Сплетник

Семейные собрания Хосок обычно не жаловал, однако сейчас они, пожалуй, оставались единственной вещью, которая смягчала ощущение угнетающего одиночества. К тому же своим семейством альфа был более чем доволен. Старший брат пусть и не понимал его проблем, но продолжал оставаться горячо любимым человеком, приносящим в жизнь некоторое подобие яркости, его супруг также был бесконечно приятным и очаровательным, а племянника Хосок после их совместной жизни в Америке просто не мог не любить. Чоны пусть и не всегда придерживались одинаковых взглядов, но неизменно держались друг за друга, понимая, что в единстве их сила. Семейные вечера, подобные сегодняшнему, были доброй традицией, которая вновь ожила с возвращением Хосока и Чонгука из Америки. Даже Юволь присутствовал, правда большую часть времени играл где-то в углу гостиной или же общался с Воён, который в нём души не чаял, да и в целом обожал возиться с детьми, компенсируя общением с сыном Хосока тот факт, что у самого омеги был только один ребёнок, и тот уже стал совсем взрослым. И пока супруг Соджуна увлечённо занимался ребёнком, сидя на ковре, не боясь испачкать или помять свой хлопковый домашний костюм, альфы расположились за обеденным столом из массивного дерева, попивая кофе, несмотря на вечер. — Финансовая отчётность — это конечно прекрасно, — не скрывая своего недовольства, Соджун прерывает рассказ младшего брата о делах фирмы, — Но у меня уже голова от цифр пухнет. Я хочу дома слушать о чём-то более приятном. Чонгук, ты никакими новостями не хочешь порадовать? Хосок без труда замечает хитрый и подозрительно довольный взгляд Соджуна, но никак на это не реагирует, а вот Чонгук явно теряется. Если в официальных костюмах молодой альфа ещё мог производить впечатление спокойствия и некоторой отрешённости, то сейчас, в простой белой футболке и джинсах, которые младший Чон предпочитал в повседневной жизни, он выглядел совершенно незащищённо. К тому же, если перед другими Чонгук ещё мог как-то собраться, то вот перед отцом всегда терялся. Он видел в Соджуне непреложный авторитет, человека, которого нельзя разочаровать и подвести. Но что делать, если все мечты альфы были бы для отца сплошным разочарованием? — Кажется, ничего такого нет, — всё же отвечает Чонгук, так и не поняв, к чему родитель в разговоре клонит. — Ладно, намекну получше, о чём я хочу послушать. Как складываются твои отношения с младшим Кимом? Чонгук после вопроса краснеет на глазах, вновь тушуется и не сразу находит, что можно ответить. Соджун, впрочем, не торопит, по реакции сына понимая, что отношения двух молодых людей явно носят отнюдь не дружеский характер. Хосок же со стороны не проявляет к разговору особого интереса, однако внутри задаётся вопросом, зачем брату всё это нужно. Разве есть какая-то разница, с кем у Чонгука будут отношения? — Хорошо, — с трудом выдавливает из себя младший Чон. — Нам интересно вместе. — Я очень рад это слышать. Пригласи его в один из наших ресторанов, подари ещё раз цветы, а то в прошлый раз не очень красиво получилось. Хотя ты наверняка и сам знаешь, что делать, не учить же тебя ухаживать за омегами. Распространяться о своей личной жизни младший Чон никогда не любил, и Хосок это прекрасно знал, а потому мог догадаться, насколько этот разговор для племянника неприятный. Когда у Чонгука в Америке появился парень, то добрый дядя узнал об этом только тогда, когда подрастающему поколению потребовалась помощь с ответом на вопрос «Куда сводить омегу, если в кино и ближайших кафе мы уже были?». Соджун же и в бизнесе, и в быту любил добираться до сути и не успокаивался, пока не получал от собеседника желаемое. Этот диалог рисковал не закончиться ничем хорошим, а потому Хосок решает спешно спасти положение, пока остальные присутствующие в гостиной ещё не догадывались о назревающей проблеме. — Соджун, пойдём на террасу, я покурю, — альфа, не дожидаясь ответа от старшего брата, сразу