Зло обязано быть великолепным

С момента, как Люциус взял меня под своё крыло, всё переменилось. Я наконец ощутила какой-то тыл за своей спиной, и острые взгляды мне перестали казаться настолько страшными, ведь рядом был герой. Настоящий, мать его, герой! Даже для этих самых людей, что меня недолюбливали, появилась какая-то опора. Ведь теперь я сижу на цепи, как выразился один из мужчин. Прямо как в последние дни у братьев, лишь с той разницей, что Мор относился ко мне более настороженно и мог испепелить магией, если я дёрнусь. Но у этого симбиоза определённо были свои плюсы. И я была готова на многое, чтобы их не лишиться. Правда, и минусов хватало, помимо очевидного в виде сильного мага за спиной. В первый же день нашего союза Мор потащил меня к единственному оставшемуся с нами пленнику. Тот валялся в отключке и тяжело дышал. Отвлёкшись от этого жалкого зрелища, перевела взгляд на героя. Люциус выдал мне чудесное: — Разговори его. Он так и не сознался, кто нас заказал. Мне нельзя на людях применять слишком жестокие методы: пытки портят мою репутацию, а вот тебе можно. Развлекайся. Я вновь бросила взгляд на бандита, бывшего главаря, если точнее. И неловко пробормотала, глотая ком в горле: — В нынешнем положении, боюсь, я ничего не смогу сделать. — Я почти сорвалась с крючка, но герой кашлянул и покачал головой, намекая, что это неправильный ответ, поэтому пришлось добавить. — Но я сделаю всё возможное, чтобы заставить его всё-всё рассказать. Просто дайте мне время. Таким образом, пытку отложили, правда, ненадолго. Уже вечером того же дня герой намекнул, что бандит очнулся и ждёт аудиенции. Я со вздохом отложила нормальный ужин, который мне теперь выдавали без всяких проблем, и двинулась в сторону леса. Там на земле сидел привязанный бандит. Его оттащили подальше от лагеря, видимо, решив, что тот будет громко кричать. — Привет-привет, золотце! — сказала я, подходя к лысому пленнику. Тот даже не дёрнулся. Тогда я продолжила. — Люциус сказал, ты не хочешь с ним болтать. Ответь, почему? Неужели его рожа тебя так напугала? Бандит наконец посмотрел на меня. Левый глаз у него опух, а скулу украшала гематома. — Уже рабская шпана набежала? Быстро святой сдался. — Мужик ухмыльнулся кровавой улыбкой. Подумала над тем, что бы сделал Ольгерт в такой ситуации, и решила действовать именно так. Развернулась и с ноги врезала по многострадальной щеке этого индивидуума. Тот взвыл, отлетая к земле. Моя нога пульсировала от боли: череп мужика был крепким. Чтобы было легче продолжить и не впасть в панику, представила вместо бандита своего дядю. Просто избитого, истекающего кровью и стонущего от боли дядю. И накатившие эмоции, такие как сострадание, сожаление или даже беспокойство, испарились. Осталась только я и этот мерзкий, протухший кусок мяса. Закатное солнце било мне в спину, силуэт тенью ложился на Дядю, который вмиг напрягся. Того самого пьяного, мерзкого отброса общества, что затащил меня в ванну и бил головой о кафель. Того, который выкидывал меня на мороз. Улыбка становилась всё менее наигранной и более сумасшедшей; тело покрывали мурашки. Мне хотелось сделать этому чудовищу так больно, как только возможно. И это предвкушение адреналиновым взрывом ускоряло сердце. — Ты снова меня не узнаёшь, милый, — промурлыкала я. — Это же я, твой палач. Пришёл вырывать твои ногти и выбивать из суставов кости снова и снова, пока ты не поймёшь, что смерть намного приятнее моих ласк. — Хочешь играться со мной просто так?.. Может, тебе что-то интересно? Твой предшественник хотел что-то узнать, жаль, я был против. Или ты так, забавы ради пришёл? Чтобы, например, развязать меня и поиграть уже в другие игры, на равных? А, детёныш шлюхи? — с вызовом бросил бандит и ухмыльнулся, будто подловил меня на дилетантстве. Он хотел играть по своим правилам, настолько его волю не подавили. — Милый, ты не понял. Мне искренне наплевать, расскажешь ты что-то полезное или нет, да и на равных с тобой забавляться не в моих интересах. — Я опустилась на корточки перед бандитом и ласково погладила того по отёкшей после моего удара щеке. — Я буду пытать тебя исключительно для собственного удовольствия. И не для чего-то большего. Знаешь, как давно я не пытал людей? Невыносимо соскучился по чужим крикам. Прямо как в столице, когда я выжег целый район. Я не знала, выжигал там Ольгерт район или нет, да и знать не очень-то и хотела, но мне наконец поверили. Я увидела в его глазах уже не тревогу, в них плескался, хоть и почти незаметный, первозданный страх. А после внутри что-то щёлкнуло — то самое, что держало меня на плаву и не давало кинуться на своего новообретённого Дядю — и меня сорвало.

