Сплетник

Юнги не любил лезть в чужие жизни, однако уже который день становился невольным свидетелем напряжённых отношений между Тэхёном и Сокджином. И ведь оба уже давно могли бы спокойно поговорить, решить, что никто в случившемся не виноват, и продолжить непринуждённое общение, однако природное упрямство обоих не позволяло этого сделать. Они всё доказывали что-то друг другу, а Мин никак не мог понять, что именно. И ведь можно было понять каждого в сложившейся ситуации: Тэхён закономерно имел право обижаться за всё то, что с ним произошло, а Сокджин наверняка никогда бы не посмел навредить лучшему другу. Но оба Кима словно зашли в тупик, никак не понимая, что нужно сделать, чтобы прийти к консенсусу, однако Юнги был уверен, что рано или поздно это всё же произойдёт. Долго обижаться друг на друга эти двое просто не могли. Всю эту неделю Тэхён предпочитал компании лучшего друга Юнги, а Мин и не был против. С ним было легко, весело и непринуждённо. Этот омега обладал удивительной способностью совершенно игнорировать все те плохие слова, которые ему продолжали писать некоторые индивидуумы, обращая куда больше внимания на свою счастливую жизнь с Хосоком и Юволем, делясь некоторыми подробностями с Юнги, с которым теперь постоянно ходил вместе в академии. Сокджин же, кажется, начинал относиться к Мину всё хуже и хуже. Простая холодность сменилась полнейшим игнорированием, постепенно перерастая в колкие взгляды. Юнги никак не мог понять, в чём дело и чем он этому альфе так не угодил. Тэхён как-то затронул, что Сокджин думает, мол Мин любовник его отца, но всё это было полнейшим бредом, не имевшим никакого разумного обоснования. Впрочем, у альфы, похоже, был собственный взгляд на всё это. — Не хочешь, кстати, с Чонгуком прийти к нам с Хосоком в гости? — предлагает Тэхён, пока они с Юнги сидят в кафе в перерыве между парами. Мин после услышанного немного зависает. Он прекрасно помнит, как в этом самом кафе, сидя за этим же столиком, кажется, даже в том же самом красном берете Тэхён был полон решимости начать встречаться с Чонгуком ради попадания в публикацию сплетника, и вот, где они теперь. Даже забавно, как всё сложилось в конечном итоге. Ким счастлив с дядей своей недавней цели, а Юнги с Чонгуком, о котором ничего не знал. — Я ему передам, думаю, он будет не против, к тому же я очень хочу познакомиться с Хосоком, — искренне улыбаясь, отвечает Мин, а после, с некоторым беспокойством, всё же добавляет: — А это точно не будет неловко? — Абсолютно нет, мы с Чонгуком иногда переписываемся и окончательно решили, что у нас нет никаких обид друг на друга. Хосок только переживает, именно поэтому хочу вас пригласить, чтобы он успокоился. Ему не верится, что Чонгук спокойно перенёс все новости. Предложение звучит необычайно заманчиво, и Юнги решает обязательно поговорить с Чонгуком и уговорить его сходить в гости к Хосоку с Тэхёном. К тому же, это могло бы пойти на пользу альфе, который переживал из-за холодности со стороны отца. Соджун всё никак не возобновлял отношения, а потому самому младшему Чону было бы полезно понять, что не вся семья от него отвернулась и кто-то на его стороне. Юнги уже хотел было сказать собеседнику об этом, как видит, что он тянется к телефону, и на некогда радостно непринуждённом лице появляется странное беспокойство. Мин не может понять, в чём дело, но и не решается первым спросить, считая, что если человек захочет, то он сам всё расскажет. Однако когда Тэхён поднимает изумлённый взгляд на самого Юнги, последнему становится ещё более не по себе. — Сплетник опубликовал новый пост, — кое-как придя в себя всё же решается заговорить Тэхён. — И что там? Опять какие-то гадости про тебя пишет? Однако вместо ответа Ким просто протягивает другу свой телефон, и Юнги замирает, как только видит экран. На фотографии, прикреплённой к публикации изображён он и Донхён, когда они говорили на днях у академии, а ниже весьма красноречивая подпись, что сейчас у омег появилась странная склонность к альфам постарше. Дальше всю эту грязь Мин даже не хотел читать, осознавая, что всё это бредовый вымысел от начала и до конца, однако откуда тогда сплетник это взял? Неприятная догадка сама собой посещает мысли, но озвучивать её крайне не хотелось. А вот Тэхён таким же сдержанным быть не собирался: — Я точно Сокджина скоро убью, — грозно произносит Ким, и отчего-то Юнги казалось, что омега сейчас абсолютно серьёзен. Юнги уже знает, что