встаёт со своего места, и Соджуну остаётся лишь пойти следом, пусть он и не обладал вредными привычками и не испытывал нужны периодически отлучаться на свежий воздух. Чонгук, Воён и Юволь остаются в гостиной, и Хосок за сына не переживает. Воён прекрасно за ним присматривал и развлекал, а вот племянник старался лишний раз к ребёнку не подходить, не понимая, что ему с ним делать. Самый младший Чон и сам совсем недавно вошёл во взрослую жизнь, и пока наслаждался сложившимся у него окружением, не желая возвращаться мыслями к ушедшему детству. У них с Юволем не было и не могло быть ничего общего, и вполне закономерно, что Чонгук не горел желанием проводить время с двоюродным братом. Братья выходят на просторный балкон, который привычнее и правильнее было называть террасой. На высоте ощущается сильный ветер и холод, но альфы после тепла квартиры пока ощущают себя более чем комфортно и не торопятся вернуться за тёплыми вещами. Пока Хосок достаёт из бело-красной пачки сигарету и прикуривает, Соджун задаёт интересующий его вопрос: — Ты же не просто так позвал с собой? О чём хотел поговорить? — Зачем ты так давишь на Чонгука? — говорит Хосок, выпуская изо рта едкий серый дым и смотря на шумящий внизу город, не собирающийся засыпать в ближайшие часы. — Разве имеет значение, какие у него отношения с Тэхёном? Сами разберутся. — Конечно имеет, — уверенно отвечает старший Чон, ни на минуту не подвергая собственные слова хотя бы малейшему сомнению. — Семье нужно приносить пользу, и если уж он пока не достигает особых успехов в бизнесе, то пусть окажет помощь иного рода. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, куда Соджун клонит, однако его брат всё равно не мог понять, почему выбор пал именно на Кимов. Хосок решает не держать внутри собственные сомнения: — Но ведь мы и так давно сотрудничаем с Кимами, зачем ещё одни гарантии? — Потому что я слишком многое вложил в их бизнес и слишком сильно с ними повязан, чтобы допустить иные варианты. Тэхён — омега с прекрасным приданым, куда входят и деньги, заработанные благодаря имени наших ресторанов. Так что этот союз будет выгодным, а главное — справедливым, — Соджун подходит поближе к брату и неожиданно протягивает руку с весьма однозначной просьбой. — Ты же давно бросил, — удивляется Хосок, но пачку всё равно достаёт и протягивает одну сигарету старшему брату. — Иногда возникает желание, особенно когда такие серьёзные разговоры. — Но тебе не кажется, что вы с Кимами торопите события? — говорит младший альфа, пока второй затягивается. — Что если Чонгук и Тэхён пообщаются и поймут, что не подходят друг другу? В двадцать такое не редкость. Сегодня тебе кажется, что это любовь, а завтра переключаешься на другого. — Вот именно поэтому любовь не играет большой роли, — стряхивая пепел, отвечает Соджун, а после ненадолго замолкает, и Хосок без труда понимает, что брат решил перейти к не самой приятной для него теме. — Знаешь, каким бы Воён не был красивым и замечательным, вот только, когда я делал ему предложение, я не испытывал ничего кроме лёгкого сексуального влечения. А всё почему? Потому что я был чертовски сильно влюблён в однокурсника. Не хочу говорить его имя, лишь скажу, что я был без ума от него: как он говорил, как двигался, как смотрел на меня. Всё это было совершенно потрясающе, вот только он не соответствовал нашему уровню, и я это всегда знал. Его родители были штатными сотрудниками какой-то небольшой логистической компании в Тэгу. Я знал, что нам не по пути, а потому, когда отец представил мне Воён, я сразу понял намёк и сделал всё правильно. И что в итоге? Я безмерно уважаю своего мужа, трепетно люблю, пусть и не так пылко, как того однокурсника, но тем не менее у нас хороший брак. Да, порой чувства затухают, но есть уйма способов развлечься, не опускаясь до измены. Так что любовь совершенно не важна. Важно, чтобы партнёры были птицами одного полёта, тогда никто не будет