Сплетник

Конечно, по должности Сокджина никто не должен был звать на планёрку редакторов журнала, обсуждающих тему и структуру следующего выпуска, однако когда ты сын владельца издательства и главный наследник, все двери оказываются вмиг распахнуты перед тобой, даже если ты не так давно носил статус простого стажёра. Ко всему прочему альфа считал себя достаточно компетентным, дабы помогать готовить план выпуска, а потому не чурался того, что фамилия избавляет его от прохождения девяти кругов карьерного ада. Если судьба позволила родиться с серебряной ложкой во рту, то не стоит пренебрегать её щедрыми дарами. В просторном и светлом кабинете-переговорной собрались все помощники главного редактора, и он сам, а также Сокджин и Намджун, которого богатенький наследник любил везде таскать с собой. Наладить отношения со стажёром и перевести их в куда более личное русло никак не получалось. Он отказывался от совместного похода в кафе после смены, общаться предпочитал исключительно по рабочей почте, игнорируя любые мессенджеры, да и в целом держался отстранённо, словно принял монашеский постриг. Такое положение дел не устраивало Сокджина от слова совсем, а потому он не мог найти ничего лучше, чем проводить с Кимом как можно больше времени в рамках работы, надеясь, что рано или поздно льды всё же тронутся. — Итак, коллеги, — начинает главный редактор — омега средних лет с элегантной стрижкой и манерами, чем-то напоминающими легендарного героя из фильма «Дьявол носит Prada». — Для начала нам необходимо выбрать лицо для обложки. Надеюсь, у всех достаточно заготовок и идей, пусть выскажется Джес. — Что ж, — поправив очки, приступает к рассказу Джисон, на которого были устремлены все взгляды, — после ошеломляющего успеха «Паразитов» на Оскаре у всех пробудился невероятный интерес к отечественному кинематографу, поэтому я считаю, что приглашение звезды из мира кино будет весьма кстати. Мой выбор пал на Пак Содам, по-моему весьма очаровательное и фотогеничное личико, да ещё и с Оскаром, — сказав это, Джес передаёт главному редактору лист с фотографией знаменитости и с нетерпением ожидает вердикта от остальных коллег. — Так ведь Оскар у фильма, а не у актёров, — критично подмечает Сокджин, которого подобная кандидатура не вполне устраивала. — Популярность в Корее пришла после дорамы «Золушка и четыре рыцаря», а это такая ванильная ваниль, что от сладости аж зубы скрипят. Слишком просто и банально. — Соглашусь с Джином, — оглашает своё решение корейская версия Пристли, — подобное личико в шоу-бизнесе у каждого первого омеги, боюсь, такими темпами наши читатели вообще перестанут различать лица на обложках. — И что тогда предложит Джин? — несколько обиженно спрашивает Джес, чья профессиональная гордость была уязвлена, а потому Сокджин делает в голове пометку, что надо будет после собрания купить омеге кофе в качестве моральной компенсации. — Я согласен, что кино сейчас на волне популярности, а потому стоит звать человека из данной сферы, но с более необычной внешностью и смелыми образами. Как насчёт Ким Минхи? Тот исторический фильм Пак Чханука про однополую любовь был достаточно смелым, так что сможем уговорить на необычную фотосессию, да и лицо интересное. Более возрастное, и это можно хорошо обыграть среди читателей, что после двадцати пяти жизнь не заканчивается, и в сорок можно оставаться прекрасными, а главное — желанными. — Эта идея мне нравится куда больше, — благосклонно сообщает главный редактор, при этом выражение его лица и интонация остаются совершенно беспристрастными. — Возраст — это ведь просто цифра, а у нас слишком любят на нём концентрироваться, что в быту, что в отношениях. Так что этот мотив действительно будет интересен. Что ж, Джес, возлагаю на тебя обязанность связаться с Минхи и пригласить на фотосессию. Детали обсудим чуть позже. Теперь я бы хотел выслушать предложения о темах статей для выпуска. Дальнейшее обсуждение проходит всё в той же атмосфере споров и высказываний различных мнений от всех присутствующих, однако в конечном итоге истина в противостоянии всё же рождается, и план выпуска оказывается полностью готов. Где-то Сокджин