Зло обязано быть великолепным

Мы шли по развалинам, едва потерявшим былую грубую красоту. Я крепко держалась за руку Темия, то и дело смотря под ноги, а его голос убаюкивал, отчего казалось, что мы где угодно, но не здесь. Темий рассказывал о том, как занялся восстановлением академии; про бумажную работу и проблемы с провизией; о весёлых уроках в пустых аудиториях; про соревнования за артефакты из тайных комнат и грабёж винного погреба. Одна история была смешнее другой, но у меня так и не вышло улыбнуться. Темий даже не заикнулся о том, как тяжело ему было управлять запертыми вместе с ним ровесниками. Он не говорил о том, как они хоронили тела, как распределяли обязанности и восстанавливали разрушения. Не говорил о рыдающих от горя детях; о том, как при первой возможности часть из них уплыла домой, а другая решила остаться. Он не говорил о том, как мало спал, как много работал и как ужасно устал. Но я знала, что, прежде чем оказаться здесь со мной, ему многое пришлось пережить. — Как вам удалось прогнать Морану? — спросила я. Темий замедлил ход и растянул губы в подобии улыбки, после чего ответил: — Мы спустили на неё бесчисленных призраков прошлого. Не знаю, что они ей показали, что нашептали на ухо или чем пригрозили… Конечно, у всего есть своя цена, и повторить подобное уже не получится. Это было последним, что сделал для академии мой несносный дед. Жаль, правда, что не удалось её убить, но мы, по крайней мере, смогли защитить детей. Я сглотнула, сильнее сжимая чужую руку. Темий успокаивающе подмигнул. — А Первый, Вторая… Третий?.. Как они? — Первый всё так же ответственно следит за порядком, как и Третий, хотя они стали намного слабее. Со Второй сложнее. Михаэль писал, что ты подружилась с императорской семьёй: каково это — вертеться в высшем обществе? — спросил Темий и пнул камешек. — Я бы променяла этот высший свет на ещё одну ночь в академии — на ту, когда все мы были живы, танцевали и веселились. А если бы променять не вышло, то я хотела бы, чтобы знакомства с некоторыми представителями правящей семьи так и не случились: они… сумасшедшие и гадкие, аж зубы сводит. — Я передёрнула плечами. — Все красноглазые такие необычные, как ты? — поинтересовался подросток и миролюбиво дотянулся свободной рукой до моей макушки, чтобы растрепать волосы. — Все мы не от мира сего. Буквально, — ответила я, подставляясь под чужую ласку. Парень рассмеялся, после чего вдруг стал серьёзным: — Я очень сильно скучал по тебе. И мне совсем не нравится то, что ты придумала. Поэтому не держи на меня зла, хорошо? — Зла? О чём ты?.. — Я нахмурилась. Темий проигнорировал мой вопрос и распахнул дверь, ведущую на тренировочную площадку. — Мы пришли, — произнёс он, повернув голову. Вдалеке показалась одинокая фигура, что размахивала тонким мечом. На неё падал свет солнца, проникающий в помещение через пролом в потолке. — Хватит тренироваться в одиночестве, будто отшельник, лучше поприветствуй сестру! — прикрикнул Темий, и фигура замерла. Резким движением руки убрав меч в ножны, к нам торопливо приблизился парень, ростом ничем не уступающий Темию. Тёмная бесформенная одежда скрывала его тело, отчего красный плащ на плече казался ярче. Чёрные волосы, убранные в хвост, нелепая косичка у виска и знакомое лицо казались совсем чужими. Я не знала, дело в том, что Габриэль ужасно бледен, или в том, что его прежний, нежный образ совсем не сходится с этим, серьёзным. В любом случае передо мной стоял уже не младший Мир, а кто-то другой. По спине пробежали мурашки. — Ну и что ты такой кислый? — Темий шлёпнул друга по спине. Щёки Габриэля заалели, а взгляд голубых глаз стал бегать, стараясь не сталкиваться с моим. Всё во мне кричало, чтобы я не приближалась к брату, но было совсем непонятно