Зло обязано быть великолепным

Обговорив все детали с этим жутким монстром, я была вынуждена прервать спасительные касания и дать Моране уйти. Женщина извинилась и пообещала, что вернётся к ужину и доставит нужного мне человека. Я едва смогла растянуть губы в дрожащей улыбке, а после с облегчением выдохнула. Кажется, я пережила встречу. Руки то и дело подрагивали, сердце беспокойно билось в груди, ощущала я себя отвратительно, а день, что лишь начался, казался мне невыносимо утомительным. Не так я представляла себе новый день рождения… Но расслабляться было рано: мне следовало исследовать это место и начать продумывать свой план. Встав с кровати, я на ватных ногах проследовала изучать двери моей новой комнаты. Какая из них вела в коридор — я уже поняла. За другой нашлась целая комната, завешанная вещами, пару из которых я не глядя схватила и бросила на кровать. Ещё одна дверь — и, наконец, желанная ванная. Пройдясь по холодной мраморной плитке до противоположной стены, я застыла, с любопытством рассматривая своё новое отражение. Это не первое моё попадание в человека поистине прекрасного, но дыхание сбилось, как в первый раз. Сбросив на пол ночную сорочку и совсем не женские боксеры, я ещё с минуту крутилась, выискивая хоть один недостаток на своём новом теле, но не нашла. Разве что мышц не оказалось, только аристократическая хрупкость и женственность. Ростом я была ниже себя прошлой, и это ощущалось. Алые глаза на фарфоровом лице мне казались излишне яркими, но я решила, что так даже лучше. Они мне понравились: напоминали о прошлой жизни. *** Стоило набрать ванную и залезть в неё, как ко мне без всякого такта ворвались девушки, с ужасно бледными лицами. По одинаковой одежде и белым фартукам стало понятно — служанки. Я и пискнуть не успела, как они начали намывать моё тело. Сколько бы ни пыталась поймать чужой взгляд — девушки активно прятали его и старались мыть меня на расстоянии вытянутой руки. Это выглядело и комично и страшно. — Г… Готово… — промямлила одна из служанок и достала полотенце, ожидая, когда я выйду. — Хорошая работа, — кивнула я, выходя в спальню. Почему-то девушки застыли в дверях, как кролики перед удавом, поэтому я решила начать одеваться самостоятельно. Отмерев, одна из слуг подлетела ко мне и начала судорожно помогать, да так активно, что ткань рубашки треснула. Ойкнув, служанка бросилась к моим ногам и стала быстро-быстро лепетать извинения. Остальные слуги с ужасом смотрели на неё, не шевелясь, и мне самой стало не по себе. Запоздало пришло понимание: нельзя быть хорошей. Я и так, кажется, совершила ошибку, поведя себя не соответствующе Олегу. «Сейчас я не могу простить слугу? Она заслужила наказание?..» Я медленно сняла с себя рваньё, которое в обычной жизни носила бы и в ус не дула, и тихо отчеканила: — Ты. Уволена. Мне следовало публично выпороть её или унизить, но я решилась только на то, чтобы резко бросить рубашку в несчастную служанку. С безразличием оглядев замерших девушек, я кивнула ближайшей и приказала ей принести мне одежду на свой вкус. Та разрыдалась. — Ну и почему же ты плачешь? — спросила я, подойдя к служанке и сжав её подбородок. По чужим щекам лились слёзы и капали на меня. Прикладывая все силы, что у меня остались, я держала лицо. Попыталась вспомнить себя в те времена, когда была в их положении. Как отбросу, назвавшему себя моим дядей, было легко надо мной доминировать и издеваться. И не только ему. Пора стать этими мерзкими людьми, хотя бы на время. И лишь для того, чтобы всех спасти. — Прошу, не наказывайте меня! — всхлипнула девушка. На её запястьях я заметила продолговатые следы. Дёрнув ткань вверх, я мысленно присвистнула: Олег располосовал её руки на британский флаг. — Мне не нужны бесполезные плаксивые служанки. Убирайся. — Я с силой сжала израненную руку несчастной и обернулась на оставшихся девушек. — И вы тоже! — И те поторопились исчезнуть, даже рваную рубашку прихватили. С запозданием я отпустила и свою пленницу, отчего та чуть не рухнула на пол, потеряв равновесие. Вздохнув, я вновь отправилась в гардероб копаться в чужой одежде. Я не знала, какой цвет нравится Олегу, в воспоминаниях его главным критерием было наличие штанов. А вот Моране, кажется, нравилась женственность Хельги, так что и здесь нельзя было прогадать. Лучше пусть думает, что я стараюсь для неё, чем что я чёртов подселенец в тело её любимчика. За выбором одежды мысли немного успокоились: «Нужно было пожёстче с ней. Хватит халявить!»