чувствовать себя ущемлённым нахлебником. Кимы нам идеально соответствуют, и чем раньше Чонгук и Тэхён начнут пытаться построить хорошие и крепкие отношения, тем легче им будет, поэтому я не считаю, что тороплюсь. Воён эту идею поддерживает, Минджу уже обрабатывает Сумана. Всё складывается наилучшим образом. — Мне кажется, вы преувеличиваете. На меня отец с браком никогда не давил, — вспоминает Хосок, погружаясь в мысли о родителе, который часто любил повторять младшему сыну, насколько важно получить достойное образование и работать на благо семьи, но никогда ни с кем не знакомил и не сводил. — Потому что ты младше, от тебя подобного не требовали, к тому же ты проявлял такое рвение в учёбе, что отец решил не отвлекать тебя. Потом ты вляпался пять лет назад в эту историю, и брак потерял всякий смысл. Сын, он же наследник, у тебя уже есть, да и мало какой омега захочет воспитывать не своего ребёнка, каким бы замечательным ты ни был. Так что живи, как хочешь, а вот Чонгука нужно направить в правильное русло, он не такой собранный и ответственный, как ты. — И всё равно мне кажется, что вы рискуете оказаться в весьма затруднительном положении с этой затеей по работе свахами, — даже после длинной и достаточно откровенной речи старшего брата Хосок был весьма скептически настроен ко всей этой затее. — В любом случае, с Кимами нужно породниться. Не дожидаться же нам, когда Юволь подрастёт. Соджун выкидывает через ограждение всё ещё тлеющую сигарету и покидает террасу, оставляя брата в одиночестве рассуждать обо всём услышанном. Хосоку в этой ситуации было жаль всех: и несколько наивного и ранимого Чонгука, и удивительного Ким Тэхёна. Такого красивого и такого пленительного, явно достойного чего-то получше договорного брака. Но эти мысли альфа предпочитает не развивать, боясь уйти в небезопасные дебри. А во время размышлений о младшем Киме это было сделать необычайно легко.

***

Юнги за работой был совершенно счастлив, благо обширный участок Кимов способствовал неудержимым порывам фантазии. Впрочем, как бы омега не был погружён в работу, совсем не замечать происходящие вокруг него метаморфозы он не мог. Они с Сокджином и раньше не были слишком близки, куда больше общего Мин находил с Тэхёном, однако несмотря на это альфа был вполне вежлив и доброжелателен, более того, сам предложил Юнги поучаствовать в написании статьи, что послужило для омеги отличной рекламой: заказы действительно посыпались как из рога изобилия, другой вопрос, что ландшафтный архитектор больше в них не нуждался. Сейчас же Сокджина будто подменили. Он стал избегать Мина, не заговаривает с ним первым, а если сам Юнги к нему обращается, то быстро закрывает тему, не развивая диалог. И это делал всегда общительный Ким, который был готов сутками разговаривать хоть с рыбками в аквариуме, если они согласны слушать его бесконечные сплетни обо всех на свете. Юнги пытался поговорить с Тэхёном и разобраться в сложившейся ситуации, но и этот омега, скорее всего из дружеской солидарности по отношению к Сокджину, не распространялся о том, что происходит, но и не игнорировал Мина, не торопился завершить с ним разговор, если он был на отвлечённую тему. Это, несомненно, радовало, но отнюдь не успокаивало. Оставался лишь один человек, у которого Юнги мог узнать подробности, что же происходит в голове Ким Сокджина. Ким Донхён не был похож на человека, который стал бы распространяться о том, что происходит в его семье, однако на безрыбье и рак, какая-никакая, но всё же рыба. К тому же альфа был достаточно приятным и открытым рядом с Юнги, что подавало определённые надежды на то, что разговор всё же сложится. Их общение уже не сводилось к обсуждению исключительно рабочих вопросов. Донхён интересовался, как у омеги дела в академии, как он зарабатывает на жизнь, потому что стипендия была не слишком щедрой, появились ли у него в Сеуле друзья, и ещё великое множество всевозможных вопросов, которые