почему. — Габри, я так рада тебя видеть! — улыбнулась я, пытаясь поймать чужой взгляд. Парень же нахмурился. Запоздало моё сознание нашло ответ на вопрос, почему брат вызывает во мне столь неоднозначные чувства. — Мы тоже рады встрече, — ответил он не своим голосом. Эффект «зловещей долины» — вот что я почувствовала, когда увидела лицо брата. И теперь, после неоднозначного «мы», эффект лишь усилился. — Мы? — переспросила я, с тревогой глядя то на брата, то на Темия. Габриэль закусил губу и отвернулся, а вместе с ним отвернулись и сотни переливов внутри бледной кожи. — Лучше один раз увидеть. Не бойся: Ольга не испугается. Она тоже стала другой — и ничего, не переживает, — уверенно сказал Темий, сжав другу плечо, и тот неуверенно кивнул. Было так странно видеть, что Темий настолько расслаблен и совсем не переживает. — Во время сражения я почти умер, но Вторая помогла мне выжить, — тихо начал Габриэль, расстёгивая пуговицы верхней накидки. Темий, давно уже отпустив меня, с заботой помогал другу. Я же стояла и ждала. Верхняя одежда подростка оказалась в заботливых руках Темия, а сам он замер напротив в одном жилете и штанах. В этот момент я осознала: Габри больше не человек. Такое состояние нельзя назвать человеческим. Вся его кожа, кроме той, что на голове, была почти прозрачной, отчего виднелись кости и очертания таких же прозрачных вен и мышц. Заворожённая, я смотрела на него, не зная, что сказать. — Как она это сделала? — спросила я, едва шевеля губами. Габриэль же начал спешно одеваться, не желая и дальше показывать то, во что превратилось его собственное тело. — Мы стали единым целым, — ответил он, — но утратили часть чего-то важного. Теперь мы такие. И мы понимаем, что тебе может быть страшно рядом. — Нет, боже, о чём ты говоришь? Я не боюсь тебя… вас! — Я вскинула голову. — И я жутко хочу вас обнять. Габриэль улыбнулся, но покачал головой: — Нам лучше не касаться друг друга: ты губительна для нас. — Губительна? — Я нахмурилась. Парень вытянул руку. Его полупрозрачная ладонь пропускала свет от пролома в потолке, что освещал зал. Я протянула свою ладонь и едва коснулась его холодных пальцев, как вдруг парень резко отдёрнул руку. По чужому телу прошла рябь, а лицо его исказила гримаса боли. — Больше так не делайте! Прикосновения запрещены, все поняли? — оглядев нас, спросил Темий. — Я знаю, это желейное чудо просто ждёт, чтобы его тыкнули, но так делать нельзя. — Дело в моей силе? — уточнила я. Темий кивнул. — Для нас она словно маленькая смерть. — Габриэль нервно рассмеялся. — Когда схватил тебя в первый раз, я подумал: «Всё, сейчас рассыплюсь на сотни частиц». — Поэтому решил повторить?! Я бы всё поняла и на словах! — вспыхнула я. Габри виновато посмотрел на меня. Ненадолго воцарилось молчание. Вздохнув, я сказала: — Две секунды. — Что? — одновременно спросили парни. — Мы будем обниматься две секунды, не дольше. Обещаю, боль я не причиню. Доверишься? — спросила я, глядя на поникшего Габри. Тот, ни секунды не раздумывая, кивнул: — Доверимся. — Я же минуту назад сказал, чтобы вы не контактировали! Чем вы меня слушали?! — вспылил Темий. Но Габриэль уже раскинул в сторону руки, готовый к боли. Это было что-то вроде проверки, правда ли я принимаю его новую суть. Он хотел убедиться, поэтому так смело распахнул объятья. Ему было плевать на боль, на возможную смерть — ему было нужно другое. И мне хотелось доказать новому Габриэлю, что я правда не боюсь, что скучала и что принимаю его таким, каким он стал, ведь он, чёрт возьми, жив, и это самое главное. Нащупав внутри ту силу, что блокирует магию, я отключила её и тотчас сжала в объятьях брата. Он оказался холодным и твёрдым; я ощутила чужое сердцебиение, скрытое где-то в глубине призрачной груди. Чужое