опровергает мнение коллег, а где-то покорно слушается, понимая, что у них куда больше опыта. Обучение невозможно без некоторого поклонения перед авторитетами. В разумных количествах, но альфа всё же прислушивается к своим сонсеннимам. В свой кабинет они с Намджуном идут молча, что, несомненно, несколько нервирует. Может, Сокджин ошибся, и всё же ничего ему со стажёром не светит по причине его любви к противоположному полу? Впрочем, Ким предпочитал себя успокаивать тем фактом, что его шестое чувство почти никогда не ошибалось, а также существованием теории, согласно которой все люди от природы бисексуальны, а всё остальное лишь навязанные обществом предпочтения. Сдаваться определённо не стоило, особенно, когда даже половина пути не пройдена. Оставалось лишь найти общую тему для разговора с помощником, благо тут Намджун решает помочь и начинает диалог первым: — Ты, похоже, любитель исторического кино на определённую тематику, — неожиданно именно такую тему для разговора выбирает помощник. Кажется, чутьё Сокджина его всё же не обмануло, и он зря начал сомневаться в собственных экстрасенсорных способностях. — Есть такое, а ты тоже? Иначе не понимаю, к чему спросил. — Мне куда больше нравится «Ледяной цветок». Ответ, который в полной мере устраивает Сокджина. Историческая драма про короля, пренебрегающего своим браком и предпочитающего коротать ночи в объятиях начальника дворцовой стражи. Альфа и сам в школе засмотрел ленту до дыр: натренировал и художественный взгляд и немного правую руку. Приятно осознавать, что и Намджун неровно дышит к этой известной ленте. — Мне тоже. Как по мне, линия короля и стражника наиболее интересная, чем последующая потом вакханалия с деторождением, — с охотой поддерживает диалог Ким, едва сдерживая торжественную улыбку на лице. — Соглашусь, да и этот фильм куда интереснее распиаренного сейчас «Назови меня своим именем». — У нас прям идеально совпадают вкусы. Только ради мордашки Шаламе осилил полчаса, потом уснул от скуки, — Сокджин ненадолго замолкает, размышляя, получится ли сейчас развить диалог с любовным интересом, однако в итоге всё же решает рискнуть и попробовать: — Рад, что ты наконец решил поговорить со мной о чём-то кроме работы. До этого ты был таким отстранённым, я уже и не рассчитывал наладить более неформальные отношения. — Я решил, что раз уж мы стали своеобразной командой, то сможем помочь друг другу. А для этого нужны более близкие отношения, — без лишней эмоциональности заявляет Намджун. Сокджин соглашается, а про себя рассуждает, чем же они с этим альфой могут быть друг для друга полезны. Впрочем, долго думать об этом не хотелось. Куда важнее другое: помощник сделал шаг навстречу, а значит цель Кима уже маячит на горизонте. Не одному же Тэхёну крутить романы и развлекаться.

***

Еда перед Тэхёном уже начала остывать, однако омега упорно её игнорирует, предпочитая сконцентрировать всё внимание на переписке в телефоне, чем наверняка раздражает папу, сидящего на соседнем месте. Отец задержался на работе и не смог приехать на семейный обед, а потому омеги дома совершенно одни. Впрочем, Минджу порой казалось, что сына здесь и вовсе нет. Витает где-то в облаках, увлечённо набирая сообщения. — С кем ты там так активно переписываешься? — не выдерживает и всё же спрашивает омега, нервно перебирая рис палочками. Тэхён резко поднимает взгляд от экрана, а после пристально смотрит на родителя. Телефон вскоре всё же оказывается выключенным, однако в карман домашних брюк младший Ким его так и не убирает, явно ожидая скорого прихода ответа от таинственного собеседника. — Да так, с Чонгуком общаемся, — честно признаётся омега, не видя никакого смысла в том, чтобы скрывать от родителя имя своего собеседника. После знаменательного диалога в ресторане, Тэхён и сам не заметил, как у них с альфой завязалась переписка. Произошло это всё как-то слишком быстро и даже несколько спонтанно. Вначале они обсудили несколько деталей, касающиеся интерьера, к которому Чонгук внезапно проявил интерес, а после диалог плавно перетёк в обсуждение воспоминаний из детства, учёбы, жизни в Америке, любимых фильмов и увлечений. Словно