наверняка увидит в комментариях, а потому даже не собирается их читать, однако взгляды, направленные на него в кафе, не заметить просто невозможно. Сплетника читают все, все сплетнику верят, а потому никто слушать омегу не станет, если он начнёт говорить, что Донхёна даже знать не хочет. Тэхён же с каждой минутой закипал всё сильнее и сильнее, понимая, что есть только один человек, решивший, якобы у Мина и старшего Кима роман. И как назло этот человек именно сейчас решает появиться в кафе. То ли Сокджин ещё не успел прочесть новую публикацию, то ли был ей рад, однако вид у него был весьма довольный. Это только больше Тэхёна злит, и он не выдерживает: буквально подскакивает со своего места и направляется к лучшему другу: — Сокджин, а как это понимать?! Всё так же будешь отрицать, что никак со сплетником не связан?! — вместо приветствия омега предпочитает сразу на повышенных тонах начать высказывать претензии, пока за его спиной можно было увидеть ничего не понимающего Юнги. — Почему ты постоянно меня обвиняешь?! — не оставаясь в долгу, альфа так же повышает голос, искренне считая, что против него сейчас происходит вопиющая несправедливость. — Ты не мог подумать о том, что я всё же был прав? Сплетник это только что подтвердил. — Дело в том, что Юнги всё это время встречался с Чонгуком, а история с Донхёном — это исключительно твои бредни, которые, удивительным образом, сплетник перенял. И ты серьёзно думаешь, что я должен после такого тебе поверить? — Значит, этому оборванцу Юнги ты веришь, а мне нет?! — Я бы тебя ударил, вот только маникюр жалко, — уже куда спокойнее и даже холодно произносит омега, однако от этого его слова производят на собеседника куда больший эффект, и Сокджин испуганно замолкает. — Какой же ты мудак, дорогуша. Не жди, что я приглашу тебя на свою свадьбу и сделаю крёстным детей. Сказав это, Тэхён тут же разворачивается и возвращается к Юнги, даже не смотря в сторону лучшего друга, пока альфа так и стоит в оцепенении. Свою догадку про Юнги и Донхёна он озвучил лишь единожды, одному-единственному человеку. Так неужели? Руки рефлекторно тянутся к телефону и набирают заученный номер. Два гудка, и вот в динамике звучит мягкий голос: — Алло? — Минхо, я сейчас же еду в редакцию, а ты должен задержать одного человека. Я знаю, кто сплетник.

***

Минхо проносится чуть ли не через всю редакцию в поисках одного заветного лица, но его как назло нигде не было видно. И ведь всё со слов Сокджина прекрасно сходилось. Кто собирал материал о клубах, про которые были первые публикации? Кто постоянно что-то записывал в свой злополучный блокнот? Наконец, кто пришёл на встречу с фотографом, но из-за появившегося внезапно Джисона всё испортил? Всё складывалось в безупречную картину, и теперь в этом затянувшемся детективном сериале наступал решающий акт: разоблачение преступника. Вот только он, словно почувствовав что-то неладное, скрылся. Именно в таком судорожном состоянии омегу и застаёт Сокджин, на всех парах примчавшийся в редакцию, как только его посетила ужасная догадка. — Минхо, где он? — сразу спрашивает альфа, стараясь всё сделать как можно быстрее, потому что стоило ему замедлиться, как внутри тут же начинало что-то ужасно сильно ныть под рёбрами. — Я нигде не могу найти, может, он на каком-то собрании, — с заметным разочарованием произносит фотограф, опустившись на место Намджуна в их совместном с Сокджином кабинете. И пока Ким нервно ходил из стороны в сторону, рассчитывая дождаться стажёра в кабинете, куда он всё равно рано или поздно должен был прийти, взгляд Минхо цепляется за чёрный блокнот, лежащий на письменном столе. Вот и прекрасная возможность выяснить, правы они с Сокджином или же нет. И плевать, что папа в детстве учил не трогать чужие вещи без разрешения. Тут вопрос чуть ли не жизни и смерти, а потому делать можно всё, что угодно. Минхо открывает блокнот и с первых же страниц видит заметки, сделанные аккуратным почерком, с весьма красноречивыми заголовками «Публикация один», «публикация два» и так далее по списку. Ниже же были записаны имена главных действующих лиц сплетни, сам слух и ещё какие-то имена, незнакомые фотографу, однако велика вероятность, что эти люди были информаторами. Догадка подтверждается, когда на одной из последних страниц Минхо замечает своё имя. — Что ты там читаешь? — в некоторой степени раздражённо спрашивает альфа, однако его можно было вполне понять. Невооружённым взглядом