явно не задают работодатели своим работникам. — Что ж, думаю рядом с дорожками будут отлично смотреться ряды пихт, а уже в садовой зоне можем высадить гибискус. Они будут неплохо гармонировать, а ещё прекрасно живут в нашем влажном климате, так что проблем с уходом не возникнет. У забора же можно разнообразить картину клёнами. Создастся ощущение уединённости и обособленности от внешнего мира, будто дом расположен в лесу, а не в небольшом поселении. Также это закроет участок от лишних любопытных глаз. Касательно насыпи и декоративных элементов, я уже высылал Вам образцы на почту, и Вы их одобрили. Не изменились ли пожелания? Если что, я могу всё переделать. Сейчас, стоя посреди участка наедине с Донхёном и представляя ему окончательный вариант проекта, Юнги невероятно волнуется. Что если он переборщил с деревьями, и Киму куда больше по душе кустарники? Однако доброжелательная улыбка альфы говорит об обратном. — Всё отлично, а тебе ещё нужно учиться, так что не буду отнимать у тебя свободное время, которого и так немного. Как у тебя кстати дела в академии? Вот вопрос, после которого можно было бы развить тему со странным поведением Сокджина, поэтому Юнги решает не упускать выпавшую ему возможность: — Всё хорошо, завала по учёбе пока нет, но одно всё же беспокоит… — Мин неуверенно замолкает, всё ещё испытывая сомнения касательно того, стоит ли посвящать Донхёна в эти проблемы, однако потом решает, что если уже начал, то нужно договаривать: — С Сокджином в последнее время натянутые отношения, даже не знаю, с чем это может быть связано. Хотел у Вас спросить, может, у него сейчас непростой период, поэтому он такой замкнутый, — слово «агрессивный» Юнги всё же решает не использовать. — Я начинаю беспокоиться. — Не думаю, что Сокджин стоит твоих переживаний, — перемену в настроении Донхёна было невозможно не заметить в эту минуту: интонация стала строже, а непринуждённая улыбка вмиг пропала. — У него сто пятниц на неделе, не бери в голову. Не хочу, чтобы эта ерунда портила тебе настроение. Тот факт, что господина Кима так волнует настроение Юнги, не мог не удивить. Словно омега делился проблемами с близким другом или бойфрендом, но никак не с начальником. И подобных странностей в поведении альфы с каждым днём становилось всё больше и больше. К тому же в глаза не могло не бросаться то, что переживания родного сына Донхён называет ерундой, а вот беспокойства Мина его так волнуют. — Это поведение просто для него непривычно, и я по-дружески заволновался. — Ты волнуешься за него по-дружески, а вот считает ли Сокджин тебя другом? Вопрос так и повисает в воздухе. Конечно же Юнги знал, что близко парочка Кимов его не подпускает, однако одно дело думать, и совсем другое слышать подтверждение своих мыслей от окружающих. Мин никак не хочет на это отвечать, Донхён, впрочем, ответ и не требует.

***

После спонтанного поцелуя Тэхён мог смело заявлять, что его дела пошли в гору. Можно было вести себя намного смелее и откровеннее, не боясь, что Чонгук воспримет это неправильно, но при этом постоянно подогревать его интерес. Ненавязчивыми намёками в сообщениях, неожиданными объятиями и поцелуями, а также некоторой интимностью в разговоре. На альфу всё это действовало безотказно: вначале он смущался, но быстро старался подавить в себе эти эмоции и поддавался на лёгкие провокации со стороны Тэхёна. Целовал, делал неуверенные комплименты, дарил небольшие подарки, какие Ким получал в старшей школе от поклонников, но всё равно это было по-своему очаровательно, хоть и несколько утомляло. Хотелось чего-то более пылкого, страстного и серьёзного, однако омега понимал, что на двух стульях не усидишь, и если он решил благодаря отношениям попасть на страничку сплетника, то нужно чем-то жертвовать. Тэхён жертвовал абсолютной удовлетворённостью в отношениях. Впрочем, отвлекаться отлично помогала работа. Ким с головой ушёл в подбор необходимых для ремонта материалов и