молодые люди никогда прежде не были знакомы и лишь сейчас узнавали друг друга. Как обычно и бывает в таких ситуациях, оторваться от разговора было весьма трудно. — Странно, на приёме у Чонов мне показалось, что вы не поладили. Чонгук показался мне отстранённым. — Да, отношения наладились не сразу, но сейчас у нас всё отлично, — телефон, лежащий на столе, вибрирует, и Тэхён вновь устремляет взгляд на экран, проверяя, кто написал, а после разочарованно выдыхает, когда понимает, что это не Чонгук. — Это замечательно, что вы с Чонгуком так славно общаетесь. Обрадую отца. — А причём здесь отец? — удивлённо уточняет омега, устремляя взор в телефон и читая сообщение на почте от старшего Чона, который упоминал необходимые правки в дизайне. — Ты же знаешь, как давно мы работаем и дружим с Чонами. Всегда приятно, когда подобные близкие отношения продолжают дети. На это Тэхён предпочитает ничего не отвечать, погружаясь в рабочие вопросы. Если уж и родители рады этим отношениям, значит тем более стоит продолжать. Особенно если так хорошо складываются разговоры. Пожалуй, проще и непринуждённее было говорить только с Хосоком, но здесь скорее было дело в огромной любви омеги к работе и желании старшего Чона заниматься рестораном, отдавая всего себя этому проекту. Впрочем, это было даже неудивительно. Куда ещё растрачивать свою энергию альфе, у которого был лишь сын, и тот большую часть дня проводил на занятиях. — Если хочешь, мы пригласим как-нибудь Чонов в гости, — вновь из задумчивости Тэхёна вырывает голос Минджу. — Приглашайте, если хотите, — несколько равнодушно отвечает омега. Всё равно с Чонгуком они виделись достаточно часто на работе, необходимости в дополнительных встречах не было, а потому подобные вопросы младший Ким предпочитал оставлять на усмотрение родителей. Если уж им так хочется повидать семейство Чонов, то пожалуйста, Тэхён противиться не будет. — Мы с отцом обязательно это обсудим, — и словно читая между строк, сын улавливает, что папа уже твёрдо решил организовать встречу двух дружных семейств.

***

Как Юнги с Донхёном и договаривались, они встречаются на выходных и добираются вместе до загородного дома семейства Ким, который и нужно было превратить в конфетку ради дорогой продажи. В дороге омега предпочитал хранить молчание, потому что испытывал рядом с отцом Сокджина непреодолимое стеснение, хотя альфа и пытался несколько раз завести диалог, расспрашивая о жизни в Тэгу и о планах на будущее. Ни одна тема так и не была развита в полной мере, и до нужного участка Юнги и Донхён так и добрались в напряжённом молчании. Прибыв на место, Мин видит перед собой вначале высокий забор из крупного коричневого камня, а вот за ним уже скрывался воистину роскошный дом в классическом английском стиле. Омега словно из родной Кореи перенёсся куда-нибудь в Йоркшир, навестить родовитого лорда. Бежево-серый камень, высокие окна, массивная деревянная дверь, несколько труб от дымохода, а на одной из стен Юнги даже замечает лианы вьющихся растений. Определённо у бывшего супруга Донхёна и папы Сокджина по совместительству был прекрасный вкус. Дом, а точнее было бы назвать это строение поместьем, находился в прекрасном состоянии, чего нельзя было сказать о саде. Без ухода многие кустарники отсохли и потеряли свой изначальный вид, тут и там земля была перекопана, а деревья высажены неровными рядами. Возможно, Донхён уже начинал определённые работы в саду, судя по расположенным тут и там небольшим ямам, но остановился, решив обратиться за помощью к профессиональному ландшафтному архитектору. — Как первое впечатление? — спрашивает альфа, паркуясь недалеко от одной из клумб. — Тут пока безлюдно, но как только будет готов проект, непременно позову садовников с хорошими рекомендациями. — Дом прекрасный, думаю, сюда бы подошёл проект в духе Ле Корбюзье, — мечтательно отвечает Юнги, уже вырисовывая в голове, сколько прекрасного можно сделать на столь обширном участке. — Не хочу показаться необразованным, однако это имя мне ни о чём не говорит. Это какой-то француз? — уточняет Донхён, выходя из машины, а омега делает это вслед за ним. — Да, это известный