эфемерное сердце билось так часто, будто Габриэль был загнанным в ловушку зверем. Я тоже волновалась, но старалась держать себя в руках. Так же резко отступив, я тяжело вздохнула: на меня с силой накатили последствия поступка. — Я насчитал три секунды. Габриэль, ты в норме? — …Да, мы в порядке, — удивлённо ответил подросток. Его подбородок задрожал, а в глазах появился блеск. — Ты можешь блокировать эту жуткую силу? — Ага… — тяжело дыша, ответила я. — Мне бы отдохнуть. Я, кажется, перестаралась… Темий подвёл меня к скамейке у ближайшей стены. Осторожно передав мне красный плащ, брат улыбнулся: — Я рад, что могу вернуть его хозяйке. Я щёлкнула фибулой, и холодный красный плащ закрепился на моей рубашке. Приятная тяжесть опустилась на плечи. Этот неубиваемый плащ, словно главный герой, прошёл через всё, что только можно представить. — Габри, а что теперь вы можете делать? Новое тело даёт преимущества? — поинтересовалась я, пытаясь отвести внимание от себя. Брат смущённо скрестил руки на груди и отвёл взгляд. — У него довольно интересная способность, но он не любит показывать её, — ответил Темий, усевшись рядом со мной. — А ещё ему не нравится то, как я ей пользуюсь. — Мне просто не нравятся ощущения, — неуверенно ответил парень. — Я могу вот так… Пространство вокруг задрожало, а фигура брата стала бледнеть. Запахло сыростью, но вскоре запах сменился приятной прохладой. В глазах зарябило — и с тихим хлопком застывший напротив меня Габриэль разделился на ещё семь таких же, как он. Фигуры непринуждённо двигались, будто были разными людьми. — Наше сознание очень гибкое, поэтому мы можем управлять группой до двадцати человек. Если взять больше, они станут неуправляемы и неактивны. Они, как и мы, боеспособны, знают, где другой «я», и всегда могут соединиться обратно… — Габриэль ненадолго застыл, а фигуры, что до этого занимались своими делами, втянулись в главное тело. Отмерев, подросток продолжил: — Вот как-то так. Это странно, но Темию нравится. — Конечно нравится! Круто же: можно расставить копии, и они будут передавать информацию. Или отправить их убираться, учить детей, сторожить проходы… Кормишь один рот, а пользы как от десятка. — Жестоко… — охнула я. — Темий, не ожидала… — Отчаянные времена всегда требовали смекалки на грани с безрассудством! — вскинул нос подросток, явно кого-то процитировав. Вдалеке послышались шаги. Я обернулась: к нам шёл Фер. Мужчина выглядел уставшим, но собранным. Под сияющими глазами залегли тёмные круги, а лицо будто ожесточилось. Правда, заметив мой встревоженный взгляд, Фер чуть смягчился. Мне было так интересно: когда он вернётся? Но увидев его вновь, я ощутила лишь тревогу и печаль. — Фер! — вскрикнул Темий, подлетел к мужчине и обнял его. На лице мужчины появилась лёгкая улыбка, он крепко прижал подростка к себе. Было очевидно: герой рад видеть знакомое лицо. Наконец, разомкнув объятия, Темий прокашлялся в кулак и протянул Феру ладонь для рукопожатия: — Очень рад снова встретиться с тобой. Я, конечно, знал, что ты жив, но одно дело знать, другое — видеть. — Я тоже рад, что ты жив, Темий, — ответил Фер и растрепал подростку волосы. — Габриэль, рад видеть и тебя. Брат неуверенно кивнул. — Я пришёл не только чтобы поздороваться, но и чтобы украсть у вас Ольгу и передать: сегодня вечером состоится небольшая пьянка — пожалуйста, не разбредайтесь после неё. Потом мы в последний раз обсудим план действий, — спокойно объявил герой, глядя то на Габриэля, то на Темия. Подойдя ко мне, он протянул руку: — Позволишь? Я взялась за чужую ладонь и встала на нетвёрдые ноги. — Мы вас проводим, — отозвался Темий, но Габриэль покачал головой. — Не стоит. Мы ещё успеем поговорить во время ужина. Пойдём поможем с его приготовлением, Темий.

