, мой мальчик, — мужчина снял очки и протёр глаза. — Архонты, почему же ты сразу не сказал?       — Я полагал, что справлюсь. Похоже, я переоценил свои силы. В следующий раз я скажу, если пойму, что задача мне не по зубам.       — Хорошо, хорошо. Чун Юнь, хочу поблагодарить тебя. Спасибо, что позаботился о нём. Я счастлив, что у моего Син Цю есть такой замечательный, кхм… Друг.       Син Цю сделал вид, что не заметил ни многозначительной паузы перед словом «друг», ни того быстрого взгляда во время монолога отца, медленно и верно приходя к осознанию, как именно старший брат отговорил главу гильдии от бредовой идеи с женитьбой. Чун Юню даже вид делать не пришлось — намёков он никогда не понимал, оставаясь в свои девятнадцать святой наивностью.       — Мы пойдём в мою комнату. Доктор поручил Чун Юню научить меня дыхательному упражнению. Хорошего вечера, отец.       — Взаимно, ребятки, взаимно.       Син Цю как можно быстрее покинул кабинет. Даже с пятью бессонными ночами за спиной он оставался догадливым и проницательным, потому больше не мог смотреть спокойно на отца. Лицо писателя впервые за день приобрело здоровый румянец.       «Гэгэ, клянусь, однажды я тебя прикончу!»       Пусть его брат был простоватым для дел гильдии, в наблюдательности с ним посоревноваться могла разве что Сян Лин, самая первая заметившая очень трепетное отношение Син Цю к лучшему другу.       В комнате синеволосого писателя творился самый настоящий хаос. Куча разбросанных листов бумаги, заляпанных чернилами, какие-то отчёты, некоторые книги небрежно сложены возле кровати, чего Син Цю обычно себе не позволял, сдувая с изданий пылинки.       — Ты извини за беспорядок. Я отсюда почти месяц не выходил никуда, кроме тех приёмов.       — Всё в порядке, я понимаю.       Парень расчистил кровать от неудавшихся рукописей, сел и приглашающе похлопал рядом с собой. Чун Юнь устроился напротив друга.       — Так… С чего начнём?       — Упражнение очень простое, но выполнять его надо правильно. Первое время у тебя будет немного кружиться голова, но со временем это пройдёт. Я буду делать всё вместе с тобой. Для начала выпусти из лёгких весь воздух. После этого вдохни как можно глубже. Только не торопись. Давай попробуем.       Вскоре комнату наполнил звук тяжёлого глубокого дыхания. Иногда Син Цю хихикал, нарушая процесс, на что Чун Юнь только качал головой, даже не пытаясь скрыть собственную улыбку. Постепенно писатель стал сбиваться гораздо реже. Он всегда быстро учился.       — На сегодня достаточно. Такое упражнение помогает расслабиться и успокоиться. Оно всего на пару минут, но действует безотказно.       — Ух, ты был прав, хе-хе. Голова кругом идёт, — Син Цю казался слегка пьяным, держась за голову и покачиваясь из стороны в сторону. Чун Юнь улыбнулся.       — Это быстро пройдёт.       Дождавшись, пока головокружение сойдёт на нет, Син Цю спросил:       — Ты завтра свободен?       — Да. Я хотел устроить себе пару выходных, чтобы успеть повидаться с тобой.       — Тогда погуляем? Сходим к Сян Лин, может, и к Ху Тао заглянем.       — Конечно, с радостью.       Ребята встали и подошли к двери. Чун Юнь хотел открыть дверь, но тут его талию со спины обвили тонкие руки.       — Спасибо за то, что спас меня сегодня, Юнь-Юнь.       Парень и подумать не мог, что так соскучится по этому обращению. Словно недостающий кусочек мозаики сейчас встал на своё место. Приятное чувство. И руки у Син Цю приятные. И голос тоже.       — Н-не говори так. Я же не на краю пропасти тебя поймал, так что… — щёки выдавали чувства Чун Юня с потрохами. Он очень надеялся, что парень позади него этого не видит.       — Ты именно это и сделал. Кто знает, что со мной бы случилось, не будь там тебя. Спасибо.       После этих слов Син Цю словно печатью закрепил сказанное невесомым поцелуем за стремительно краснеющим ушком.       — С-Син Цю?       — М?       — Н-ничего. Я п-пойду, родители ждут.       — Хорошо.       Син Цю нехотя выпустил друга из объятий и проводил до входной двери. Неловкое прощание заставило горничных, стоявших поблизости, улыбнуться от умиления. Похоже, из-за старшего брата Син Цю весь дом судачил о них. В целом, они были недалеки от правды, но слышать всех этих сплетен не хотелось.       Вернувшись в комнату, мечник понял, что чай они так и не выпили.       «Ничего, ещё успеем», — подумал Син Цю, с теплотой взглянув на всё-таки забытую у него на кровати светлую кофту.