***

— Я ничего не знаю, пожалуйста, прекрати!.. — еле слышно кричал мужчина. Дядя сорвал голос. Так бывает, если очень громко и долго орать. Но мне нравились эти его тихие крики даже больше, чем вопли, похожие на козлиные, а не человеческие, что слышались ранее. Я улыбалась, не замечая его просьб, продолжая издеваться над ним так, как помнило это тело. А оно помнило много очень жестоких вещей. Казалось, тело Ольгерта было создано для этого. — Мне порекомендовали вас как лёгкую наживу!.. Хватит! — уже в который раз кричал бандит. Только вот дальше этого он не шёл. Повторял, как болванчик, надеясь, что это его спасёт. Но мне было важно другое. — Кто? — вновь спросила я, а затем отряхнула руки, мокрые от горячей крови, и в очередной раз надавила на его переломленные пальцы, как держатся за руки влюблённые парочки. И если вначале мой «возлюбленный» ещё вырывался, то теперь его пальцы переплетались с моими почти послушно и нежно. Видимо, он потерял возможность управлять ими. Моё же тело находилось в каком-то очень приятном трансе, и я действительно наслаждалась происходящим. Получала удовольствие от каждого действия, реагируя на чужую боль с чуткостью медсестры и увеличивая нажим постепенно, не давая Дяде потерять сознание. Я питалась чужим страданием. И на лице расцветала улыбка, стоило увидеть слёзы, гримасу боли и услышать мольбу, крики, зов матери. Но мой несчастный, бедный пленник потерял уже слишком много сил. Возможно, это последний круг допроса на сегодня, и он отправится спать. Перед этим, конечно, получив от меня первую помощь. А может, и от героя. — Морана!.. — почти бессвязно прошептал мужчина, будто бы даже губы перестали его слушаться. Его красные глаза закатились, а рот раскрылся. Постепенно тело полностью обмякло. Я прижала пальцы к шее пленника. Пульса не было. Встав над изломанным холодеющим бандитом, всё ещё не ощутила ничего. Ни омерзения, ни страха, ни отвращения к самой себе. Будто бы жизнь в этом мире выжгла из меня всё человеческое, а я и не заметила. «Да нет, это просто… просто наваждение», — едва не пробормотала вслух я, вновь касаясь места на его шее, где должен был быть пульс. Я говорила не о чужой смерти, а о себе. О том, что, мол, нет, на самом деле я всё ещё способна сострадать, плакать, чувствовать. Просто не по отношению к нему. Грязная, перепачканная в чужой крови, мучившая человека до последнего его вздоха… Тем не менее не я была тем, что его убило. И это облегчало мою душу. «Но почему он умер? И хотя причина мне неизвестна, это новая смерть в моей копилке. Нельзя отрекаться от неё, скинув на неизвестные факторы». И даже когда я решила так, меня всё так же не тошнило, хотя я специально разглядывала бледное лицо бандита, вспоминала его крики и стоны. Я не плакала и действительно наслаждалась пытками, а после — его покоем. Ведь тогда, в ожидании пасти великого святого, я предпочла бы даже такую смерть. — Я и правда монстр… — прохрипел мой собственный голос. Мужской, дикий. Я рефлекторно отвернулась от тела, будто бы стыдясь, что труп увидит меня такой растерянной, и, чтобы не думать о случившемся и отвлечься от открытий своего тела и души, тихо пробормотала. — Морана… Морана… Когда я вышла на поляну, меня встретили молчаливыми взглядами. Неровной походкой я шла к Люциусу, который смеялся с кем-то из мужчин. Герой подскочил ко мне, как только я показалась ему на глаза, резко перехватил за плечо и повёл в сторону пленника, вполголоса ругая за внешний вид. А я послушно шла за ним, не особо вслушиваясь. Меня накрывала прострация. Хотелось спать, а лучше и вовсе забыть о том, чем я занималась. Отложить знакомство с такой чёрной и жуткой частью моей души. И вот мы оказались возле тела. — Ты убил его?! — в ужасе воскликнул герой. Сзади послышались шаги — некоторые из людей последовали за нами следом и теперь с любопытством посматривали на нас издалека. Я повернулась к ним. Не выдержав моего взгляда, они поспешно скрылись. — Нет. Тем, что я делал, даже ребёнка не убить… — И решила уточнить. — Я калечил, но не трогал жизненно важные органы, не передавливал артерии и не пускал слишком много крови. Только кисти, стопы, зубы, уши, глаза и гениталии. Воздействия на эти части тела более чем достаточно, чтобы разговорить обычного человека. Но проблема в том, что он умер просто так. Даже не от болевого шока. — Просто так? — зацепился за слово герой. Люциус проверил пульс тела, но и без этого было очевидно: клиент мёртв. — Он попытался выдать имя заказчика, и что-то убило его на полуслове, — добавила я, чтобы хоть немного прояснить ситуацию. — Если это так, тогда мы имеем дело с кем-то очень могущественным. Только сильные маги могут убить за разглашение тайн подобным образом. И это плохо. Что ты услышал? — Люциус выпрямился и скрестил руки на груди, ожидая ответ. — Мо… — произнесла я и остановилась: решила пока что не разглашать полное имя этого загадочного мага. Какая-то часть меня, которая отвечала за пытки, была рада новому секрету. Хотелось узнать, кто же эта таинственная Морана, что решила задержать нас в дороге на границу.