было заметно, в каком он колоссальном напряжении находится. — Нашу главную улику, — Минхо протягивает Сокджину заветный блокнот, и Ким тут же начинает его читать. С каждой строчкой альфа становится всё мрачнее и мрачнее, а Намджуна, как назло, нигде не видно. Впрочем, Сокджин решает даром времени не терять. Тут же достаёт из кармана брюк телефон, кому-то звонит и прикладывает к уху. Собеседник, на удивление, долго не отвечает, однако и Ким оказывается весьма настойчив. В конечном итоге спустя долгую мучительную минуту на звонок всё же отвечают: — Дорогуша, так как я вообще-то очень хочу посетить твою свадьбу и стать крёстным твоих детей, сейчас же приезжай в редакцию, у меня для тебя срочные новости. И своего ненаглядного альфу можешь прихватить, если хочешь. Даже слушать ничего не хочу, приезжай, у нас не так много времени, — вызов прекращается, а Минхо смотрит на всё это с явным сомнением. — Думаешь, — на полуслове замолкает омега, подозревая, что ему всё же не стоит лезть не в своё дело, но в конечном итоге решает продолжить: — Тэхён приедет? — Он может мне и не верить, но из любопытства точно примчит, я его отлично знаю. И действительно, на удивление быстро в редакции оказывается Тэхён вместе с Хосоком, о которых Сокджин уже предупредил охрану и их спокойно пропускают. Где располагался кабинет лучшего друга омега прекрасно знал, а потому сразу туда направляется. Теперь в кабинете находилось уже четыре человека: взволнованные Минхо и Сокджин, разгневанный Тэхён и спокойный, но ничего не понимающий Хосок, который постоянно приговаривал «Котёнок, не горячись так». — Если бы Юнги не уехал куда-то, я бы ни за что сюда не сорвался. Видел бы ты, какое к нему теперь отношение в академии, — омега сразу начинает свою речь с претензии, однако вместо ответа получает протянутый чёрный блокнот. — Читай, — коротко сообщает Сокджин, который уже начинает волноваться, что Намджун вовсе не придёт. И где только можно так надолго задержаться? Тэхён, пусть и был настроен к другу враждебно, всё же читает исписанные страницы, и в этот момент все присутствующие получают возможность понаблюдать за крайне занимательной переменой в его настроении. Как раздражение сменяется недоумением, затем следует нарастающий шок, а после сильнейший гнев. Вот только теперь эта негативная эмоция была направлена отнюдь не в сторону Сокджина. — Котёнок, что там? — обеспокоено спрашивает Хосок, которому состояние возлюбленного совершенно не нравилось. — Дорогой, если я сегодня совершу убийство, ты же будешь ждать меня из тюрьмы? — Прости, но с моими годами я физически тебя не дождусь, поэтому не стоит, — странно, но всегда замкнутый и даже несколько подавленный Хосок находит в себе силы шутить в духе старшего брата. — Лучше скажи, что стряслось, и я всё улажу. — Тут без кровопролития точно не обойтись, — приходит к крайне неутешительному выводу Тэхён. Словно почувствовав, что все собравшиеся в кабинете уже достигли своеобразной точки кипения, дверь в кабинет открывает Намджун и проходит внутрь, осматривая всю эту толпу изумлённым взглядом. Впрочем, стажёр даже не успевает что-то спросить, как в его сторону тут же бросается Тэхён, крича оскорбления, и в конце концов давая альфе звонкую пощёчину. Хосоку приходится приобнять возлюбленного и чуть ли не оттащить в сторону, дабы он наконец немного успокоился и дал виновнику собрания сказать хотя бы слово перед неизбежной казнью. — Сокджин, что тут творится? — потирая покрасневшую щёку, спрашивает Намджун. — Это мы все у тебя хотели спросить, хотя тут и без каких-либо слов всё понятно, — сказав это, Сокджин приподнимает правую руку, в которой держал чёрный блокнот, и стажёр в ту же секунду всё понимает. Все уже ждут извинений и раскаяний, однако Намджун их удивляет: — Знаю, что это прозвучит совершенно неправдоподобно, да и доказательств я толком не могу предоставить, однако я не сплетник... — Ты нас за идиотов что ли держишь?! — выкрикивает Тэхён, не давая альфе даже договорить. — Котёнок, ну давай его дослушаем, нельзя же вот так кидаться на людей, — в успокаивающем жесте, Хосок поглаживает талию омеги, а после кивает, намекая Намджуну, что он может продолжить. — Да, я с ним связан, хотя скажу откровеннее, я на него работаю, однако всё же не являюсь главным действующим лицом во всей этой истории. И публикацию про вас, — указывая на стоящих в стороне Тэхёна и Хосока, — писал не я. — А кто тогда? — возмущённо спрашивает