***

Простое серое платье едва доходило до середины бедра и закрывало руки. Штаны из тонкой кожи обтягивали ноги, а низкая чёрная обувь не давала замёрзнуть стопам. Завершила я свой образ светлым плащом. Чтобы совсем уж не выдавать себя, прикрепила этот чудесный декор не на то плечо, на котором всегда носила, а на другое, зафиксировав его украшением с крупным алым камнем. На выходе из спальни меня ожидали служанки, которых я только недавно отослала. Стало понятно, что я здесь не главный начальник и эти барышни так просто не отстанут. Но мне нужно, чтобы они отстали. Временно смирившись с конвоем, я пустила слуг вперёд, выдав мерзкое: — Буду любоваться вами сзади. — И они покорно повели меня в неизвестном направлении, то и дело поправляя одежду и опасливо оборачиваясь. Я же запоминала коридоры. Вскоре меня привели в просторный светлый зал на семейный завтрак. В воспоминаниях мелькнули образы, где я ловко прислуживаю братьям, пока те даже не замечают моего присутствия. Сейчас это было бы невозможно. Скромно объявив о моём приходе, слуги отодвинули стул, находящийся подальше от моих новых братьев, и предложили сесть. Я окинула взглядом абсолютно одинаковых мужчин: светлые волосы, приятные черты лица, строгие костюмы, отличные лишь по цвету, и бледные глаза. Одного из них звали Игнием. Я помнила его злость, обращённую на меня в нашу первую встречу. Он разыграл целый спектакль и мог натворить ещё больших бед, если бы Фер не вмешался. Я чуть не засмеялась вслух, припомнив столь далёкие и уже совсем не волнующие меня проблемы, и разом привлекла внимание своих новых родичей. — Братья, — запоздало поздоровалась я и, проигнорировав выдвинутый для меня стул, села прямо напротив них. Одинаковые лица выразили одну эмоцию на двоих. — Что-то случилось? — спросил левый. Правый почти незаметно ткнул его локтем в бок и нахмурился. — Свободны, — холодно скомандовала я служанкам, и те вылетели из зала, едва успев переставить тарелки с едой. Проводив их долгим взглядом, я вновь обернулась к близнецам и расплылась в непритворной улыбке. — Мне приснился очень длинный страшный сон. И сегодня я наконец проснулась. Мужчины ничего не сказали, но с жадностью смотрели на то, как я ем. Пришлось постараться, чтобы не упасть в грязь лицом, ведь в последнее время мне было не до этикета. Промокнув губы салфеткой, я задумчиво посмотрела на братьев, что так и не притронулись к своей пище, и прошептала так тихо, чтобы услышать смогли лишь они: — Ещё рано для нашего воссоединения — пожалуйста, потерпите ещё немного ту ужасную версию меня, что превратила вашу жизнь в ад. — О чём ты?.. — пробормотал левый, хмуря брови. Правый напряжённо застыл, будто его ударили по голове. По моей щеке поползла слеза. Я не знала, моя она или наружу ломится Хельга, но в пустых глазах мужчин, сидящих напротив, появилось понимание. — Хель!.. — Левый вскочил, но правый тотчас захлопнул его рот. Я прижала указательный палец к губам, мол, сказанное — секрет. И мои новые братья сдержанно кивнули. Глубоко вздохнув, я специально громко объявила: — Пойду, пройдусь по нашей подземной темнице, попугаю служанок. — Зло рассмеявшись, я поднялась со своего места и, подмигнув братьям на прощание, первая покинула зал. Стоило выйти в коридор — взгляд зацепился за ужасно знакомую фигуру. Я проследила за удаляющимся тонким силуэтом, удивлённо хлопая глазами, пока тот наконец не скрылся. — Мальчишка, который пробежал только-что… — холодным тоном начала я. Слуги застыли. — Приведите его ко мне завтра утром. Девушки неуверенно покивали. — А сейчас я хочу осмотреться в своих владениях.