***

Из зала мы возвращались в полной тишине. Мой плащ едва заметно колыхался за спиной, а мужчина, совершенно спокойный, шёл, глядя куда-то вдаль. — Что же ты хотел? — спросила я, стоило нам отойти от ребят на достаточное расстояние. Фер чуть наклонил голову и ответил: — Я бы хотел забрать в своё управление всех твоих подчинённых. Запнувшись, я едва не упала, но всё же удержалась на ногах. Я вскинула голову, с непониманием глядя на героя. — Значит ли это, что ты отберёшь моих людей силой, если я тебе откажу? — Мой голос дрогнул. — Ты знаешь, мне бы совершенного этого не хотелось, но да, ты права, — ответил Фер, смотря на меня сияющими глазами и чуть сильнее сжимая руку. Я опустила взгляд и кивнула, признав поражение. В душе я всё ещё лелеяла мысль, что он пришёл для того, чтобы побыть со мной, но Феру нужны были лишь подарки принцев и возможность отдавать приказы добровольцам.

***

В столовой шумели люди. На чудом сохранившихся столах белели скатерти, под потолком сияли огни, оставленные Фером. Ханин распевалась, желая порадовать народ парой баллад, а Ильяс играл в метание спиц с Темием и Габриэлем. Игний потянул меня к столу, где Катиба собрала свой кружок по интересам и рассказывала тёмным магам всякие чу́дные истории — явно из нашего с ней мира. Брат с беспокойством поинтересовался моим самочувствием, на что я лишь отмахнулась и перевела всё в шутку. Правда, по моему напряжённому лицу даже дурак понял бы, насколько я не искренне. Всё было неправильным: и улыбки, и взгляды, что я ловила. Люди боялись Мёртвых земель, и даже то, что нас обещал провести по ним Исхак, не делало никого спокойнее. Попасть в аномалию, где искажается время, или нарваться на невиданных монстров… всё, что скрывали Мёртвые земли было ужасным. Но ужаснее всего была Морана. — А ты бы хотел застрять во времени, Фер? — спросил Ильяс, выдёргивая из разноцветных кругов на стене свои спицы. — С тобой? Точно нет. — Фер закатил глаза. Ильяс рассмеялся, но не искренне. — Перспектива вернуться на родину молодым и сильным, когда мои коронованные братья будут дряхлыми стариками, весьма прельщает. А вот выйти стариком к молодым засранцам мне бы не хотелось, — задумавшись, добавил Ильяс. — Ты бы почаще напоминал о своей родословной, а то я так и забыть могу, что у меня в должниках важный человек. — Как говорила Катиба, кому я должен, всем прощаю, — отмахнулся Лиас. Постепенно народ стал собираться чуть кучнее: Ханин начинала петь. Темий с Габриэлем уселись по соседству, слушая мелодичный голос девушки. В этот раз у нас не было музыки, из еды лежали скромные пайки, да и от запаха крови избавиться не удалось. Граница пахла смертью, я вдыхала её и чувствовала на языке. От некоторых пахло костром: все найденные тела поглотил огонь Игния. Время на миг замерло, поглощённое песней, а после вновь ожило — поднялись кубки с вином. Мой мне с печалью во взгляде протянул брат. Тост «За победу» прогремел, будто гром. Я ударилась бокалом о другие — и брызги вина разлетелись во все стороны. Пока я жадно пила, ко мне со спины приблизился Фер и обнял. На щеках проступил румянец от нежного жеста героя. Тем временем Ханин, смеясь, кружила с Ильясом и кричала, что у нас всё получится. Неожиданная эйфория заставила сердце забиться чаще. Возможно, поэтому я не сразу заметила, как Ханин обмякла на руках принца, после чего и моё собственное тело стало каким-то ватным. Я закрыла тяжёлые веки, напоследок заметив грустные взгляды друзей. Всё поглотила тяжёлая и скользкая темнота.