наблюдением за работой строительной бригады. Наблюдая, как стены приобретают задуманный оттенок, как на полу начинают класть желанную плитку, и как продавцы информируют о приобретении нужной мебели, Тэхён чувствовал себя на вершине восторга. Хоть где-то всё шло строго по плану и приобретало желаемую форму. Кроме того положительных впечатлений от работы добавлял старший Чон. Хосок, впрочем, просто не мог не вызывать симпатию. Всегда вежливый, всегда спокойный, всегда сдержанный, а потому всегда приятный и манящий. Была в этом альфе зрелая харизма, игнорировать которую было совершенно невозможно. Галантный, словно английский денди викторианской эпохи, но при этом достаточно спокойно общающийся с более молодым поколением, не кичась своим возрастом. Была бы у Чонгука хотя бы половина всех этих качеств, муки Тэхёна наверняка были бы не столь критичными. Работа протекала легко, а потому у омеги просто не могло не возникнуть несколько игривое настроение. К тому же Чонгука следовало подталкивать к более активным действиям, вот-вот должна выйти новая публикация сплетника, и Ким просто обязан попасть туда. Трюк, отработанный до идеала ещё в средней школе. Тэхён плавно наклоняется над столом, якобы дотянуться до одного из чертежей, хотя любому человеку было очевидно, что проще этот злополучный стол обойти. Но нет, тогда бы срывалось всё представление уже на стадии премьеры. Омега тянется к заветному листу бумаги, постепенно наклоняясь всё ниже и ниже, а после плавно прогибается в пояснице, прекрасно помня слова всех бывших о том, что у него потрясающий вид сзади. Не зря Ким над собой работал, в такие моменты плоды от разнообразных физических нагрузок становились очевидны. Тэхён не поворачивается в сторону Чонгука, но уверен, что он смотрит. На такое просто невозможно не смотреть. Если же Ким обернётся, то станет очевидна вся театральность этой ситуации, а так сохранялся определённый флёр загадочного эротизма. Омега умел и любил быть сексуальным в моменты, когда это требовалось. До чертежа Ким не торопится дотянуться, хотя давно мог бы это сделать. Он ожидает каких-то действий или реакции от Чонгука. Обычно альфы осторожно подходят ближе: притворяются, что случайно, а на самом деле хотят получше рассмотреть. Вот и сейчас Тэхён слышит за спиной неторопливые шаги, а после на стол ложится рука с длинными изящными пальцами, заметными венами и часами с чёрным кожаным ремешком на запястье. Пальцы берут листы бумаги и придвигают их прямо к лицу омеги, лишая Тэхёна каких-либо оправданий для подобных акробатических номеров. Только сейчас Ким вспоминает одну весьма важную деталь. Чонгук никогда не носил часы. — Подумал, что тебе потребуется помощь, — говорит Хосок с такой усмешкой, что сразу становилось очевидно: он понял, для чего всё представление. Неловкость охватывает Тэхёна одновременно с раздражением, и омеге трудно рассудить, какая из этих эмоций перевешивает. Он совершенно забыл о присутствии в ресторане ещё одного непрошеного зрителя, наивно полагая, что лишь Чонгук обратит внимание. С одной стороны хотелось сгореть со стыда, а с другой — разозлиться из-за того, что Хосок оборвал его на самом главном. Ким теперь не уверен, дошло ли сообщение до адресата. — Спасибо, — мило улыбается Тэхён, поднимаясь со стола и с благодарностью принимая чертежи, ничем не выдавая свои истинные эмоции. — Я такой нерасторопный, никак дотянуться не мог. — Я заметил, — Хосок также продолжает улыбаться, и судя по тому, что этого альфу можно было весьма редко увидеть в столь лучезарном расположении духа, старшего Чона самого веселило это представление, где они с омегой всё прекрасно понимают, но всё равно продолжают играть в любезность. — А Чонгука я послал разобраться с привезённой плиткой, — словно между делом говорит альфа, но Тэхён в этом слышит «Зря старался». — Я рад, что он так вовлечён в работу. Кажется, ему начинает весь этот ресторанный бизнес даже нравиться, — не