Минхо, который был уверен, что стажёр просто из последних сил пытается оправдаться и водит их всех за нос. Намджун оборачивается к стеклянным стенам, за которыми можно было заметить фигуру Джисона, идущего по коридору с какой-то папкой. Заместитель главного редактора явно направлялся к своему начальнику, однако, заметив столпотворение в кабинете, решает заглянуть и туда, дабы узнать, что в редакции происходит. — Что у вас здесь творится? — войдя внутрь и поправив свои элегантные очки, непринуждённо спрашивает Джес, однако всякое спокойствие исчезает, когда Намджун неожиданно выхватывает папку из его рук и передаёт её Сокджину. — Почитай теперь лучше вот это. Смотря на возмущённого и явно чем-то перепуганного Джисона, Сокджин открывает заветную папку и видит внутри странный отчёт. Дабы не томить ожиданием всех остальных собравшихся, альфа сразу решает читать вслух: — Отчёт о деятельности профиля «Сплетник», а также перспективах продолжения работы рубрики светской хроники в журнале «Lingulaca». Проект, подготовленный помощником главного редактора, — а далее читать имя составителя не имело смысла, потому что абсолютно всем становилось понятно, кто им является. Теперь все взгляды были направлены в сторону Джисона, который наконец берёт себя в руки и вновь принимает совершенно спокойный и непринуждённый вид: осматривает всю шокированную публику через линзы своих очков в форме кошачьего глаза, а после, понимая, что все ждут от него какого-то объяснения, наконец произносит: — Джини, господи, как же долго до тебя доходило с учётом того, что профиль буквально назван в честь нашего журнала, — и впрямь очевидная мысль, которая отчего-то Сокджину даже ни разу не пришла в голову. — И не смотрите на меня так, во всём виноват ты, — тут же указательный палец с золотым кольцом указывает в сторону Минхо. — Если бы ты не похоронил на должности автора статей рубрику светской хроники, мне бы не пришлось всем этим заниматься, стараясь доказать главному редактору, что подобная тематика действительно читателям интересна и её можно развить, только найти хорошего журналиста. Я сам с неё начинал, когда пришёл в издательство, и я ни за что не позволил бы ей вот так вот бездарно закрыться. — А Намджун-то Вам зачем? — даже не видя смысла отвечать на претензию в свою сторону, спрашивает Минхо. — Я же говорил тебе на нашей встрече, что ни одна серьёзная редакция не может функционировать в одиночку. Как бы я совмещал рабочие обязанности и журналистские расследования? С Намджуна была помощь с публикациями, а с меня обещание устроить его штатным журналистом, потому что кое-кто, — красноречивый взгляд направляется в сторону Сокджина, — забрал его себе в качестве мальчика на побегушках, лишив и без того призрачной возможности на карьерный рост. Но под конец он начал меня расстраивать, не хотел помогать с публикацией про Тэхёна, так что пришлось привлечь Минхо. И я уже сказал, не надо на меня так смотреть, — последние слова явно были адресованы Тэхёну. — Нечего было на улице на глазах у всех целоваться, вас бы даже ребёнок при таком раскладе разоблачил. — Так если Вы такой хороший журналист, что ж сейчас просчитались? — не оставаясь в долгу, колко спрашивает Ким, на шаг отойдя от Хосока. — Какой ещё просчёт? — пока слабо понимая, о чём идёт речь, уточняет Джес. — Сплетник впервые соврал. Юнги и Донхён никакие не любовники и никогда ими не были, а Вы просто так погрузили своего непосредственного босса в грязный скандал. Как думаете, господину Киму понравится, когда мы скажем, кто про него пишет гадости, якобы он трахает молоденьких омег? — Что?! — наконец безупречное спокойствие Джисона разбивается на радость всем присутствующим, и он рассержено смотрит на своего помощника по «сплетнику». — Ты же донёс мне этот слушок! — Я сказал, что не уверен, не моя проблема, что у Вас закончились сплетни, и Вы начали хвататься за всё подряд, совершенно забыв об избирательности, — как ни в чём не бывало оправдывается Намджун, не видя за собой совершенно никакой вины. — Если мы друг друга услышали, — продолжает напирать Тэхён, почувствовав, что заветный соперник уже на грани поражения. — То сейчас же удаляйте пост про Юнги и выкатывайте извинения и информацию о прекращении деятельности, иначе Донхён очень быстро обо всём узнает. А так просто будет думать, что какой-то старшеклассник развлекается в интернете. У сплетника впервые не было никакой возможности к отступлению.