***

Осматривалась я недолго, хотя масштабы особняка были впечатляющими. Больше уходила в себя, продумывала план на будущее и потешалась над несчастными слугами: то убегала на ровном месте, то заставляла пересчитывать лепестки роз, то принуждала петь и танцевать. Мои придирки к еде, чаю, нарядам, причёске и интонациям слуг выводили их из себя. Ответом мне были слёзы или застывший в глазах гнев, но сбегать никто не торопился. Не могли. «Уже завтра уйдёте по собственному», — мелькнула в моей голове уверенная мысль. Вечером, стоило получить весть о том, что нужный мне человек прибыл, я скинула со стола только что принесённую чашку с чаем и, пройдясь по осколкам, последовала на выход из зимнего сада. Кто-то из слуг остался, чтобы прибраться, остальные же, выслушав команды, повели меня вниз. Я бы отдала многое, чтобы сейчас остаться одной, но мой молчаливый конвой был глух к угрозам, приказам и наверняка даже просьбы не услышал бы. Боюсь даже представить, какими словами называют Хельгу за глаза. У входа в подземную темницу к нам присоединились два стражника, вооружённых мечами. Они казались жутко огромными по сравнению со мной, и если раньше я могла бы их прикончить, то сейчас я была как кролик, способный разве что немного навредить. И меня это раздражало. «Моя магия… я скучаю по тебе». С волнением в сердце я спускалась вниз по каменным ступенькам, пока не оказалась в мрачном помещении. Неотёсанный камень, решётки, приглушённое освещение и затхлый запах. Всё мне напоминало о прошлом, но я должна была улыбаться, прохаживаясь по этому жуткому месту. Многие камеры были населены уставшими людьми, и я с содроганием боялась и надеялась увидеть среди них знакомые лица. Так и случилось. В угловой камере, большей, чем соседние, за массивным столом сидела женщина, опустив обгоревшие крылья. Она писала что-то, судорожно макая собственное длинное перо в чернильницу, и не отводила взгляда от листа бумаги перед собой. На её запястье звенела короткая цепь, тянущаяся к полу, так что движения женщины были сильно ограничены. Я замерла, во все глаза глядя на Катибу. Ком застрял в горле, и я едва не завыла, но маска моего безразличия дрогнула лишь на мгновение. Чтобы никто не заподозрил подмены, пришлось расхохотаться во весь голос. Понять, что у меня истерика, никто бы не смог, даже Райтер, вскинувшая голову и с отвращением взглянувшая мне в глаза. Секунду мы смотрели друг на друга, после чего писательница сплюнула и отвернулась. Я же подошла вплотную к клетке, обхватила её пальцами с такой силой, что они побелели, и пригрозила язвительным тоном: — Пиши нашу историю победы, не жалея перьев своих, и даже не думай сбежать, ведь я буду являться тебе в кошмарах. Плечи писательницы напряжённо застыли, алые глаза вновь встретились с моими, а я провела пальцами по плащу, будто стряхивая с него пыль, развернулась и пошла дальше. Идти было тяжело, морально тяжело, но я должна была вытащить Фера. Хотя бы его. То, что он рядом, я почувствовала сразу. Замедлила шаг, забрала висевшие на стене оковы и кивнула страже, мол, стойте и ждите. Благо хотя бы такие команды они слушали. Я тихо следовала вперёд, пока не увидела застывшего мужчину. Он сидел, с безразличием глядя в никуда, а после вдруг заметил меня. На секунду в чёрных глазах мелькнул знакомый мне блеск — и тотчас потух, утонул в безразличии. Сердце сжалось, его переполняло сожаление: «Меня не было слишком долго» — но я держала лицо, замерев напротив, хотя всё во мне кричало и требовало прикоснуться к Феру, обнять его, заплакать, зарывшись в чужих волосах. Я почти сорвалась, но ленивый взгляд, изучающий меня, будто необычный предмет декора, останавливал. «Если Морана узнает, нам всем придёт конец». Дрожащей рукой я вытянула вперёд наручники и, едва не сорвавшись, мягко произнесла: — С этого дня ты будешь моим рабом. Мужчина не шелохнулся, поэтому я злобно оскалилась и крикнула: — Открывайте клетку, я хочу сама надеть на него наручники! Стража вместе со слугами засуетились, вяло попытались меня отговорить, но уже через минуту дверь передо мной была распахнута, а один из стражников крепко держал Фера за шею, чтобы тот не сопротивлялся. Я протянула руки вперёд и наклонилась, чтобы защёлкнуть кандалы, и в меня прилетел удар. Я оказалась на полу, голова загудела от боли, но, стоило открыть глаза, я стала свидетелем сцены: Фер голыми руками сражался с двумя вооружёнными стражниками и отнюдь не проигрывал. Сталь разрезала кожу героя, пока служанки тащили меня из камеры. Фер, казалось, не замечал ранений. Он отбрасывал от себя то одного, то другого стражника и пытался подловить их, чтобы забрать оружие. — Хватит его резать! Скрутите и наденьте чёртовы наручники! — закричала я, наконец поднявшись. Голова пульсировала, как и спина. На крики сбежалась остальная стража, и Фер наконец был обездвижен. Его глаза сияли от боли, но я старалась не обращать на это внимания, чтобы не расплакаться. Второй раз лично надевать на него наручники я не решилась, да и мне не дали бы. Мы вновь прошли мимо Катибы, но та на меня даже не взглянула. Оказавшись в нужной комнате, я скомандовала, чтобы нас оставили наедине, дёрнула Фера за цепь и потащила вперёд. В этот раз мужчина не сопротивлялся, поэтому стража не решилась заходить. Впрочем, там, куда я шла, стража не была нужна. За нашими спинами захлопнулась дверь. ---------------------------------------------------- Получить ранний доступ к главам, поддержать авторов материально и помочь развивать команду — в нашей группе в ВК.