***

Когда я пришла в себя, вдалеке, будто раненый зверь, завывал ветер. Рядом сидел Игний, с усталостью глядя на меня. — Где я? — спросила я, ощущая дикую сухость во рту и ужасную слабость. Голова болела как после ужасной попойки, но я помнила, что не успела сильно много выпить. — Мы отвезли тебя в безопасное место. Прошу, не покидай этаж, иначе мне придётся применить силу, — ответил брат. — Что?.. — прошептала я, осматривая мрачное помещение. Комнату наспех оборудовали деревенской мебелью; здесь не было окон, лишь магические камни под потолком; вверх поднималась едва целая лестница. — Где Фер? — спросила я, наконец определив виновника моих бед. Игний поморщился, но ответил: — Ушёл полдня назад. — И когда он вернётся? Ответом мне стало молчание. Игний поднялся и, тяжело вздохнув, произнёс: — Я обещал, что буду сторожить тебя на расстоянии, не отвечая на вопросы и не заговаривая с тобой, поэтому пойми меня. — Но, брат… — прошептала я. Лицо Игния исказилось гримасой злобы: — Я уже знаю, что ты мне не сестра. Не смей и дальше притворяться ей! — Игний повернулся и молча вышел, защёлкнув механизм. Потолок отрезал меня от внешнего мира. Сев на кровати, я скрестила ноги и упёрлась спиной в холодную стену. Мельком заметив записку на кривой тумбочке, я не задумываясь потянулась к ней. На пожелтевшем листе бумаги было ровным почерком написано: «Я сделаю всё как надо и без твоей жертвы». Я усмехнулась и прошептала: — Когда у тебя ничего не выйдет, я буду ждать тебя. — Поцеловав письмо, я прижала его к груди и горько заплакала.

***

Когда слёзы у меня кончились, рядом послышался лёгкий хлопок крыльев. Не поднимая взгляда, я спросила: — Что-то ты зачастил, не находишь? В этот раз уже не притворяешься предсказателем? — Я же не виноват, что грядущие перспективы так сильно беспокоят начальство, — ответил ангел. — Они волнуются, что ты убьёшь себя быстрее, чем выполнишь свою миссию. Ангел уселся рядышком со мной — я повернулась к нему и погладила перья на его крыле. «Мягкие, лёгкие, совсем не как у Катибы». — Разве им не следует в первую очередь переживать за защитника человечества, который самолично решил обречь мир на погибель? — спросила я. — Как он вообще усыпил меня сквозь антимагию? — Есть множество способов усыпить человека, не использовав и толики магии, Ольга, — ответил ангел. — Что же касается героя… Я не думал, что он так одержим тобой. — Одержим? — переспросила я. Ангел кивнул. — Изменение судьбы извратило его суть. Пока что это не очень заметно. Я вижу, он ещё борется с новой частью себя, но, кажется, проигрывает. Герой может не выбрать тот путь, который ему нынче предназначен. Он желает лишь тебя. Не мир, не свободу. Тебя. — Как мне сделать его прежним? — спросила я, дрожа от грядущих перспектив. — Молиться, чтобы он смог убить эту ошибку без твоей помощи? Или чтобы он умер, так и не сумев этого сделать? — Ангел почесал подбородок. — Что ты несёшь?.. Чёртов шарлатан! — Я подскочила и схватилась за голову. — Давай! Дай мне какую-то силу, чтобы я смогла с ним связаться! Я должна поговорить с Фером… — Ты должна была сказать ему, что всё равно умрёшь: это бы помогло. — Ангел меланхолично махнул крылом, будто говорил о вчерашнем завтраке, а не о моей смерти. — Сейчас мы можем надеяться лишь на то, что ненависть к ведьме у него будет сильнее одержимости тобой и он хотя бы попробует её победить. И если у него не получится, другие приведут тебя и закончат всё за него. Кстати, знаешь, я выяснил, почему Морана стала такой. Будешь смеяться. — С чего ты взял, что в такой ситуации я вообще способна на смех?! — вскрикнула я, со злобой глядя на своего гостя. В глазах стояли слёзы, а сердце сжималось от боли. — Я думаю, ты надорвёшь живот. — Ангел прищурился. Он явно не ощущал, как сильно я желаю его прибить. — Дело в тебе. Ты должна была умереть в самом начале пути — от великого святого. Из всех вариантов будущего, выпал худший, лишь потому что ты выжила. Я и правда рассмеялась. Истерический смех вырывался сам собой, пока на сердце падали камни: «Если бы я умерла, столько людей были бы живы… Одна жизнь — за сотни, если не тысячи». Ангел прикоснулся к моему лбу и магией успокоил бурю эмоций внутри меня — разум стал холодным и чистым. — Я же говорил. Давай напоследок сделаем ставки: Фер выберет мир, свободный от зла, или любовь для себя одного? — В красных глазах ангела сверкал азарт. — Что ставишь, пернатый? ---------------------------------------------------- Читать раньше всех — в платной подписке в ВК.