французский архитектор. Уникальнейший человек в истории, талантливый абсолютно во всём. Он не только сделал впечатляющий вклад в архитектуру и дизайн интерьеров, но и в ландшафтный дизайн. Ле Корбюзье кумир для многих студентов академии. — Вы так восторженно рассказываете об этом, и я лишь в который раз убеждаюсь, что победу в конкурсе определённо следовало отдать именно Вам. Талантливым и любящим своё дело людям грешно не помочь материально. И вновь Юнги затапливает смущение, вырывающееся наружу в виде розового румянца на щеках. Донхён не казался человеком, который был щедр на похвалу для окружающих, однако Мин отчего-то постоянно принимал от него комплименты и слова восхищения. С трудом, но омега всё же приходит в себя и старается сконцентрироваться непосредственно на работе, ради которой и находился здесь. — Спасибо большое, господин Ким, но пока для похвалы рано. Может, Вам не понравится мой проект. — Поверьте, Юнги, Ваше творение мне точно придётся по душе. — Что ж, — ненадолго замолкает Юнги, дабы голос ни в коем случае не дрогнул от волнения, — есть ли у Вас какие-то предпочтения по растениям? Возможно, Вы уже решили, что и где будет располагаться. — Я предпочитаю полностью в таких делах доверять профессионалам, потому что, боюсь, мои предпочтения могут оказаться безвкусными или же нежизнеспособными. К тому же мои пожелания не так важны. Дом ведь выставляется на продажу, я не собираюсь здесь жить, поэтому полностью доверяюсь Вашему вкусу. Первый заказ ведь самый важный и волнительный, не хочу создавать для Вас излишний дискомфорт, навязывая ограничения. Творите столько, сколько Вашей душе угодно. — Никогда не мог подумать, что сдержанный бизнесмен будет покровительствовать моей творческой свободе, — искренне улыбаясь, говорит Юнги, надеясь, что собеседник поймёт его правильно и не обидится на сказанное. — В издательстве я совершенно другой, но Вы, Юнги, другое дело. И вновь этот намёк на особенность и исключительность Мина, вот только омега никак не мог понять, в чём она заключается. Он не помнил, чтобы Донхён покровительствовал ещё каким-то дизайнерам, художникам или же журналистам в собственном издательстве, а здесь господина Кима словно подменили. Хотя вполне возможно, что альфа просто испытывал потаённую любовь к ландшафтному дизайну. Но тогда он наверняка должен был бы знать легендарного француза. — В таком случае мне остаётся лишь поблагодарить Вас за доверие. Для меня правда это очень ценно. — Не стоит, это меньшее, что я могу для Вас сделать, — от внимания Мина не уходит, что в этот момент уголки губ собеседника приподнимаются, что, судя по рассказам Тэхёна, вечно грозному Донхёну было совершенно несвойственно. — Давайте пока пройдёмся по участку, сделаем все необходимые Вам замеры, и сможете приступать с проектом. Со сроками я Вас подгонять не буду, но надеюсь, что Вы достаточно сознательны, дабы слишком не затягивать. — Обещаю, господин Ким, я Вас не подведу.

***

Выбираться из дома и с кем-то встречаться Хосок не очень любил, однако понимал, что в противном случае рискует превратиться в затворника, который сам себя лишает радостей жизни. Именно поэтому на предложение старшего брата альфа соглашается и, закончив все свои утренние дела по работе, заезжает в один из ресторанов их сети, в котором для хозяев всегда был свободен столик. Пройдя в глубь зала, Чон без труда замечает расслабленную фигуру брата, за чей столик только что принесли чашку эспрессо и стакан воды. — Хосок, наконец ты пришёл, — с радостной улыбкой приветствует брата Соджун, пока второй Чон просит официанта принести чай, отказавшись от предложенного меню. — Я уже успел заждаться. — Прости, пробки, — несколько сухо отвечает Хосок, а после присаживается на свободный стул. — О чём ты хотел поговорить? Что-то случилось? — А должно что-то случиться, чтобы я захотел поболтать с младшим братом? Не будь таким занудой, — всё с той же весёлостью в голосе отвечает старший Чон, однако ему приходится принять чуть более серьёзный вид, когда он не замечает на лице брата ответной радости. — Ты как вернулся из Америки, так мрачнее тучи. Раньше ты был куда жизнерадостнее. — Забегался