***

Юнги не знал, зачем он это сделал, однако в сложившейся ситуации подобное казалось по-своему правильным решением. Они ведь с Донхёном теперь увязли в одной грязной истории, а потому не было ничего плохого в том, чтобы сесть в машину альфы и поговорить с ним. Переживания на его счёт никуда не пропали, однако все они меркли на фоне того, что из-за сплетника навалилось на Мина, и какое отношение к себе в академии теперь получал. — Судя по твоему виду, ты уже видел ту отвратительную новость, — с заметной грустью в голосе констатирует и так очевидное Донхён. — Да, видел, однако я никак не могу повлиять на общественное мнение, как бы не отрицал весь этот бред. Так что не совсем понимаю, зачем Вы предложили мне встретиться, — предпочитая смотреть на свои колени и чёрный напольный коврик в машине, а не на собеседника, отвечает Юнги, уже мечтая, когда весь этот диалог закончится, и он поедет к Чонгуку, дабы вволю выплакать всё, что его так тревожит в эту минуту. — Я давно говорил тебе, что хочу поговорить, ждал, когда ты созреешь для диалога, но сейчас вижу, что ждать уже бесполезно. Я и так упустил кучу времени, а теперь должен во что бы то ни стало спасти твою репутацию. — И как именно? — омега даже не может сдержать усмешки, слыша всё это. — Скажете, мол всё это неправда? Так никто не поверит, и люди просто подумают, что Вы, попавшись на горячем, пытаетесь спасти акции собственной компании. — Я сделаю заявление, но не то, о котором ты подумал. Я расскажу общественности кое-что другое, но вначале хочу поделиться с тобой. Юнги, — Донхён наклоняется поближе к собеседнику и хочет взять его ладонь в свою, но Мин не позволяет этого сделать, отстраняясь, — папа что-то рассказывал тебе об отце? — Ничего, но я и не спрашивал. Меня не слишком интересует человек, который бросил моего папу и никак не давал о себе знать все эти годы, что уж говорить о помощи. Даже видеть его не хочу, — в сердцах произносит Юнги, показывая и без того очевидное своё отношение к неизвестному отцу. — Однако сейчас ты меня всё же видишь. Впервые за весь разговор Мин поднимает взгляд на собеседника и замечает на лице альфы некоторое подобие ласковой улыбки, однако Юнги сейчас совершенно не до положительных эмоций. Так вот, как он выиграл гранд на обучение в академии, и как получил от Кима стажировку без какого-либо собеседования. Омега порой начинал думать, что, возможно, Донхён действительно к нему что-то испытывает, но мысли об их родстве даже не допускал. И вот он находится в таком положении и слушает крайне запоздалое признание, не понимая, что ему теперь со всей этой информацией делать. — И что Вы от меня теперь ждёте? Что я кинусь Вам на шею с радостными криками «папочка»? — даже не переходя с собеседником на «ты» всё же находит в себе силы ответить Юнги. — На этом всё? Я могу теперь идти? — И ты даже ничего не спросишь? — Донхён не пытается скрыть своего искреннего удивления после всего услышанного. — Я уже сказал, что меня не слишком интересует собственный отец. И можете не переживать, доли в наследстве требовать не буду. Вы же из-за этого не появлялись до этого в моей жизни? Боялись, что захочу часть богатств?! Так вот знайте, что мне ничего от Вас не нужно! — А как же обучение в академии? — изумление альфу так и не покидает, что прекрасно слышится в голосе. — Я не просил затаскивать меня в этот гадюшник, где раньше со мной просто никто не хотел общаться, а теперь ещё и презирают. Всего хорошего. Сказав это, Юнги открывает дверь всё это время стоявшей на парковке машины, и выходит, не оглядываясь и больше ничего не говоря на прощание.