то чтобы Кима очень волновала эта тема, но по инерции хотелось продолжать диалог. — Сомневаюсь. Он куда больше проявляет интереса к тебе, чем к ремонту, — Хосок ожидающе молчит, надеясь, что Тэхён сам продолжит мысль, однако этого не происходит, и альфа всё же договаривает вопрос: — Как у вас обстоят дела? — Прекрасно, вчера подарил белые пионы. — Никак не запомнит, что ты любишь красные розы? Удивительно в этой фразе было всё: и то, что Хосок в принципе решил заговорить об отношениях племянника, и то, что он помнил любимые цветы Тэхёна, хотя омега упомянул это всего лишь один раз. Начинали закрадываться подозрения о том, что старший Чон обладает невероятной памятью, потому что даже не все поклонники Кима могли это запомнить, хотя были в этом непосредственно заинтересованы. Хосок же к их числу не относился, но всё равно помнил. — Мне не принципиально, какие цветы получать, — юлит Тэхён, хотя на самом деле считал это крайне важным моментом ухаживаний. — Но красные розы наверняка приятнее, — омега не мог себе позволить признаться в этом вслух, но всё же Хосок был чертовски прав, будь он неладен. Вообще дядя Чонгука всё чаще и чаще начинал вызывать весьма неоднозначные чувства. Порой Тэхён ощущал восхищение и странный неконтролируемый трепет, однако всё чаще ловил себя на мысли, что этот альфа невероятно раздражает. Буквально выводит из себя этой вылизанной идеальностью, на фоне которой младший Чон стремительно мерк. Ким не понимал своих мыслей, но на каком-то подсознательном уровне чувствовал, что от Хосока лучше бы держаться как можно дальше. — Тогда если у тебя такая отличная память, передай Чонгуку, что я давно хочу померанского шпица чёрно-подпалого оттенка, пусть не перепутает. Чтобы не заморачивался с букетами, пусть один раз подарит собаку, — спонтанно выдаёт Тэхён, на эмоциях даже не успев толком обдумать, что он говорит. — Чёрно-подпалого, значит? — зачем-то в этот момент Хосок достаёт из внутреннего кармана пиджака телефон и начинает что-то искать. — Да, именно такого, назову Ёнтаном. Больше альфа не говорит ничего, возвращаясь к работе, но Тэхён почему-то уже сейчас сомневается, что он племяннику передаст небольшое послание.

***

Вечером, уже сидя дома и общаясь с Сокджином по телефону, омега напрочь забывает о сегодняшнем разговоре с Хосоком. Куда больше его увлекают сбивчивые рассказы лучшего друга о том, какой же стажёр, находящийся в его подчинении, прекрасный, и как альфа его хочет. Странно только, как при таком раскладе Ким ещё не начал на этого бедного Намджуна кидаться, однако Тэхён уверен, что это всё временно. От очередного монолога про достоинства молодого журналиста омегу отвлекает настойчивый стук в дверь. — Подожди, Джини, кажется, папе что-то нужно. Сказав это, Ким оставляет телефон на кровати, а сам направляется к двери, которую никто из родителей никогда не смел открывать без стука. Исключением не стал и этот раз. Тэхён уверен, что Минджу пришёл, дабы предложить сыну выпить вместе чай, однако какого же было удивление омеги, когда, открыв дверь, он видит на пороге папу с какой-то странной большой коробкой в руках. Более того, младший Ким был готов поспорить, что внутри неё что-то шевелилось, судя по звукам. — Курьер только что принёс на твоё имя. Я не открывал, решил сразу тебе принести, — судя по изумлённому лицу Минджу, он действительно в коробку не заглядывал. Тэхён, повинуясь разгоревшемуся внутри любопытству, спешно коробку забирает, а после ставит на мягкий белоснежный ковёр посреди комнаты и наконец открывает. С картонного дна на омегу смотрел совсем крошечный комочек рыжей шерсти. Щенок померанского шпица, который, похоже, совсем недавно начал видеть. Только сейчас омега устремляет взор на телефон, лежащий на кровати, и замечает новое уведомление. Руки сами тянутся к устройству, снимают блокировку и заходят в нужный диалог с весьма красноречивым сообщением. «Прости, чёрно-подпалого не было»