с делами, — отстранённо и на удивление быстро говорит Хосок, словно произносит заранее заученный текст. — С работой над испанским рестораном есть некоторые проблемы. — Мы же не первый ресторан открываем, раньше ты справлялся куда спокойнее, а сейчас говоришь как старик, — в шутку приводит сравнение Соджун, однако в ответ получает полный серьёзности взгляд. — А разве я не на пороге старости? — резонно спрашивает альфа, словно говорил совершенно очевидные истины. — Половина жизни уже прожита. — Хосок, что за глупости. Я старше тебя на пять лет, и меня подобные мысли не преследуют. Я полон энергии, а ты себя заживо хоронишь. Да после тридцати пяти жизнь только начинается, — и вновь лицо старшего Чона озаряет весёлая улыбка, но на лице собеседника он тех же эмоций не замечает. — Знаешь, я кажется знаю, почему ты такой грозный. У меня есть отличное средство, помогающее абсолютно всем альфам, — сказав это, Соджун тянется к внутреннему карману пиджака и вскоре достаёт оттуда небольшую кожаную визитницу чёрного цвета, а после, пролистнув несколько страниц, извлекает картонку ярко-розового цвета, которая тут же начинает резать Хосоку глаза. — Держи и можешь не благодарить. Младший альфа берёт визитку в руки и, быстро пробежавшись по напечатанному тексту глазами, возмущённо смотрит на брата: — Соджун, ты издеваешься?! — пожалуй, это была первая яркая эмоция, которую смог из себя сегодня выдавить Хосок. — За кого ты меня вообще принимаешь? — Не вижу в этом ничего плохого, я сам там постоянный посетитель. Особенно советую тебе Кэт. После загруженного дня его нежные руки самое то. — У тебя вообще-то муж, — с упрёком напоминает Хосок. — Поход в салон эротического массажа — это не измена. Я же не сплю с мастерами, — как ни в чём не бывало отнекивается старший брат от обвинений в его сторону. — Мне и так от себя тошно, а теперь ты ещё предлагаешь бегать по салонам, словно я импотент! — кажется, возмущение младшего Чона сегодня достигало новых, невиданных ранее высот. — Ну так найди себе кого-то, если не импотент, и расслабься. Ты зачем-то уже записываешь себя в старики, хотя прекрасно выглядишь. Мне кажется, ты надумал себе проблему и сам же теперь убиваешься. — Ты меня не понимаешь, — с некоторой грустью реагирует Хосок на эмоциональное высказывание Соджуна. — Тем более найди кого-то, кто тебя понимает, и имей ему мозги со своими вымышленными комплексами. Вся жизнь впереди, а ты отчего-то уже считаешь, что она закончилась. На это Хосок ничего не отвечает, понимая, что разговор зашёл в тупик. Конечно, Соджуну легко говорить: он глава успешного бизнеса, у него полноценная семья, уйма увлечений и ворох друзей. А что у его младшего брата? Маленький сын, вечная роль второй скрипки, которая не смогла чего-то добиться самостоятельно, и тотальное одиночество. Ему уже тридцать пять, жизнь перевалила за середину, а у него нет ничего, что есть у кого-то, кто моложе на десять лет. Альфа уже не помнит точно, когда его начали съедать мысли о собственной ущербности, однако сейчас они с каждым днём становились лишь громче и убедительнее. Хосока не покидало тошнотворное ощущение, что где-то в своей жизни он свернул не туда, сделал неправильный выбор, а теперь вынужден расхлёбывать нелицеприятные последствия. Словно только у него нет всех составляющих полноценной жизни, которую он себе нафантазировал в юношестве, и которую, в итоге, получили все вокруг кроме него самого. У всех успешные компании, красивые мужья, любимые дети, а у Хосока только последнее, и то он всё чаще задумывается о том, что Юволь заслуживает отца получше. Отца, который не пропадает вечно на работе, и который не оттолкнул от себя множество омег, которые могли бы стать для мальчика папами. Раньше подобная идея казалась Чону ужасной, сейчас же он жалеет. Жалеет, а ещё завидует. Завидует всем и даже Чонгуку. У племянника есть молодость, уйма ожиданий и мечтаний, все двери перед ним открыты, можно выбрать любую. Хосок же свой путь уже выбрал и сворачивать с него поздно. Соджун говорит, что в тридцать пять жизнь только начинается, Хосок же убеждён, что она подошла к своему логическому завершению.