***

Перед сном Люциус заставил меня отмыться от крови в реке и, узнав, что у меня нет сменной одежды, предложил свою. Повторять опыт с дождём не хотелось, да и сверкать своим телом перед мужчиной тоже, но тот вынудил меня раздеться и погрузиться в реку. И хоть тело у меня было уже не женским, я всё равно смущалась. И если бы не общая подавленность после пыток, то, возможно, я была бы как маков цвет, настолько меня смущали эти пронизывающие насквозь взгляды. Сам Люциус, быстро сняв с себя броню, тоже зашёл в воду. Благо я вовремя отвернулась. Успела заметить лишь покрытую ожогами и шрамами мускулистую грудь и крепкую шею героя. Удивительно, но эти ранения ему шли. Если бы голову так не изуродовало, он был бы завидным женихом. Я быстро отмывалась, а Мор плавал неподалёку — видимо, утомлял себя перед сном. С брони кровь сходила легко (да и в процессе пыток я сняла с себя почти всё, чтобы не обляпать), а вот от кожи её пришлось оттирать с большим усердием. Ещё и этот герой отвлекал, то и дело выныривая и комментируя, где я пропустила пятно крови. Вытерлась быстро, почти не смотрела на Люциуса. Ещё быстрее одевалась в чужие тряпки, а после бодрым шагом, под светом вездесущих сфер мага, добралась до шатра и юркнула на постеленный мне спальный мешок, валявшийся недалеко от барской кровати. «Как псу», — подумала я и горько усмехнулась. Это была первая ночь в обществе героя и пока что самая тяжёлая. После произошедшего срыва — а иначе это назвать не выходит — глаза не закрывались. Было тревожно от того, насколько мне понравилось доводить человека до смерти. Так я и пролежала до рассвета, слушая мерное дыхание героя и размышляя о том, как работать со сложившимися особенностями моей психики. Утром разум вовсе помутился, и в голову стали приходить совсем уж специфичные мысли. Мысли о том, что братья специально всё подстроили, чтобы отправить меня на границу. Или что матушка посоветовала им это, а те решили, что лучше варианта для устранения Ольгерта не найти. Я старалась не верить в это, но мысль о том, что парни лишь хотели выглядеть хорошими и благородными, но такими не являлись, паранойей вылезала наружу. И в конце концов я решила, что частично поверю в это, чтобы, если что, не так сильно расстраиваться.

***

Пейзажи быстро сменялись. Сначала измельчали леса, а трава стала сухой и колкой. После вдали показались странные деревья, похожие на берёзы, с одним лишь отличием: их листва была даже белее, чем ствол. Я ехала, свесив ноги с телеги. Моё внимание привлекло то, что причудливый белый лес постепенно густел, а воздух становился всё тяжелее, наполняясь прохладой. А ещё в этом чудном лесу были грибы. Но никто их не собирал, наоборот, старались растоптать. — Мы почти на границе. Ещё пара дней верхом — и будем на месте, — поделился со мной Мор за ужином, когда я спросила про деревья. — Магия прошлого так или иначе просачивается на ближайшие земли, поэтому природа здесь другая. Будем на стене — увидишь, как всё плохо по ту сторону. Я сглотнула. Желание есть пропало. Воображение нарисовало всё содержимое книги с монстрами на одной поляне, и стало как-то не до еды. Герой следом поделился и тем, что завтра мы будем в деревне, на которую, вероятно, тоже напали, и, если будет нужна помощь, задержимся там. Но он надеялся, что беда обошла людей. И говорил с лицом настолько обеспокоенным, будто бы это была его родная деревня.

***

Вечером выстроили караул намного больший, чем обычно. Будто не только я ощутила опасность, но и остальные стали её замечать. Мне совершенно не спалось, поэтому я залезла на одну из берёз, что была покрепче, и наблюдала за лагерем с высоты. Листья удивительно мягко светились в темноте, отчего ненароком захотелось проверить уровень радиации, правда, здесь таких технологий не было. Холодный ветер то и дело путал мои волосы, а небо становилось непроницаемо-чёрным. Мне нравилась эта затягивающая чернота, я могла любоваться ей вечность. Да и планировала так делать до тех пор, пока неясная тревога не отступит или не замерцает рассвет. Тихий рык и шуршание листьев вырвали меня из полудрёмы. Встревоженная чужеродными звуками, я опустила взгляд вниз. Был шанс того, что это олени или дикий кабан… Но в неярком свете берёз вырисовывались другие, не менее знакомые силуэты. — Да это издевательство какое-то… — сглатывая, прошептала я. ---------------------------------------------------- Поддержать авторов материально, помочь развивать команду, а также получить ранний доступ к главам вы можете в нашей группе в ВК.